Не по контракту

      — Я вчера готовил чапчхэ, — выдал Сокджин, привлекая к себе внимание.              — Ого, и как? У тебя получилось? — поразился Хосок и засмотрелся на хена.              — Ага, только с мясом возникли проблемы. Обжаривал его по секретной технологии, долго и тщательно, — Ким-старший даже продемонстрировал, как именно это было, вытянув руку и дергая, словно держал в руке сковороду.              — Вышло вкусно? — поинтересовался уже Чимин, делая вид, что ему очень любопытно.              — Зря ты не приехал ко мне. Я тебя звал на ужин вообще-то, — смешно возмутился Джин. — Приехал и попробовал бы.              — Я не мог. У меня после последней тренировки болело тело. Мне нужно было восстановление на диване, — усмехнулся Пак, а Тэхен изумился:              — Тебе? Восстановление?!              — Да, это Хоби во всем виноват. Показал мне новое движение и все — я в нокауте, — хихикнул Чимин и схватился за свою ноющую поясницу.              Все парни в комнате посмеялись, в том числе и Тэхен, который чувствовал себя непринужденно в приятной обстановке. Они решили сегодня собраться, чтобы провести трансляцию с ARMY, поговорить и немного обсудить различные новости дома у щедрого Намджуна, который в последнее время любил приглашать мемберов в гости. А те и не против, если расписание позволяло. Тем более по фанатам парни действительно соскучились, отчего и пообщаться с ними хотелось поскорее, не ожидая концертов и фанмитинга.              Вот и сегодня, когда все освободились, они захотели уделить время внеплановой трансляции. Руководство хоть и не одобрило самовольство участников, но не запретило, да и разве оно что-то может сказать парням, на которых до сих пор держалась вся компания? Нет, конечно. Мемберы BTS уже давно действовали сами по себе в большинстве случаев. Тэхен уж точно. Хоть и подписал контракт и следовал ему, но лазейки знал и активно пользовался ими.              — Юнги, marry me, — прочитал Хосок комментарий и засмеялся, взглянув на притихшего старшего.              Мин натянул неловкую улыбку, ведь на него снова обратили внимания в таком смешном ключе.              — Что ответишь? — усмехнулся Чимин, широко улыбаясь. — Давно тебе не предлагали жениться.              — Я подумаю, — ответил Юнги и кивнул в камеру, слабо улыбаясь.              — В смысле? Либо да, либо нет, — коварно заговорил Сокджин, выпрямляясь и забавно глядя на Мина.              — Как только, так сразу. Надо костюмчик прикупить, — снова неопределенно ответил Юнги и подмигнул, заставляя Чимина хихикать.              — Taekook, — прочитал вдруг Намджун, любопытно заглядывая в планшет.              Чонгук вдруг повернулся к Тэхену, но, когда тот посмотрел в ответ, младший бегло отвернулся и нервно стал покусывать нижнюю губу. Они сидели недалеко друг от друга, и их разделяло всего несколько человек, но если Тэхен иногда посматривал в сторону макнэ, то тот стеснялся и вообще не поворачивался к Киму. Только сейчас посмотрел, и то потому, что к их паре привлекли внимание.              — Yoonmin, — прочитал Хосок с экрана, ехидно улыбаясь.              — Юнги-хен, marry me, — с игривой подачей пропищал Чимин и захлопал шутливо ресницами, смотря на Мина.              Юнги по новой застеснялся, что вызвало смех у мемберов, ведь зачастую старший не мог контролировать эту свою исключительную робкую черту. Особенно, если с ним начинал заигрывать часто флиртующий направо и налево Чимин, специально доводя Мина. Тэхену было любопытно наблюдать за ними, ведь это казалось воистину интересное зрелище. Чего не скажешь о их с Чонгуком выдуманной паре, в которую многие верили. Кстати, о нем…              — Чонгук, тут спрашивают, а ты будешь готовить чапчхэ на своей кулинарной трансляции? — задал вопрос Намджун, прочитав его с чата Wevers’а.              — Надо попробовать, — тихо проговорил Чон, нервно поправляя ворот кофты.              — Пробуй. Посмотрим, как у тебя получится, — произнес Сокджин и хлопнул в ладоши, широко улыбаясь. — Уверен, ты справишься лучше.              Чонгук кивнул и немного съежился, словно не привыкший к такой заинтересованности к своей персоне. Конечно, это было не так, ведь на совместных трансляциях Чонгук хоть и любил молчать, но не стеснялся и не пытался скрыться от посторонних глаз. Или он хотя бы часто улыбался и выражал интерес к происходящему. Но в этот раз все было по-другому. И только Тэхен знал причину, потому что вел себя абсолютно так же. Впрочем, именно Ким и был во всем виноват.              В тот вечер, в маленькой студии, несколько дней назад, двое мемберов самой известной группы в мире напились и поцеловались. Да еще и ласкались так долго, что на следующий день губы припухли и покраснели. Инициатива, в основном, исходила от Тэхена, и он руководил процессом, пока как младший отвечал и цеплялся за его одежду, словно нуждался в нем. Ким не знал, сколько по времени он целовался с Чоном, так как в какой-то момент он оторвался, чтобы сделать еще глоток соджу. Но только он закончил пить, как Чон тут же потянулся к нему обратно, находя своими губами его.              Кажется, в тот момент у Тэхена все бабочки в животе вспорхнули, даже те, которые давно погибли под натиском скорби. Внизу живота пылало, по венам разливалась лава, а дух захватывало с новой силой. В какой-то период он забылся настолько, что повалил Чонгука на диван и начал целовать скулы, опускаясь ниже и засасывая вкусно пахнущую медовую кожу. Чон почему-то не стал сопротивляться, а слабо застонал и откинул голову назад, позволяя старшему вольности. А Тэхен что? Он воспользовался, накинувшись на макнэ, как дикий, оголодавший зверь. И благо в коридоре послышался шум, который прервал их и напомнил, что они вообще-то просто друзья, не более.              — Ладно, давайте будем серьезнее, — произнес Намджун, и Тэхен отвлекся от мыслей. — Мы очень соскучились по вам, нашим ARMY. Мы сейчас работаем в студии каждый день, и иногда кажется, что времени не хватает ни на что.              — Да, пока у нас немного тяжелые времена подготовки, — высказал Юнги. — Все-таки мы совсем недавно демобилизовались. — Парни рядом закивали. — Мы еще не полностью привыкли к жизни айдола.              — Но мы усердно готовимся и ждем возвращения, — высказал Намджун уже бодрее.              — И скорее хотим увидеться с вами, — решил тоже подать голос Тэхен, натянуто улыбаясь и смотря в камеру.              — Так точно, — закивал головой Чимин.              Чонгук все-таки посмотрел на Кима в замешательстве, но старший не стал ловить его взгляд, чтобы не смущать младшего. Тот и так находился в нестабильном состоянии, и все из-за Кима.              Чонгуку понравилось тогда целоваться с Тэхеном, и он явно хотел еще и еще. Только боялся, очень боялся чего-то нового и неизвестного для себя. Ким все осознал без слов еще тогда, но мешать не хотел. Пусть Чонгук разберется с собой: нужны ли ему эксперименты или нет, старший настаивать не будет. Но сейчас, спустя время одиночества и тягостных дум, Тэхен решил не тянуть больше. Как только представится возможность, как только Чонгук даст слабину или терпение Кима лопнет — Тэхен сорвется. Ему хотелось продолжения с парнем, как и Чонгуку на самом-то деле.              На следующий день у них проходила съемка клипа для новой песни, которая хоть и не должна была стать заглавкой, но на нее многое ставили. Клип на заглавную песню они сняли, когда находились в Америке. Сейчас же снимался бисайд, либо же недостающие отрывки для других песен — Тэхен точно не помнил. В любом случае, готовились они тщательно, упорно и с большим трудом, отдавая всех себя творчеству.              