Свайп вправо на врага

Она вернулась в кабинет, захлопнув за собой дверь с такой силой, что дипломы в рамках, висящие на стене, опасно дрогнули. Малфой даже не дернулся, все еще сидя с ногами на ее — ЕЕ! — письменном столе, играясь с ее любимым пером. Безмолвно, со сжатыми губами и убийственным блеском в глазах, она вытащила палочку. Один резкий взмах — и стол тут же вернулся на свое место у окна, оставив Малфоя в абсурдном положении с висящими на уровне талии ногами в пустом пространстве. На долю секунды на его лице появилось выражение подлинного удивления, когда гравитация сделала свою работу, и его элегантные ботинки, сделанные из самой дорогой кожи дракона, с силой ударились об пол. Он покачнулся, чуть не потеряв равновесие, но в последний момент ухватился за стул. Она даже не смотрела в его сторону. С высоко поднятой головой и игнорируя его присутствие так демонстративно, как будто он был невидимкой, она села за свой стол и потянулась за первой папкой документов, которая попалась ей под руку. Краем глаза она заметила, как Малфой выпрямился в кресле, словно изменение положения было его собственной идеей, а не результатом внезапной телепортации ее мебели. Затем, со стопроцентно притворным спокойствием — после такого унижения никто не смог оставаться таким невозмутимым — он вытащил свою волшебную палочку. Вспышка света, сложное движение запястья — и стоявшая на полке ваза превратилась в элегантный темный письменный стол. На нем появились чернильница и стопка документов. Она стиснула зубы, молча пообещав себе вернуть вазу, даже если ей придется провести всю ночь, обращая вспять его трансфигурацию. Но внешне она не проявила никакой реакции. Она притворилась полностью поглощенной чтением. Только через несколько минут, когда ее пульс немного успокоился, а желание убивать слегка поутихло, она наконец поняла, что на самом деле читает. А точнее — не читает. Страница была абсолютно пустой. Она прищурилась, перевернув страницу. Чисто. Следующая — пусто. Вся папка, которую она изучала с такой самоотдачей, была лишь стопкой чистой бумаги. Она подняла глаза и увидела, что Малфой наблюдал за ней с этой раздражающей полуулыбкой, словно точно знал, что она только что обнаружила. — Увлекательное чтение, да, Грейнджер? — спросил он непринужденно. — Мне особенно понравился абзац на третьей странице. Очень показательно. Она глубоко вздохнула, отложив чистые листы в сторону. На мгновение подумала о возможности продолжать игнорировать Малфоя — возможно, если она притворится, что его там нет, он волшебным образом исчезнет? — но она быстро отбросила эту мысль. Рано или поздно им придется переговорить. Лучше покончить с этим быстрее. — Хорошо, Малфой, — сказала она, разворачиваясь в кресле так, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Возможно, ты мог бы мне объяснить, что это за проект, над которым мы якобы работаем? Потому что, как ни странно, никто не удосужился сообщить мне об этом. И какая, во имя Мерлина, связь между проектом и твоими исследованиями месопотамских рун? Он улыбнулся, словно ждал этого вопроса. Он снял очки — на этот раз с большей осторожностью, чем раньше — и вытер линзы краем рубашки. Этот неприметный, обычный жест казался странно неуместным для подобного ему человека. — Видишь ли, Грейнджер, — начал он, надевая очки, — последние пять лет я изучаю рунические системы древней Месопотамии. Я обнаружил, что эти руны обладают уникальным свойством, которое раньше никто не замечал. — Что за свойство? — спросила она вопреки своему любопытству. — Они могут имитировать концепты, — ответил Малфой, слегка наклонившись вперед. — Дело ведь не в том, чтобы заставить маггловские предметы работать в волшебном мире. Это невозможно — магия и электричество всегда будут конфликтовать. Но эти руны могут… уловить суть какого-нибудь магловского изобретения и создать его магический эквивалент. Гермиона нахмурилась, пытаясь понять, что он имеет в виду. — То есть ты говоришь, что мы могли бы… создать магическую версию телефона? Точнее что-то, что работает как телефон, но на магии, а не на электричестве? — Именно, — с энтузиазмом кивнул он. — Это не был бы телефон в буквальном смысле этого слова — у него не было бы аккумулятора, микрофонов или динамиков. Но это был бы магический