Ты и есть ответ

Старуха сидела у костра. Её тёмная кожа поблёскивала в оранжевом свете, а на одном глазу, будто молоко, застывшее над зрачком, белело пятно. На коленях у неё лежал ребёнок, закутанный в истёртое одеяло, и она тихо напевала, размеренно покачиваясь в такт этой древней колыбельной. Воздух был пропитан влажностью мха, сыростью древесины, и сладковатой, почти осязаемой густотой дыма. Запахами самой жизни. – Pwofesi Moun Ki Gen Pou Vini Yo… Пророчество о Грядущих… Мне рассказывала мать. А ей – её мать. А той… нашептали сами Лоа. Костлявые пальцы лениво шевелились над огнём, пряли жаром невидимую нить. – Они поведали… когда Земля насытится, она пошлёт Зов. И те, кто услышат, вернутся в неё, чтобы стать новым дыханием. Малыш зевнул, и его маленькая рука, тёплая и доверчивая, потянулась к спутанным седым волосам. – Манбо… А кого земля позвала… их можно вернуть? Она на мгновение застыла, глядя в огонь. Пламя отражалось в зрячем глазу, как маленькое солнце, и в танцующих тенях казалось, что древние духи затаили дыхание, в ожидании ответа. – Если очень захотеть, Bondye wè sa. – Ветер взметнул облачко пепла, искры взвились, короткой золотой вспышкой, и растворились в чёрном бархате неба. – Но редко кто и правда хочет.

***

– Завтра будет год. Джоэл слегка повернул голову. Ветка, свисавшая на дорогу, хлестанула его по лицу. Он фыркнул, выругался. – Я была там год назад, говорю, – повторила она уже громче. Нарочито ровно. Так ей хотелось заглушить тех самых кошек, что скреблись внутри. Целую, по ощущениям… стаю? Свору? – А кошки живут стаями, или как? Он, наверное, удивился этому вопросу, потому как на сей раз обернулся к ней полностью, отводя ладонью очередную предательскую ветку. – Да чёрт знает… У меня их никогда не было. Разочарованный вздох сорвался сам собой. «Пусть будет свора». С тех пор как правда всплыла наружу, мир, казалось, двигался вперёд, а она… застряла. Там, где всё кончилось. На руках у Джоэла, когда он вынес её из больницы. Его она простила. Наверное. Почти. Но было и чувство, от которого не могла избавиться, – необходимость оправдывать каждый свой вздох. Каждый новый рассвет. Каждую ночь, когда она не могла взять в руки гитару, потому что от страха… или злости… или пустоты сводило пальцы. И даже вид крохотного мотылька на грифе напоминал ей о предательстве. Жизнь не приносит радости, если её цена – сотни тысяч других. Это знание теперь сидело занозой, но не под кожей, а в самом сердце. Мысль о Госпитале Святой Марии, жила в ней уже давно – далёким, невысказанным замыслом. Но стала реальностью две недели назад, когда Джоэл собрался идти туда за медицинской мелочёвкой. Уговорить его взять её с собой не составило труда. Ну, почти. Сначала, конечно, ворчал, упирался… но в конце концов сдался, прочитав в её глазах то, что она так и не дерзнула сказать вслух – «За тобой должок». Но дело было не в нём. Она шла туда, где, возможно, осталось хоть что-то от женщины, которая её родила. Может фото. Единственная строчка в дневнике. Надежды, конечно, почти не было. Но и вариантов не осталось тоже. Она из последних сил барахталась в бездонной глубине, и любая зацепка могла бы стать опорой, камнем, на который можно будет встать. Протянутой рукой. Ответом на вопрос, от которого она уже устала: Зачем я до сих пор жива? Если и в больнице не найдётся ответа – значит, наверное, нет нигде. Последние дни небо рыдало ливнем, так не свойственным этому времени года. И лишь сегодня погода наконец устаканилась. Элли посмотрела вверх – выглянуло солнце, расцеловав колючие кроны, пропустило лучи-пальцы сквозь влажные, шершавые стволы исполинских сосен – и скрылось вновь за кучерявой серой тучей. Ласточка, лошадь Джоэла, шла рядом, шлёпая копытами по раскисшей после