Ты и есть ответ

Когда идёшь дорогой в Никуда,

И ищешь след, то знай, что обречён.

Обманчиво огни влекут туда,

Ведь бесконечен путь дороги в Никуда.

авторский перевод Ghost - Guiding lights

Двумя годами позже…

Когда на зимний Джексон опустились сумерки, в окнах стали зажигаться огни. Вот светильник с кружевной накидкой. Это миссис Эверетт на кухне накладывала консерву в миску своего кота. Она всегда делала это в одно и то же время, иначе её толстый, серый старичок начинал вопить на всю округу, словно некормленный целый год. Левее – маленькая лампочка в окошке. То Сет в подсобке бара считал остаток самогона, заступив на смену. Цокнул языком, недовольно, и пошёл в подвал. Воскресными вечерами всегда приходится доставать заначку из запасов. А в доме, что стоит с краю, горел лишь высокий тяжёлый торшер в гостиной. И плафон в ванной второго этажа. Но лишь потому, что Элли забыла его выключить, спускаясь вниз. Она этого попросту не заметила. Как не замечала размеренный шорох часов за стеной, стрекот дубовых поленьев в камине и редкий стон ветра, коснувшегося холодного стекла. Все эти звуки для неё – что собственное сердце. Просто есть. На зелёном диване тепло и тесно – двое удобно устроились друг напротив друга, накрывшись пледом и спрятав лица каждый в свою книгу. — Я начну. — Элли просунула ступни в пушистых носках под горячий бок Джоэла: «Хозяйничая на планете, мы накопили опасный эволюционный багаж: наследственную склонность к агрессии и ритуалам, склонность подчиняться лидерам и враждебность к чужакам, что до некоторой степени ставит под вопрос наше существование. Но мы также обрели способность сочувствовать другим, любовь к нашим детям и детям наших детей, желание учиться у истории и великий полёт страстного разума – совершенные инструменты для продолжения нашей жизни и процветания». — Неплохо, — протянул он. — А у меня нудная книга. Поднял обложку, на которой белела надпись: «Практический курс столярного искусства». — Всё равно. Ты знаешь правила. Давай! Полгода назад придумала традицию: в тихие вечера дома за чтением каждый выбирал самую интересную цитату и читал её вслух. Она и сама не заметила, как милый обычай превратился в её личное маленькое соревнование – «успеть первой». Вот и сейчас, ожидая, уткнулась носом в пожелтевшие страницы, чтобы не выдать самодовольной улыбки. К лучшему, что Джоэл не знал – а то ещё поддаваться начнёт… И станет скучно. Он тяжело выдохнул, пролистывая страницу взглядом. — «Дерево живёт даже после того, как срублено. Оно продолжает меняться, трескаться, дышать. Любая вещь из дерева – это история, которая всё ещё пишется». — Ого. Звучит почти как тост на свадьбе. У тебя там женский журнал часом не припрятан? Она шутливо приподняла носком книгу. Джоэл рассмеялся. — Нет. Но могу прочитать главу целиком, чтобы убедилась. Элли прыснула и замотала головой. — Даже под страхом смерти. Мне нравится моя. На её коленях лежал «Космос». Начала перечитывать его совсем недавно и очень медленно, по странице за раз. Подтянув любимый синий плед, подумала, что странно, наверное, столько лет помнить о недочитанной книге, а когда та перед глазами – совершенно не хотеть узнать, какое в ней последнее слово. Хотя, возможно, вполне естественно. Да и куда торопиться? Всё равно ведь когда-то дочитает, захлопнет книгу и вернёт её на полку навсегда. Главное – не сейчас. Нога Элли всё ещё покоилась на бедре Джоэла. Не отрываясь от чтения, он перехватил её ступню привычным движением и слегка сжал. — Продолжай, — тихо попросила, едва заметно пошевелив пальцами в носке. Хмыкнул, отложил столярное пособие в сторону и взял её ногу обеими ладонями. Сначала просто согрел, потом начал массировать: большой палец уверенно прошёлся по своду, остальные аккуратно разминали напряжённые мышцы. Движения были неторопливы и точны – как всё, что он делал руками. Выдохнула, прикрыла веки, позволяя тёплому, ленивому удовольствию разливаться по телу. — Вот за это… я и люблю твои пальцы, — промурчала, не открывая глаз. — Да? Что ж, они в твоём полном распоряжении, — ответил он, и в тоне появилась та хриплая нотка, от которой она заводилась, как по щелчку. Знал это и пользовался без зазрения совести с тех пор, как заметил реакцию. — Мм, а что ещё? — спросила вкрадчиво, откинув плед и уже переползая ближе. Устроилась сверху, приникая к нему. Джоэл сделал вид, что задумался, но рука его скользнула по внутренней поверхности бедра, пальцы нырнули под край коротких шорт, касаясь обнажённой кожи легко, но намеренно, вызывая волну мурашек в её животе и мягкую тяжесть ниже. — Язык, — выдохнул он. Прижалась ещё плотнее, теснее. Лица так близко, что каждую ресницу разглядеть можно. — О, правда? — прошептала, касаясь дыханием его губ. — Это уже интересно… Теперь такие разговоры были для них обычным делом – естественным ритуалом, разогревающим аперитивом. Но тот момент, ту особенную ночь, когда они перешли свою последнюю невидимую, но очень ощутимую грань, помнила до мельчайших деталей и бережно хранила в памяти…