объект, который выполняет ту же функцию — мгновенная связь на больших расстояниях, без использования сов или каминной сети. Он откинулся на спинку стула, задумчиво касаясь очков. — Проблема в том, что, когда я попробовал активировать эти руны, пытаясь создать первый прототип… Ну, скажем так, я недооценил силу переноса концептов. — Он указал на свои глаза. — И это стало причиной твоей слепоты? — спросила она, неосознанно наклонившись к нему. — Неполной слепоты, — пожал он плечами. — Но достаточной, чтобы они… — он дотронулся до очков — стали мне нужны. Целители в Мунго сказали, что это не обычный физический дефект. Она почувствовала странную боль в животе. Это была не симпатия — уж точно не к Малфою — а нечто более… профессиональное. Признание, что их проблемы аналогичны. Потому что правда была в том, что вот уже два года она работала над чем-то очень похожим. Ее проект в отделе межмировых магических инноваций был посвящен адаптации маггловских средств коммуникации для их использования в волшебном мире. После нескольких месяцев кропотливых исследований ей удалось создать экспериментальную систему, которая позволяла мобильным телефонам работать на территории Министерства. Ключевое слово: экспериментальную. Система была далека от совершенства. Она требовала бесчисленных модификаций каждого устройства — сложные защитные заклинания, специальные руны, выгравированные на корпусе, корректировки каждые двенадцать часов. Сетевое покрытие было настолько плохим, что разговоры между этажами часто прерывались. И самое главное — несмотря на ее энтузиазм — проект был встречен полным отсутствием интереса со стороны других волшебников. «Зачем мне магловский телефон, когда у меня есть летучий порох?» — спрашивали одни, пожимая плечами. «Нам и сов всегда хватало», — говорили другие. Никто не видел потенциал, который ей был очевиден. И что в итоге? Несмотря на месяцы работы и значительные технические достижения, в министерстве ее проект в лучшем случае считался любопытной вещичкой, а в худшем — пустой тратой времени и средств. Только Хьюз, всегда открытый для инноваций, все еще поддерживал ее исследования, хотя даже он начинал сомневаться в их практическом применении. И вот теперь Драко Малфой сидел перед ней и рассказывал о древних рунах, которые могли бы достичь того, над чем она работала — могли бы создать магические аналоги магловских технологий. Речь шла не о том, чтобы заставить электрические устройства работать в волшебной среде, а о том, чтобы создать новые волшебные устройства, вдохновленные концепциями маглов. — Ты говоришь о переносе концептов, — наконец сказала она, нарушая молчание. — Интересно, ведь я работаю над чем-то подобным уже два года. Он поднял бровь, явно заинтригованный. — Правда? И как идут дела? — спросил он с неподдельным интересом в его голосе. Она замешкалась. Она совсем не хотела признаваться Малфою в своей неудаче. Но с другой стороны, если они действительно будут вместе работать… — Если честно? — Она вздохнула. — Технически, я добилась успеха. В Министерстве работают магловские телефоны. Но практически? Это полный провал. Покрытие ужасное, поддержание системы требует постоянной работы, а главное — никто не хочет ими пользоваться. Она смиренно пожала плечами. — Волшебники… очень привязаны к традициям. Они не видят необходимости менять метод коммуникации, который работал веками. Она потянулась к одной из папок на своем столе, быстро пролистав ее, а затем снова посмотрела на Малфоя. — Если ты не возражаешь, я бы хотела позже посмотреть на твое исследование. Эти месопотамские руны звучат любопытно, — неохотно призналась она. — Но пока, наверное, тебе стоит провести свой первый день, знакомясь с Министерством. Безусловно, Хьюз уже запланировал для тебя несколько вводных встреч и подготовил документы для заполнения — в общем, весь этот бюрократический цирк для новых сотрудников. Она указала на дверь. — А мне, тем временем, надо заняться своими делами. В отделе инноваций только часть моей работы. Я также занимаюсь вопросами регулирования общения между волшебниками и маглами, координирую сектор борьбы с незаконным использованием изобретений маглов и выполняю еще множество других дел. Она взяла перо и начала просматривать лежащие перед ней документы, тем