дождей земле. Вдруг она громко фыркнула. Элли понимала её недовольство, у неё самой ноги утопали в опаде, смешанном с грязью, лапник то и дело цеплялся за кеды. Она похлопала Ласточку по каурому боку, не уверенная, кого успокаивала больше – её или себя. Они продолжали идти, воздух пах мокрой хвоей, а впереди уже показались остовы старых продовольственных складов. И слава богу. Идти оставалось недолго. Джоэл замер посреди тропы. Не оборачиваясь, он приподнял и отвёл в сторону сжатую в кулак руку. Слово «опасность» щёлкнуло в голове, и пальцы сами собой скользнули к поясу. Холодная рукоять Беретты привычно легла в ладонь. Время замедлилось, застыло между двумя ударами сердца. Элли прищурилась, вглядываясь в зелёную глубину. Там шевельнулись тени. Слишком плотные. Тяжёлые. Живые. Пространство разорвал выстрел. Джоэл успел пригнуться и пуля чиркнула по дереву у её уха, выбив длинную острую щепку. Кусок горячей коры царапнул щёку. – Лево! Элли уже рванула в сторону, пригибаясь, петляя между сосен. Пули прошивали воздух. Сухой треск автоматов катился по лесу, отдаваясь тонким звоном в ушах. За спиной нагоняли шаги – не одного человека. Нескольких. Отовсюду доносились команды: «Там», «Обходи», «Жми». Первый нападавший возник из ниоткуда: тощий в драной, промасленной куртке. Поднял автомат, но Джоэл оказался быстрее – встретил его ударом топора в шею. Металл вошёл с влажным хрустом. Тело дёрнулось и рухнуло в папоротник. Второй – громила с обрезом – рявкнул, увидев Элли: – Стоять! Юркнула за бревно, выставила руку и тут же выстрелила. Раз. Второй. Бугай, качнувшись, упал мордой в траву. Слева, из кустов, выскочили ещё двое – коротышка с глоком, и мужик без глаза, с мачете. Они двигались быстро, уверенно. Знали, сволочи, что их тут больше. – Здесь! – выкрикнула она. Джоэл уже был рядом. Прикрыл её корпусом, выстрелил быстрее, чем она моргнула. Коротышка упал на колено, придерживая простреленное бедро. Второй, с мачете, подбежал почти вплотную, но Элли всадила ему пулю под ключицу, и тот повалился, завыв. Добила ножом в глазницу, чтобы не тратить патроны. И всё же перевес был не в их пользу. Со стороны складов кто-то свистнул – протяжно, резко. И на свист ответили. Несколько голосов сразу. Позади раздались шаги. Их взгляды с Джоэлом встретились в немом диалоге:       Бежим.       А лошадь?       Нет времени. Подхватил её под локоть, и они помчались вниз по склону. Под ногами сыпался гравий, ветки цеплялись за одежду, а сердце лупило по рёбрам. Скорость – её. Она почти летела. Бросила короткий взгляд – Джоэл отставал на полшага. Но держался. Когда выскочили на узкую тропу между валунами, и оказались у подножия склона, крики наконец затихли, растворились в лесном гуле. Замерла, прислушиваясь. Тишина, пока что. Или им дали уйти? Джоэл стоял, опершись рукой о дерево, и пытаясь перевести дыхание. Лоб блестел от пота. А она носком кроссовка размазывала грязь, стирая их следы. Между деревьями блеснуло что-то металлическое – старая решётка, поросшая мхом. Полуоткрытый лаз уходил под склон. Увидев тонкую струйку воды, стекающую вниз, поняла: старый водоотвод. Сырой, тёмный, мерзкий… Но их шанс. – Сюда, – бросился к ней Джоэл. Поддел решётку, с напряжением вдавил ржавый металл вверх. Железо протяжно заскрипело, и Элли инстинктивно оглянулась, вслушиваясь: не явился ли кто на этот звук. – Живо. Элли пролезла первой. Взвесь сырой плесени ударила в лицо, сдавила лёгкие и она прижала рукав ко рту, сдерживая кашель. Но даже плесени можно было порадоваться. Главное, что не пахло спорами. Они двинулись в темноту почти на ощупь. Мутные капли с потолка то и дело падали на плечи, под ногами чавкала липкая жижа, и каждый шаг по ней казался неестественно громким. Такие места не пугали – просто она терпеть их не могла. После путешествия к Цикадам любые туннели вызывали стойкое «да ну на хрен». Позади раздался отчётливый щелчок, свист – и спустя пару секунд их догнал крик: – Бля буду, они здесь! Элли замерла в полушаге. Сердце провалилось в живот. Решётка резко скрипнула – кто-то дёрнул её снаружи. – Дерьмо, – прошипел Джоэл. – Вперёд. Быстро. Они свернули в левый коридор, потом вправо, и прямо. Шли, срываясь на бег, стараясь ступать как можно тише. Элли оступилась, ухватилась за стену – пальцы соскользнули со склизкой поверхности. Наконец туннель расширился. Вышли в небольшое, округлое помещение, где слышался далёкий гул воды. Дышать стало легче. Здесь не воняло и вместо жижи бежал холодный дождевой сток. Темень, конечно, – хоть глаз выколи. Но и так понятно: дальше ответвления расходились на три стороны. Оглядевшись, вскинула руку, показывая Джоэлу на левый туннель. Но тот, быстро прикинув, отрицательно качнул головой и резко ткнул пальцем направо. Бесшумно выругалась, но пошла за мистером «Я-знаю-лучше».   Пройдя несколько метров, они наткнулись на полуразрушенный зал. Посветила фонариком – паутина арматуры и бетонных плит образовывала почти естественный мост, и под одной из балок угадывался узкий водный проход. – Назад идти нельзя. Придётся плыть. – сказал Джоэл, оценивая глубину воды. Элли уже собиралась предложить, пока не поздно, вернуться на развилку и проверить-таки левый туннель, но свет фонаря скользнул по его плечу и выхватил красное пятно. – Чёрт, Джоэл. В тебя попали. – Ерунда, – отмахнулся он. – Конечно. Пуля в руке – “ерунда”. Прекрасно, – она едва удержалась, чтобы не повысить голос. Джоэл подошёл вплотную и твёрдо проговорил. – Спорить будем потом. Сейчас – двигаться дальше. Здесь нас точно найдут. Будто в подтверждение его слов, сбоку эхом донеслись голоса – похоже из соседнего туннеля. Элли мгновенно выключила фонарик и они оба замолкли. Джоэл шагнул в воду и, не оборачиваясь, скрылся. Она скользнула за ним. Холод пробрался в кеды, заставив вздрогнуть. Влага обхватила колени, джинсы мерзко прилипли к ногам. – Ну охуенно… просто сказка, – прошептала она себе под нос. Последний глоток воздуха обжёг легкие, и тут же ледяная плёнка сомкнулась над головой, отрезая от мира. Звуки исказились, превратившись в глухой гул, и лишь пронизывающий холод, впивающийся в кожу, да давящая тишина собственного сердца напоминали, что она ещё жива. Пальцы скользнули по шершавому краю проёма – оттолкнуться, рывок, еще один; хотелось скорее вырваться из этой скользкой пустоты, что обволакивала со всех сторон. И когда тело уже потянулось вверх, к призрачной надежде на свет, из темноты выросла железная хватка. Рывок, от которого ёкнуло внутри. Глаза распахнулись впустую – только чёрная, бездонная муть. Инстинкт заставил дёрнуться, вырваться, но железные тиски лишь впились в плоть, притягивая, ломая сопротивление. И только тогда, когда под пальцами проступила знакомая фактура ткани, грубая и прочная, в голове что-то щёлкнуло. Джоэл. Какого чёрта? Опасность? Мысли, острые осколки, впивались в сознание, но тело, повинуясь глубинному доверию, обмякло. Сквозь слепящую тьму пробилось тонкое лезвие луча. Снаружи кто-то был. Сердце – удар по рёбрам. Ещё. Грудь сжало стальным обручем, легкие вспыхнули огнём. Она задыхалась. Пальцы впились в плечо Джоэла – немым криком, мольбой, отчаянием. Он чуть повернул голову, и их лбы соприкоснулись в ледяной темноте. А потом – движение, внезапная теплота, – Джоэл накрыл её рот своим. Медленно выдохнул, и будто не воздух, а сама жизнь перетекала в неё. Элли вздрогнула, губы сами разомкнулись шире, принимая спасительный поток. Он прижался плотнее, становясь щитом между ней и безжалостной водой, не отпуская ни крупицы