В этот день их снимали почти по отдельности и в разных помещениях, но в одном здании. Тэхену досталась белая комната, где все казалось стерильным и ровным, походя на белый лист бумаги. Снимался он один, что придавало загадочности его серьезному образу.              Ким встал посреди этой белизны в простом пастельном костюме, который казался инородным пятном в помещении. Сейчас его задача была взаимодействовать с невидимым зеркалом, словно он что-то видел перед собой. По крайней мере, так ему сказали, что Тэхен, конечно же, сделает на максимум.              — Дубль третий! Представь, что перед тобой зеркало, но это зеркало — вчерашний ты! — закричал режиссер. — Удивись, а потом сделай вид, будто принял прошлого себя.              Тэхен кивнул, а после медленно поднял руку и вытянул пальцы, почти упираясь куда-то в пустоту. Он не просто смотрел вперед, а всматривался в эту несуществующую поверхность, и его томный взгляд постоянно менялся от любопытства к недоумению, а после к щемящему узнаванию. Он проводил ладонью по выдуманному «стеклу», и в этот момент в его глазах появилось отражение, которого в реальности не существовало. Точнее, это «отражение» отображалось бы потом, на камере. Ким резко отдернул руку, как от удара током, и отступил на шаг назад. Его лицо в этот момент начало выражать не боль, а глубочайшее потрясение. Камера на кране медленно объехала его, фиксируя, как абсолютная белизна поглощает его фигуру, делая ее призрачной.              — Снято! — произнес режиссер, и Тэхен смог расслабиться. — Пять минут перерыв!              Гример, который стоял наготове с пудрой, тут же метнулся к парню, чтобы поправить макияж, чтобы лицо Тэхена оставалось матовым и без единого блика. Ким спокойно подставлял лицо стаффу, который следил за каждым его действием и не давал даже почесать нос, чтобы не «испортить» картинку.              — Молодец, Тэхен, — похвалил один из сотрудников. — Отлично работаешь.              — Спасибо, — улыбнулся Ким. — Много еще?              — Еще немного поснимаем, а потом надо пофотографироваться для фотобука. Справишься?              — Еще спрашиваете, — ухмыльнулся Тэхен и подставил лицо кисточке, которая растушевывала легкие розовые румяна.              Ему хотелось поскорее закончить и освободиться, но не потому, что он хотел скорее сбежать домой. Вовсе нет. Просто в этом же здании находился Чонгук и так же снимался для клипа. Тэхену хотелось хотя бы глазком увидеть, что он делает, как двигается и играет на камеру. Чонгук был великолепен, когда так делал, и это цепляло и завораживало старшего. Ну и, конечно, Киму очень хотелось поглазеть на парня. Да, это выглядело странно, ведь еще неделю назад он пытался сбежать и вообще никак не пересекаться с Чоном. Но сейчас, после того проникновенного поцелуя, вести себя как трус он больше не мог. Он больше не смел избегать истинной природы влечения.              Участники иногда ходили друг к другу на съемку, просто чтобы понаблюдать или поддержать, вот и Тэхен пошел, когда освободился от своей. Он постарался сделать все хорошо, чтобы к нему не придрались и скорее отпустили. Поэтому, только Ким закончил, как уточнил у стаффа, где сейчас снимался младший. И тот его не подвел.              Чонгук, Чимин и Хосок снимались втроем, показывая сцену разрушения и хаоса. Когда Ким увидел эту картину, то впечатлился: обломки гипсокартонных стен, перевернутая мебель, оголенные провода, что свисали с потолка. Воздух стоял горячий, пахло пылью и работающими дым-машинами. Но мемберы не обращали на это внимания и выполняли требования руководства. Громкая музыка играла во всем пространстве, что ее было слышно на всем этаже.              