самым ясно давая понять, что разговор окончен. Она ждала, когда Малфой наконец уйдет, и услышит, как за ним закроется дверь. Но звука так и не последовало. Через несколько минут она подняла глаза и увидела, что Малфой все еще сидит за своим импровизированным столом. Он ничего конкретного не делал — просто перебирал перо между пальцами, наблюдая за ней с этой раздражающей смесью веселья и любопытства. Его серые глаза отслеживали каждое ее движение. Она решила игнорировать его. Вернулась к своим документам, пытаясь сосредоточиться на работе. Она подписала несколько форм, сделала пометки на полях отчета, послала двух официальных сов. Все это с полным осознанием того, что за ней наблюдает пара серых глаз. Наконец, когда тишина стала невыносимой и ее раздражение достигло точки кипения, Малфой заговорил: — Грейнджер. Она не стала поднимать голову, делая вид, что полностью поглощена чтением отчета перед собой. Она перевернула страницу с преувеличенным вниманием, словно в ней содержалась информация, способная изменить судьбу волшебного мира. — Грейнджер, — повторил он, на этот раз немного громче. Тяжело вздохнув, она наконец подняла взгляд и с такой точностью опустила перо, словно этот маленький жест требовал от нее такого самообладания, чтобы не бросить его ему в его раздражающе довольное лицо. — Что, Малфой? — спросила она уставшим голосом. Он наклонил голову, разглядывая ее с той раздражающей смесью веселья и любопытства, которая, казалось, стала его базовой настройкой в ее присутствии. — Я слышал от Хьюза, что ты управляешь в магловском мире какой-то пекарней, — сказал он так, словно они обсуждали погоду, а не лезли в ее личную жизнь. — Интригующее хобби для ведьмы твоего калибра. Гермиона приподняла брови, удивившись направлению разговора. — Да, у меня есть пекарня. Вообще-то, кафе с пекарней. И что с того? Он слегка улыбнулся, вращая перо между пальцами. — Тот же Хьюз также упомянул, что ты известна своими брауни, которые приносишь на работу. Они легендарны, судя по всему. Слышал что-то про секретный ингредиент, который заставляет даже самого мрачного сотрудника Министерства улыбаться, как будто он принял эликсир радости. Она подозрительно прищурилась. Да что такого Хьюз понарассказывал о ней Малфою? И почему они вообще обсуждали ее выпечку? — Да, иногда я приношу брауни. И снова — что с того? — спросила она, скрестив руки на груди. Он откинулся на спинку стула, его улыбка становилась все шире. — Дай мне кусочек, — просто сказал он, протягивая к ней руку. Она моргнула, окончательно ошеломленная прямотой требования. На долю секунды она посмотрела на стоящую рядом со столом сумку, — в ней действительно была коробка пирожных, которую она испекла накануне вечером, планируя поделиться ими с коллегами за обедом. Но что-то в самоуверенной улыбке Малфоя, в его протянутой руке и выжидающем взгляде, вызвало у нее внезапный прилив неповиновения. — Я не принесла сегодня, — без запинки соврала она, поддерживая зрительный контакт. Он поднял бровь, его улыбка не исчезла — напротив, она, казалось, стала еще больше, как будто Гермиона только что сказала что-то чрезвычайно забавное. — Правда, Грейнджер? Потому что я мог бы поклясться, что, когда ты вошла в офис, запах шоколада и… орехов? Может быть, пеканов? исходили из твоей сумки. Она почувствовала, как ее щеки слегка покраснели. Конечно же, это были пеканы. Это был ее особый рецепт — брауни с пеканами и соленой карамелью. — Должно быть, тебе показалось, — холодно ответила она, понимая, что ее ложь была ясна как божий день. — Если ты не возражаешь, мне надо вернуться к работе. — Грейнджер. Она снова сделала вид, что отчет перед ней был крайне увлекательным. Она обмакнула перо в чернильницу и начала тщательно делать пометки на полях, хотя на самом деле писала одно и то же предложение снова и снова. — Грейнджер, пожалуйста, пощади и поделись со мной брауни, — его голос приобрел такой тон, какого она никогда раньше от него не слышала — почти умоляющий. — Я так голоден. Трансфигурировать мебель очень тяжело. Она посмотрела на него со смесью раздражения и недоверия. Драко Малфой, наследник огромного состояния, чистокровный аристократ и ее давний мучитель, смотрел на нее глазами избитого щенка. Вид такой абсурдный, что она чуть не