драгоценности обратно. И на мгновение всё исчезло. Не было ни тьмы, ни холода, ни страха. Только два тела, сплетённые в единый клубок под безмолвным давлением, и пульс – не её и не его, а общий, бьющийся в такт в узком пространстве между ними. Потом теплота отступила. Лишь убедившись, что вокруг снова тьма, они поднялись на поверхность. Прислушались к звукам – вроде никого. Ухватившись за край площадки, она подтянулась на руках, и выбралась на сушу, тут же распластавшись на бетоне. Руки дрожали от усталости и адреналина. Она готова была лежать так вечно – пусть хоть толпа мародёров разом сюда заявится, или обрушится потолок. Главное – дышать. И чувствовать под собой опору. В глубине туннеля что-то щёлкнуло. Элли вздрогнула и резко подняла голову. Потом раздался визг металла, будто кто-то потянул трос. …Лязг. Глухой удар. Они коротко переглянулись и поспешили на звук. На том перекрестье, где ранее свернули направо, центральный проход теперь перекрывала тяжёлая решётка. – Вот херь, – выдохнула Элли. – Эти говнюки нас заперли. – Значит, склады уже не заброшены, – хмыкнул Джоэл. Светя фонариком сквозь прутья, он пытался разглядеть механизм сбоку. – Стандартная техническая решётка с ручным тросом. Решили отрезать подход, чтобы мы к их территории своих не привели. В задумчивости он слегка постучал костяшками по холодному металлу, звук отразился эхом. – Идём. Должен быть другой выход. Они двинулись обратно, обходя тёмные повороты. Продрогшая насквозь Элли шагала за Джоэлом, вода хлюпала в кедах, стекала с волос по спине, рукава кофты неприятно липли к коже. Волна колючего раздражения поднималась всё выше, подступила к горлу. – Какого хрена мы вообще от этих ублюдков бегали? – Процедила она. – Потеряли Ласточку. – Ага, Томми с меня шкуру спустит. – Надо было ещё там, в лесу, перебить мудаков. Джоэл не обернулся. – Их много. Сама же видела. И ещё больше – ближе к складам. Нельзя было бездумно палить. Тратить патроны, не зная, кто рядом. – Ну да, – она фыркнула, – а здесь мы были в безопасности! Я чуть не захлебнулась, а ты, наверное, сдохнешь от заражения, если руку не обработать. – Всё ещё меньший риск, чем лезть на толпу с дробовиком, – фраза, брошенная через плечо была последней каплей. Она его простила. И понимала прекрасно, что Джоэл прав. Но как же иногда нестерпимо злила эта упрямая уверенность в верности своих решений! – Зато ты снова смог быть героем, да? – она закатила глаза. – Что это вообще было, там в воде?! Джоэл остановился. Не сразу обернулся. Повисла тишина, наполненная лишь звуками капель, гулко падающих с потолка. Его неловкость Элли ощутила кожей. И тут же пожалела, что вообще открыла рот. Его губы. На моих губах. Когда этот странный недо-поцелуй случился, у неё не было времени о нём думать. Но сейчас, момент всплыл в памяти ярко и отчётливо, и Элли поняла – насколько, чёрт возьми, это всё странно. И горячее, терпкое смущение сковало живот. Наконец Джоэл повернулся. Заговорил медленно, тщательно подбирая слова. – Мы... оба были напуганы, – он чуть приподнял руки, словно извинялся, – я просто сделал то, что мог. То, что должен. Ничего больше. В паузе, тяжёлой и густой, Элли недоверчиво поджала губы. – Ясно. – Выдохнула она. – Просто Джоэл. Который просто делает, что должен. Больше ничего. Она отвела взгляд. Где-то глубоко под рёбрами царапнуло – не слова, не смысл даже, а то, как он это сказал. Пусть врёт сам себе, но её обмануть не получится. Она-то знала: что-то точно произошло. Там, в ледяной воде, когда он решил сделать то, что сделал – кое-что безвозвратно исчезло, но взамен оставив нечто новое. Для них обоих. И Джоэл тоже это чувствовал. Только он скорее язык бы проглотил, чем признался. Она двинулась дальше, стараясь, чтобы шаги звучали ровно.