Чимин и Хосок работали в паре, прямо напротив Чонгука, не мешая младшему. Хосок, как всегда, был двигателем в их необычной паре и мощным спусковым крючком. Его поведение было осознанным, веселым и почти издевательским. Он пинал разбросанные книги, ловко подбрасывая их ногой так, чтобы они падали в кадр, но не задевали оператора. Он дразнил этот остаточный порядок в беспорядке, внося свои коррективы. Его движения были резкими, отрывистыми, но в каждом виднелась не разрушительная злоба, а своеобразное освобождение от прошлого и идеального. Освобождение от старого мира и наполнение нового. Хосок кричал что-то Чимину поверх музыки, улыбался своей знаменитой, лучезарной улыбкой, которая здесь, среди руин, смотрелась сюрреалистично и непривычно.              Чимин был его противоположностью. Он пытался с абсолютной, балетной грацией, даже в этой обстановке, собрать рассыпанное и поставить на место. Например, поднять стул и поставить его прямо, или сложить книги в аккуратную стопку, как они и делали когда-то. Но каждый раз Хосок рушил его хрупкий порядок. В реакции Пака не было злости, но чувствовалась грусть. Такая легкая, почти незаметная гримаса разочарования, сменяющаяся новой решимостью вернуть прошлое. Его тело изгибалось, падало, поднималось с такой пластической выразительностью, что даже простое поднятие книги с пола выглядело как маленькая трагедия.              Тэхен, смотря на них, восхищался и открывал рот под впечатлением. Он не понимал до конца, что задумал режиссер клипа, но, вроде как, он хотели показать новых BTS. Парни переродились, изменились и словно птицы феникс воскресли, чтобы и дальше доносить до мира то, что они доносили раньше, но с новой силой и стремлением. У них теперь новые грани, новые возможности и шансы, и ничего их больше не остановит. Армия уж точно. Прошлый мир разрушится, а на место него придет новый и необычный, как для них самих, так и для всех слушателей и поклонников. Хоть с дебюта и прошло больше десяти лет, но сдавать позиции они, как группа, не намерены.              Тэхену было самому интересно, что из этого выйдет, поэтому он с огромным любопытством следил за происходящим, придуманным организаторами. А еще как это осуществят мемберы, в том числе и Чонгук, который находился чуть дальше Хосока и Чимина, словно являлся их фоном. Он почти не двигался, а только стоял и покачивался из стороны в сторону, повернутый спиной к парням, будто ничего не слышал.              В какой-то момент он все-таки повернулся к камере, отчего у Тэхена замерло сердце. Макнэ сейчас выглядел так идеально и завораживающе, что нельзя было отвести от него взора. Такой красивый, нежный, легкий. Чонгук тревожил его душу и заставлял думать о себе, напоминая, какой он на вкус. Да, на вкус Чон слаще самой приторной шоколадной конфеты, но Ким, как зависимый, хотел еще и еще. Старшему вдруг снова захотелось коснуться мягкой щеки парня, провести по ней пальцем, все это время неотрывно смотря в бездонные черные глаза. А потом, когда Чонгук бы приоткрыл свои вишневые губы, то Тэхен бы подался вперед и вновь впился бы в них проникновенным поцелуем.              — Снято, — выдал режиссер, и все остановилось.              Точнее, как все: Хосок и Чимин ушли с площадки, в то время как главный виновник сцены остался. И начал танцевать, только не сразу. Сначала просто замер на месте, как будто эхо отзвучавшей музыки все еще вибрировало в его мышцах, заставляя их напрягаться и расслабляться помимо воли.              Тэхен затаил дыхание, смотря на интересный перфоманс. Музыка вновь заиграла, только уже легкая и спокойная. Но теперь это было что-то сокровенное и… личное. Чонгук постепенно задвигался. Каждое движение его было плавным, но наполненным невероятной силой, что, казалось, вытягивало наружу ту самую душу, на которую пронзительно смотрела линза объектива. Чонгук ловил свет движениями, его руки рисовали в воздухе невидимые символы, а спина, такая гибкая и выразительная, говорила больше, чем его умиротворенное лицо.              