__________________

Это случилось через три месяца после их возвращения. Она всё не могла уснуть. Крутилась с бока на бок вслед за беспокойными мыслями. Они спали вместе уже несколько месяцев, но именно сегодня его близость не давала покоя. Осторожно включила маленький ночник на тумбе. Не зная, спит ли он, перевернулась – и встретилась глазами с Джоэлом. Его взгляд прошёл по её лицу, чуть дольше задержавшись на губах. Придвинулась ближе. Носы соприкоснулись. Положил руку ей на плечо, провёл вниз, вверх, поглаживая невесомо подушечками пальцев. Дыхание сбилось. Коснулась его губ и тут же отстранилась. Сердце заколотилось. Они целовались сотни раз, но сейчас всё было иначе. Важнее. Его ладонь сжалась на её предплечье. Положила руку ему на грудь – та вздымалась тяжело, неровно. Придвинулась ещё. Теперь ощущала жар его тела кожей. Ладонь Джоэла скользнула по талии вниз, легла на бедро. Пальцы сжались с силой, но сдержанно, будто он держал в узде что-то дикое внутри себя и боялся отпустить. — Ты дрожишь. Боишься? — спросил он. Боялась. Ещё как. Того, что чувствовала. Того, чего так сильно хотела. Отрицательно качнула головой. В следующую секунду он одним движением подтянул её, перевернулся, навис сверху, подминая под себя. Опираясь на локти, посмотрел в глаза. Во взгляде горел древний, неподконтрольный огонь. — Останови меня. — Нет. Через тонкую ткань белья Элли ощущала его желание. Горячее, твёрдое. И только от этого внутри неё всё стянулось жаркой судорогой, выбивая тихий стон. Она хотела его всем своим естеством, хотела обхватить бёдра своими, хотела, чтобы его дыхание срывалось от её прикосновений. Мгновение – и запустила пальцы в его чуть жёсткие волосы на затылке, притянула, прижалась к губам. Страх мешался с нетерпением, нежеланием ждать ни секунды больше, невозможностью вынести и миллиметра пространства между ними. — Джоэл, мне нужен… ты. Я готова. Голос сбился, и она сама не поверила, что произнесла это вслух. И больше он не сдерживал себя. Сжал её до сладкой боли, целовал глаза, шею, скулы, неизменно возвращаяясь к губам. Дыхание опаляло кожу. Прикосновения были не грубыми, но уверенными, крепкими и одновременно осторожными. До сих пор боялся, что она сломается от одного лишнего движения. Но она не ломалась. Напротив – душа её становилась целой. И она таяла, растекалась, распалённая ласками, отдаваясь без остатка их долгожданной близости. Кожа к коже – наконец без преград. Его приятная тяжесть, шрам под пальцами на пояснице, родной запах, кружащий голову. Ей было больно. И Джоэл замирал, обнимал крепче, гладил волосы, сцеловывал дорожки слёз, пока она сама не шептала «продолжай». Ей было хорошо. И тяжело, и жарко, и влажно. Боль, обида, страхи, что терзали раньше, забылись, когда в голове взорвался столп искр, когда от низа живота прошла обжигающая волна и смыла всё лишнее, оставив последние преграды между ними в прошлом. А потом она уснула. Провалилась в сон почти мгновенно, прижавшись спиной к груди своего мужчины, чувствуя вес его руки, тепло тела, ровное, глубокое дыхание у шеи. Именно тогда она впервые поняла, как ощущается «мы».