***

Туннели, пропахшие сыростью и ржавчиной, давили на плечи невидимой тяжестью. Они вдоль и поперёк исходили все эти узкие, надоевшие до тошноты ответвления, лишь чтобы убедиться: выхода нет. Вернулись в затопленное помещение, где прятались от мародёров. Осмотрели стены, потолок, щупали каждую трещинку… и ничего. Бетон. Кирпич. Тупик. Пришлось смириться с неизбежным – возвращением в холодную воду. Джоэл нырнул первым, и несколько мучительных минут Элли сидела, прислушиваясь к эху, сама задержав дыхание. Не из страха, что он утонет. Просто привычка за него переживать. Выдохнула, лишь когда его голова показалась над чёрной гладью. Под водой, в самом углу, оказался проход – узкий, но пролезть было можно. Они проскользнули под каменным сводом, и выбрались в новый коридор. Такой же давящий, сырой, но хотя бы ведущий вперёд. И вот, после пары сотен метров они увидели тусклый отблеск. Свет. Наконец-то. Решётка со скрежетом поддалась усилиям Джоэла. После подземной тьмы закатное солнце ударило по глазам слепящим пятном. Элли зажмурилась, шумно втягивая в пересохшее горло воздух, – густой, сыроземельный, с лёгким оттенком свободы. - Обожаю это, – почти прорычала она. – Запах не-туннеля. Запах жизни. Джоэл хмыкнул, отряхивая воду с рукавов. Открывшаяся местность не сулила ничего знакомого. На мили вокруг простиралось поле, прорезанное трещинами старого асфальта, дальше – плотная стена деревьев. Элли подошла к покосившемуся указателю и провела пальцами по ржавчине, смазывая пыль, за которой прятались очертания букв. – Ты был здесь? – она прищурилась, потом широко раскрыла глаза, стараясь разобрать надпись. – Нет… похоже, вышли с другой стороны. За рекой. – Он провёл рукой по линии леса, очерчивая границу. – Поверху там не пройти. Смоет к чертям. Элли выругалась. Этот день неумолимо катился под откос. Сначала мудни с пушками, теперь эта грёбанная река. – Круто. До больницы доберёмся ко второму пришествию. Джоэл не ответил сразу. Тяжёлым, расчётливым взглядом скользнул по горизонту, а затем обернулся к ней и замер, как будто прислушивался к ветру. Но Элли знала – придумывает план. – Придётся сделать круг, – наконец сказал он. Замолчал, провёл пальцами по бороде. – Или вернуться в Джексон. Взять лошадь, пойти в обход по северной дороге. Кончик её большого пальца сам потянулся к губам – глупая, детская привычка, всегда выдававшая волнение. Ждать. Снова. Ждала она целый год, могла, наверное, подождать ещё немного… На подготовку уйдёт неделя, не меньше. Но мысль о том, чтобы провести семь дней в четырёх стенах, не ощущая себя в своём теле, бросила её в холодный, липкий пот. Она не выдержит и дня. Ей нужны ответы. – Нет. Точно нет. – Посмотрела куда-то вдаль, а потом – ему в глаза. – Мы должны идти. Джоэл кивнул. Почти сразу. Повернулся, пошёл вперёд. Но Элли успела заметить привычную тень вины, мелькнувшую во взгляде. Сколько не твердила ему «все хорошо», «все в порядке» – он всё равно смотрел на неё вот так, будто не верил. Хотя, впрочем, не удивительно. Она и сама себе верила через раз. От старого шоссе взяли вправо. Тропы здесь не было, шли бок о бок, приминая уставшую, сухую траву, что обреченно клонилась к земле. Стебли шелестели под порывами ветра. Два дня дождей, а здесь словно не пролилось ни капли. – Давай уже вставать на ночёвку. До заката тебе плечо нужно зашить. – Это аргумент, – криво усмехнулся Джоэл. – Больше при свете костра я шить не дамся. Элли фыркнула. – Иди ты! Мне тогда было пятнадцать! У Джоэла была куча шрамов – многие она