рассмеялась. — Министерская столовая находится на минус втором уровне, — сухо сказала она, указывая пером на дверь. — Домовики подают обед с одиннадцати часов. — А брауни у них там есть? — спросил он с надеждой, весьма раздражающе приподняв бровь. — Нет, — коротко ответила она, возвращаясь к документам. На этот раз она действительно сосредоточилась, игнорируя присутствие Малфоя с той же эффективностью, как если бы он был одним из его трансфигурированных предметов мебели. Она прочитала два отчета, подготовила ответ на запрос отдела магических происшествий и катастроф и почти что забыла о его присутствии, когда вдруг что-то приземлилось на ее документы. Небольшой, идеально сложенный бумажный самолетик. Она взглянула на него, а затем на Малфоя, который делал вид, что пристально рассматривает собственные ногти. Со вздохом она развернула бумажный самолетик. Посередине располагался аккуратный, изящный почерк: Грейнджер, пожалуйста, дай мне брауни. Она закатила глаза, смяла бумагу в шар и демонстративно бросила его в стоящую рядом со столом корзину для мусора. Затем она вернулась к своим документам, сжав губы так плотно, что они образовали почти идеальную прямую линию. Это будет очень долгий день. А если ей действительно придется работать с Драко Малфоем над месопотамскими рунами, то и год будет длиться бесконечно. Одна только мысль об этом вызывала у нее первые признаки головной боли. Пять минут спустя еще один бумажный самолетик приземлился на ее стол. На этот раз ярко-розовый. Она его проигнорировала. Три минуты спустя к нему присоединился его изумрудно-зеленый собрат. Она проигнорировала оба. В течение следующих пятнадцати минут коллекция пополнилась бумажными самолетиками синего, фиолетового, оранжевого, радужного, серебряного, золотого и черного цветов. Каждый лист был искусно сложен, а сами они идеально ложились посередине документа, над которым она работала в тот момент. Она ни разу не подняла глаз. Стиснув зубы, она отодвинула бумажные самолетики и продолжила работу, представляя, что Малфой — невидимое, нематериальное существо, чье присутствие в ее кабинете было просто иллюзией, вызванной слишком большим количеством кофеина. Но когда одиннадцатый бумажный самолетик — на этот раз в цвета фуксии — попал ей прямо в лоб, что-то внутри нее сломалось. — ХВАТИТ! — закричала она, вскочив из-за стола. Малфой, который, судя по всему, как раз складывал двенадцатый самолетик (в шотландскую клеточку), посмотрел на нее так невинно, словно не его только что поймали за шалостями. — Что-то не так, Грейнджер? — спросил он так сладко, что ей захотелось превратить его в жабу. Вместо ответа она нырнула в сумку, достала элегантную коробку с брауни и со всей силы швырнула ее в Малфоя, целясь прямо в его раздражающе довольное лицо. К ее огромному разочарованию, его рефлексы ловца за много лет не притупились. Он поймал коробку одной рукой с такой легкостью, словно только что выполнил самый элементарный прием на тренировке по квиддичу. — Грейнджер, ты просто лучшая, — сказал он с широкой улыбкой, тут же открыв коробку. — Я знал, что в глубине души ты сострадательный и щедрый человек. — Это не сострадание или щедрость, Малфой, — прорычала она, падая обратно в кресло. — Это чистая самооборона. Либо я даю тебе эти гребаные брауни, либо еду крышей еще до обеда. Малфой, уже с кусочком брауни во рту, смотрел на нее с выражением почти что религиозного экстаза. — Мерлин, это божественно, — пробормотал он, закрывая глаза. — Грейнджер, если бы я знал, что ты печешь такие вещи, я бы кучу лет назад заключил с тобой перемирие. Она фыркнула, но уголки ее губ слегка дернулись. — Ты правда управляешь пекарней? — спросил он, потянувшись за вторым кусочком. — Ты, Гермиона «я-лучшая-ученица-в-истории-Хогвартса» Грейнджер, тратишь время на выпечку тортов для маглов? — Кафе-пекарня, — поправила она его автоматически. — И да, это мой способ отключиться от работы в Министерстве. Понимаешь ли, у некоторых из нас есть жизнь за пределами магического мира. Он пристально смотрел на нее какое-то мгновение, словно пытался разгадать сложную загадку. — Очаровательно, — наконец сказал он, положив пустую коробку на стол. — Ты действительно полна сюрпризов, Грейнджер. — А ты полон… — начала она, но остановилась, покачав