__________________

— Смотри, снегопад! Джоэл сдавленно ойкнул, когда Элли, оттолкнувшись от его груди, легко перемахнула через спинку дивана. — Кхм. Что-то я не помню такого восторга, когда ты вчера снег разгребала у конюшен, — не скрывая улыбки, проворчал он, тут же вставая следом. — Снегопад я люблю только, когда он за окном. Остановилась у стекла, прижав ладони к холодному подоконнику. Крупные хлопья медленно падали с неба, окрашивая сумерки белым. Сквозь крохотную щель в ставне пробрался сквозняк, вздыбив тонкие волоски на бёдрах. Элли поёжилась, уткнула палец в раму, и Джоэл тут же откликнулся из-за спины: — Сделаю. Утром проснёшься – уже не будет. Улыбнулась довольно, зная, что так и случится. Однако холод отступил ещё раньше. Стоило только горячим рукам обвить её, прижать к себе крепко – он тут же исчез. И хорошо. В этом доме ему не было места. Аккуратно сдвинув ворот футболки, обнажив шею и плечо, Джоэл наклонился и коснулся губами россыпи веснушек над ключицей, поцеловал маленькую родинку чуть выше. Тепло от его губ расползалось по коже, уходило глубже, растекалось по венам, прогоняя последние следы озноба. Она прикрыла глаза и выдохнула, отдаваясь этому ощущению. Затем Джоэл отстранился, чтобы заботливо вернуть ткань на место, и вновь притянул к себе. Одной рукой остался на талии, второй обнял плечи. — Не замёрзла? — едва слышно, у самого уха. — Нет. — Хорошо. Приник губами к её макушке, задержался, вдохнул запах волос. Элли давно поняла: это его тихое признание в любви. Он повторял его каждый день – утром, вечером, просто когда обнимал. И каждый раз после этого её накрывало тихое, безбрежное счастье. Она положила свои ладони поверх его, переплела пальцы. Тепло их дома, треск дров в камине. Немного шершавые руки любимого мужчины на её животе. Эти мгновения она сохранит в себе навсегда. Пока жива. И, может быть, даже дольше. За окном медленно падал снег, покрывая верхушки неподвижных стражей-сосен, сглаживая острые ветви и старые шрамы на коре. Укрывал пеленой дорожный щебень, заметал след от ботинка – и стиралась разница между сегодня и вчера, между живым и мёртвым, оставляя лишь тишину. Где-то далеко треснула ветка, но и этот звук утонул, повяз в белом безмолвии. Дом был всего лишь точкой света среди этой темноты. Маленькой, хрупкой, но упрямо живой. Как и те двое внутри. Двое, что обрели покой, найдя ответы на все свои вопросы, когда перестали искать их вовне. И пока они стояли рядом, холод отступал, не в силах коснуться, а мир, разрушенный и усталый, всё ещё держался на тонкой, почти невидимой нити. Мы часто проходим весь путь, так и не поняв, что именно искали. И лишь оглянувшись, замечаем: ответ был не в конце дороги, а в том, кем мы стали, пока шли. Элли Уилльямс знала цену такому знанию. Поняла она не сразу. Лишь когда сны, которые раньше называла кошмарами, стали приходить чаще и звучать громче. Но перестали пугать. Тогда всё сложилось. Линии сошлись в изгибистый, прекрасный узор. Слова Селин, произнесённые чужим голосом. Записи Тано. И главное – то, почему он всё-таки позволил им уйти. Да… Теперь Элли понимала. Потому могла выбирать. И каждый день она выбирала жизнь. Здесь. Рядом с тем, кто её любит. С тем, кого любит она. Но однажды – и Элли знала это с той же ясностью – придёт другое время. Время, когда она проживёт всё, что хотела прожить. Выучит всё, чему хотела научиться. Когда в Джексоне больше не останется ничего, что удерживало бы её – не страхом, не долгом, а любовью. И тогда она сама захочет выйти за дверь. Не накинув куртку, вернётся на знакомую тропу, пройдёт старый путь, заросший бурьяном. Перед ней откроются крепкие деревянные ворота, и глиняные амулеты тихо стукнут о них на ветру. Тано склонит голову набок, ленты в его волосах качнутся, и она улыбнётся ему в ответ. Когда он коснётся её плеча, прошлое рассыплется пеплом, пахнущим лекарственными травами и чем-то медово-сладким… И вот тогда. Только тогда. Она будет готова ответить на Зов.