латала собственноручно. И, казалось, помнила каждый. Особенно тот, оставленный бетонной арматурой, пронзившей его насквозь. Он был вплавлен в сознание навсегда. Есть вещи, которые не забыть, даже если очень захочется. Неподалёку нашёлся старый кемпинг – заросший, но уцелевший. Небольшая площадка, где от палаток остались лишь рваные полосы ткани. Зато деревянный столик и лавка стояли крепко, а рядом – перекошенная стойка с когда-то рабочими шлангами. Место казалось обособленным, укрытым от ветра. – Переночуем тут. – Джоэл поставил рюкзак на стол, разминая плечо. Молча достал остатки спирта, нить с иглой и сел, наконец позволив себе выдохнуть. – Попробую разжечь костёр. Походив вокруг, насобирала веток, составила в кострище кругом. Затем соскребла ножом кору с ближайшей сосны, вытащила зажигалку из кармана и чиркнула. Раз, второй. На третий вспыхнул огонёк. Облегчённо выдохнула – не нужно мучиться с огнивом. Подожгла кору и кинула к веткам.  Пламя, робко занявшись, принялось лизать сухие щепки. Оставив костёр набирать силу, Элли подошла к Джоэлу. – Ладно, снимай рубашку. – Она перекинула ногу через скамейку, устроившись лицом к его плечу. Он расстегнул несколько пуговиц, и опустил ткань, обнажив рану. – Повезло тебе: пуля пошла вскользь. Не придётся лезть туда пальцами. – Вот это удача. – Джоэл усмехнулся. – Жаль казино больше нет, денег бы поднял. – Казино? – Да. Там… люди играли в разные игры. Например, в рулетку. Делаешь ставку на красное или чёрное поле. Кидают шарик – если попадает на твой цвет – выигрываешь. – Ааа… что-то об этом слышала. – протянула Элли, сосредоточенно вдевая нитку в игольное ушко. – Ты такое любил? – Нет. Знаешь, люди иногда теряли там большие деньги. Я подобную роскошь себе не мог позволить. От меня зависела Сара. Элли подняла взгляд. Даже когда он говорил о дочери ровно, спокойно, как сейчас, у неё сжималось сердце. Его боль она всегда ощущала, как свою собственную. – Не шевелись. – Взяв спирт, плеснула на бинт и осторожно прижала к плечу. Джоэл резко втянул воздух сквозь зубы, и Элли инстинктивно подула на рану, чтобы не так жгло. Спирт стекал по коже вместе с тёмными потёками крови, оставляя липкие следы. Ранение оказалось неглубоким, но рваным, с зазубренными краями – ей предстояла не самая лёгкая работа. Она подцепила кожу и ввела иглу. Джоэл дёрнулся, стиснул челюсть, пальцы его сомкнулись на краю стола. – Терпи, – сказала она тихо, почти шёпотом. – Я постараюсь побыстрее… но ничего не обещаю. Он ответил коротким смешком, больше выдохом, чем смехом. Элли продолжала работать – методично, сосредоточенно. Стежок. Узел. Кончик ножа перерезает нить. Острие вновь проникает в плоть. Его глубокое дыхание, напряжение мышц в ответ на боль. Плечо под её пальцами – горячее, упругое, живое. И вдруг – осознание, ударившее током. Всё ощущалось как-то иначе. И от этой мысли её бросило в жар. Что с ней происходит? Это же Джоэл. Да, ей всегда с ним было сложнее всех, но в то же время – естественнее, чем дышать. А сколько у них было таких моментов? Когда он сидел перед ней без рубашки. Когда её колено касалось его бедра. Но никогда она не чувствовала, что хочет… придвинуться к нему теснее. Коснуться ещё раз, просто так, а не потому что надо. Чёртов подводный поцелуй. Вся кровь разом прилила к лицу. Щёки запылали. Да и поцелуем это… вряд ли можно назвать. Стежок. Узел. Нить. «Возьми себя в руки. Он просто делал «то, что должен». Старался помочь, вообще-то. Это не то же самое, что с Цикадами… а я всё равно