головой. — Неважно. Ты съел свой брауни, а теперь дай мне поработать. У некоторых из нас действительно есть обязанности в Министерстве. Малфой улыбнулся своей раздражающей полуулыбкой. — Конечно, Грейнджер. Я бы не хотел мешать твоему интенсивному игнорированию моего присутствия. В течение следующих трех часов Гермиона стала свидетелем самого непродуктивного поведения, которое она когда-либо видела у взрослого. Малфой делал абсолютно все, кроме того, что должен делать новый сотрудник в свой первый рабочий день. Сначала он внимательно изучил все ее дипломы и сертификаты, висящие на стене, откомментировав каждый вполголоса. — «За выдающиеся достижения в межпространственной адаптации»… какой сюрприз, — пробормотал он, прогуливаясь вдоль стены. — «Премия Морганы за инновации в теоретической магии»… конечно, как могло быть иначе… — «Почетный член Международной ассоциации исследователей магического космоса»… Грейнджер, а есть ли какая-то ассоциация, к которой ты не принадлежишь? Затем он начал просматривать ее книги, снимая их с полок и переставляя в совершенно случайном порядке, что приводило ее в ярость, потому что она понимала, что позже ей придется привести все в нужный ей порядок. — «Адаптация магии стихий в немагическом пространстве»… звучит завораживающе и совершенно бесполезно… — «Древние магические системы коммуникации»… о, а вот это может быть интересно… — «Межпространственная трансфигурация для продвинутых пользователей»… Мерлин, Грейнджер, а нормальные книги у тебя есть? Детективы? Романы? Что-нибудь, что не похоже на название научной работы? Она игнорировала его как могла, сосредоточившись на стопке документов, которые требовали ее внимания. Она притворялась, что не видит, как Малфой играет с ее фигуркой совы. Делала вид, что не слышит, как он напевает какую-то раздражающую мелодию, которую она никак не могла узнать. Якобы закрывала глаза на то, как он пытается открыть ее ящики (к счастью, все они были защищены магией). Вместо этого она позволила своим мыслям на мгновение унестись к чему-то гораздо более приятному — к последней переписке с SilverHeir. Она гадала, увидит ли сообщение по возвращении домой, или ей придется написать самой. — Грейнджер, это миниатюрная модель галактики? — Голос Малфоя отвлек ее от мыслей. Она подняла глаза и увидела, что он держит ее волшебную модель Солнечной системы — подарок от Гарри на ее последний день рождения. — Да, Малфой, это модель Солнечной системы, — сухо ответила она. — И я была бы очень признательна, если бы ты вернул ее туда, откуда ты ее взял. — Очень любопытно, — пробормотал он, вращая модель в руках и полностью игнорируя ее просьбу. — Ты знала, что древние месопотамцы верили, что расположение звезд и планет влияет на работу магии? Их руны часто отражали конфигурацию небесных тел в ключевые моменты года. Гермиона невольно почувствовала в себе всплеск интереса, но быстро подавила его. Она бы не доставила ему такого удовольствия. — Малфой, не мог бы ты просто… заняться чем-нибудь полезным? — спросила она, стараясь казаться более уставшей, чем раздраженной. — Например, подготовить какие-то материалы о твоих исследованиях? Или заполнить формы для отдела кадров? Или, не знаю, пойти пообедать? — Обед! — с энтузиазмом подхватил он эту идею и поставил модель на полку (совершенно в другом месте, а не там, где она стояла изначально). — Отличная идея, Грейнджер. Составишь мне компанию? Я слышал, еда тут неплохая… — Нет, — твердо перебила его она. — У меня много работы. У тебя, кстати, тоже. Он драматично вздохнул, но, к ее облегчению, действительно покинул кабинет, подарив ей, по крайней мере, час блаженного молчания. К несчастью, вернулся он с обедом. И для себя, и для нее тоже. — Я не знал, что тебе нравится, поэтому взял всего понемногу, — объявил он, разложив на ее столе достаточно еды, чтобы накормить весь отдел. Она открыла рот, чтобы выразить протест, но именно в этот момент у нее громко заурчал живот. У нее не было выбора — ей придется принять его предложение. Тем более, что среди принесенных блюд был ее любимый салат с козьим сыром и гранатом. — Откуда ты узнал? — подозрительно спросила она, потянувшись за салатом. — Я спросил твою помощницу, — с удовлетворением ответил он. — Очень отзывчивая молодая леди. — У