разозлилась. Наорала.» – Знаешь… – Элли в последний раз отрезала нить и отстранилась. – Тогда, под водой… Ты ведь хотел, как лучше. Зря я так резко отреагировала. Джоэл лишь кивнул в ответ. И, кажется, задумался о чём-то, глядя на яркое пламя костра. Разгоревшись, оно тихо потрескивало, разбавляя неловкую тишину. Она уставилась туда же. А затем, ковырнув до крови сухую кожу у ногтя, сделала то, что умела лучше всего: вогнала его в краску. Опять. – Ну и как я целуюсь, кстати? – Кхм… – отведя взгляд, Джоэл слегка растерянно потёр бровь. – Я не… – Да расслабься, зануда. Это шутка. Глупая, ненужная. Но так она прятала уязвимость – будто если пошутить, вытащить всё наружу, оно потеряет значимость. Обычно бывало наоборот. Становилось только хуже. Поужинали последними из оставшихся консервов, и Джоэл, отряхнув от пыли, улёгся на расстеленный брезент. А Элли, примостившись на краю площадки с пистолетом на коленях, слушала ночь: тихий стрёкот сверчков и шум тёплого летнего ветра, качающего ветви раскидистого клёна. Нужно будет завтра подстрелить утку, или даже кролика, если повезет. Вдали, среди деревьев, промелькнул крошечный жёлтый отблеск. Она тут же встала, прищурилась, стараясь разглядеть получше. – Эй, Джоэл, не спишь? Посмотри. Там что-то есть. Как думаешь, люди? Поселение? – Да, похоже. – Хрипло ответил Джоэл, приподнявшись на локте. – Плохо. Придётся обходить. Элли, согласно кивнув, вернулась на пост. Сидела, сверля глазами загадочные огоньки. Ещё один лишний день между ней и госпиталем… Вдруг, с ветки ближайшего клёна сорвалась сова. Тяжело ухнув, взмахнула широкими крыльями, и бесшумно скользнула чёрной тенью, по ультрамариновой тьме. «Совы – предвестники», – сказала ей однажды Кэт, тыкнув пальцем в картинку на странице старого эскизника. – «Если увидишь, значит скоро случится что-то плохое». Бледный свет луны пробивался сквозь ветви черёмухи, и тени ложились на землю причудливым узором. Её снова окружил уютный шум ночи. Мысли текли монотонно, не задерживаясь, ускользая. Лишь одна никак не желала уходить, клещом прицепилась к мозгу: Его губы. На моих губах. Чем ещё это можно назвать?

***

Элли вздрогнула – не от холода. Сверчки смолкли. И в образовавшуюся пустоту вполз чужеродный, осторожный звук. Взгляд вырвал из мрака шевелящуюся тень. Пальцы сами собой впились в шероховатую рукоять пистолета. – Джоэл. Он уже был на ногах, без лишних слов. Сухой, чёткий щелчок курка Кольта разрезал ночь пополам. Элли встала, спиной к его спине, и они замерли, готовые к атаке. Шорохи смыкались, образуя кольцо. Справа, совсем близко, с хрустом поддалась ветка. В лунном свете проступили силуэты. Четверо. Не меньше. Рефлекс опередил мысль. Она нажала на спуск, и вспышка выстрела ослепила на мгновение, выхватив из тьмы незнакомое лицо. И почти одновременно –  руку укололо жгучей болью. Она дёрнулась, но лишь крепче сжала Беретту. – Элли?! – Джоэл рявкнул, но следом что-то тёмное и гибкое взметнулось из травы, хлёстко опутав его ноги. Он рухнул, запутавшись в грубой сети. Чьё-то дыхание обожгло ей шею, а затем она ощутила лезвие, холодное и неумолимое. – Оружие. Брось, – прохрипел мужской голос. Джоэл замер. Его взгляд, острый как тот самый нож, на секунду впился в её шею, в металл у её кожи. Кольт полетел в траву. Элли не успела почувствовать страх – его опередила волна мутного света. Луна растеклась грязным пятном. Последнее, что успело зацепиться за сознание, – жёсткие пальцы на её плече, и знакомое, леденящее чувство, будто тёмная вода туннеля накрывает с головой.