меня нет помощницы, — сказала она, прищурившись. — О, — совершенно невозмутимо пожал плечами Малфой. — Должно быть, она была чьей-то еще помощницей. В любом случае, она на удивление хорошо знала твои предпочтения в еде. Она решила не продолжать эту тему. Вместо этого съела салат и вернулась к работе, стараясь игнорировать Малфоя, который провел остаток дня, превращая различные предметы в ее кабинете в миниатюрные версии животных. К концу дня ее стол был окружен целой армией серебряных лебедей, золотых фениксов и бронзовых ежей. Когда настенные часы пробили пять, Гермиона с облегчением отложила перо. Первый день совместного пребывания в одном кабинете с Малфоем подошел к концу. Она выжила. С трудом, но все же. Она сложила свои вещи в сумку, включая пустую коробку из-под брауни. Когда она встала, чтобы уйти, то с удивлением заметила, что он тоже встал и забрал свой элегантный портфель для бумаг. — Ты тоже уходишь? — спросила она, не в силах скрыть своего удивления. — Конечно, — ответил он, как будто это было очевидно. — Первый рабочий день, очень утомился. Жду не дождусь, как вернусь домой и отдохну. — Утомился? — недоверчиво повторила она. — Малфой, ты буквально ничего не делал весь день! — Неправда, — возразил он, выглядя искренне обиженным. — Я съел твои брауни. Проанализировал все твои дипломы. Изучил планировку твоего кабинета. Создал небольшую армию металлических животных, чтобы тебе не было скучно. А еще я принес обед. Это был очень продуктивный день. Она недоверчиво покачала головой, но направилась к двери, тогда как Малфой следовал за ней по пятам. Когда они вышли в коридор, он сделал то, чего она совершенно не ожидала — он обнял ее за плечи, словно они были старыми друзьями. — Знаешь что, Грейнджер? Ты действительно фантастическая коллега, — громко объявил он, так что несколько проходящих мимо сотрудников Министерства повернулись в их сторону в удивлении. — Такая терпеливая, такая понимающая, такая опытная. Если бы мне пришлось выбирать, с кем делить офис весь следующий год, вне всяких сомнений, ты была бы наверху моего списка. Она резко остановилась, убрала его руку со своего плеча и подозрительно посмотрела на него. — Что тебе нужно, Малфой? — спросила она прямо. Он приложил руку к сердцу, приняв невинное выражение лица. — Ты ранишь меня, Грейнджер. Разве я не могу просто выразить признательность своей новой замечательной коллеге? Женщине с необыкновенным интеллектом, непревзойденной трудовой этикой и удивительными кулинарными навыками? Она скрестила руки на груди, продолжая смотреть с максимальной дозой подозрения. — Выкладывай. На долю секунды показалось, что он хотел продолжить свою игру, но затем его лицо озарилось широкой, почти мальчишеской улыбкой. — Хорошо, ты меня поймала, — признался он, сдаваясь и поднимая руки. — Я хотел узнать, не принесешь ли ты еще этих восхитительных кондитерских изделий? Желательно что-то с шоколадом. Или с фруктами. Или с орехами. Или все сразу. Она моргнула, не зная, радоваться ей или раздражаться. — Ты серьезно? Так вот в чем было дело? Просто больше пирожных? — Это был… необыкновенный опыт, — ответил он с полной убежденностью. — Как первый полет на метле, только лучше. Как поймать снитч на финальном матче, только слаще. Как…⁠ — Хватит, я поняла, — перебила она, поднимая руку. — И нет, я не буду приносить тебе еще кондитерских изделий. Я не твой личный пекарь. — А если я буду хорошо себя вести? — спросил он, склонив голову с выражением лица, которое больше напоминало ей Теодора, кота ее соседки, чем взрослого волшебника. — Если я действительно займусь месопотамскими рунами? Принесу полный разбор моих исследований к концу недели? А если я скажу «пожалуйста»? Она глубоко вздохнула, чувствуя, что проигрывает эту битву. — Если ты действительно займешься чем-то полезным в следующие несколько дней, тогда ВОЗМОЖНО, но только ВОЗМОЖНО, я подумаю о том, чтобы принести что-нибудь в пятницу, — в конце концов сказала она. Лицо Малфоя так просветлело, что она почти почувствовала себя виноватой за свой прежний тон. — Ты ангел, Грейнджер. Богиня среди смертных. Покровительница голодных исследователей рун. Королева пекарей. — Хватит, — перебила она его, но уголки ее губ невольно приподнялись в легкой улыбке. — До четверга, Малфой.