Ким не мог оторвать глаза, слыша в ушах собственное неспокойное сердце. Все вокруг будто бы растворилось, превратилось в белый шум и исчезло без следа. Казалось, что Чонгук сейчас был совершенно один. Его танец походил на сокровенную исповедь. Резкие порывы сменялись томной грацией, и тело выплескивало наружу все, что обычно скрывалось от людских глаз. И все это прекрасно сочеталось с мелодией, которую ему подобрали. И все-таки Чонгук являлся шикарным танцором, чувствующим ритмы мелодии и порывы нот.              Неожиданно его взгляд, еще затуманенный внутренней бурей, случайно наткнулся на Тэхена. И чары волшебства вмиг рассеялись. Стыд, горячий и мгновенный, вспыхнул на его лице, и в свете софитов Тэхен, кажется, заметил легкий румянец. Чонгук резко отвернулся, словно пойманный на месте преступления, и сжался в попытке стать невидимым. Он продолжил танцевать, делая вид, что все хорошо, только Тэхен все равно увидел, как тот изменился. Волнение начало проскальзывать по Чону, касаться его, трогать, как когда-то ласкал Тэхен. Чонгук двигался, но постоянно ощущал на себе жадный взгляд Тэхена, отчего и ошибался.              Да, Ким именно так и смотрел на Чона. Тот поцелуй, который должен был все унять, наоборот, разжег в нем настоящий и неконтролируемый пожар. Пожар интереса, страсти, притяжения и возбуждения. Тэхен, попробовав запретное раз, захотел еще и еще, особенно зная, как младший отреагировал. Зверю, которого держали в клетке, подбросили сочные кости. Но вместо того, чтобы немного насытиться ими, зверь оказался только раззадоренным. И он начал расшатывать свою клетку, грызть и толкать. Так что Чонгук даже не представляет, кого разбудил своим поведением.              — Стоп! Пять минут перерыв! — громко произнес режиссер, когда музыка прекратилась. — Потом по новой.              Чонгук кивнул и замер, тяжело дыша, пока к нему подошел стафф, чтобы поправить макияж.              — Красиво, да? — спросил Хосок, который подкрался к Тэхену и тыкнул его пальцами в бок. Но старший даже не дернулся.              — Да. Наш Чонгук-и молодец, — произнес Ким и глянул на старшего. — Но вы тоже хорошо справились.              — Хах, да, это точно, — хмыкнул Чон. — Ты быстрее всех освободился сегодня. Неужели твоя сцена была легкой?              — Ну… типа того, — проговорил с легкой улыбкой Тэхен и тяжело вздохнул. — У меня без танцев, даже разминаться не пришлось. Повертелся, покрутился, покрасовался и свалил.              — Повезло. Преимущество не находиться в dance-лайне, — хихикнул Чон, и Тэхен ухмыльнулся. — Мы сейчас пойдем с Чимином, пообедаем в кафе. Ты с нами? Ну, раз закончил на сегодня.              — Нет, у меня другие дела, — отмахнулся младший. — Но спасибо за предложение. В следующий раз — обязательно.              — Мелкого ждать будешь?              — Ага, — кивнул Ким.              — О как, ну хорошо, — хмыкнул Чон и глянул на собиравшегося Чонгука. — Что делать будете?              Тэхен ухмыльнулся и с хитринкой прищурился, всматриваясь в друга.              — Хен, это секрет.              — Да ладно? — изумился Чон и шире улыбнулся. — И что у вас за секретики такие от хена?              — Жизненные, — уклончиво бросил младший. — Иди уже к Чимину, а то он тебя не дождется и все один съест.              Хосок засмеялся, качнул головой и, помахав на прощание, направился к выходу. Тэхен проследил за ним продолжительным взглядом, а после засмотрелся на Чонгука. И в его сердце снова приятно екнуло от вида такого красивого парня. Тот по новой встал в нужную для съемки позу, но в этот раз он смотрел не куда-то в стену, а в сторону старшего. Заметив, что Тэхен посмотрел на него в ответ, он резко отвернулся и заметно сглотнул.              — Еще дубль. Начали! — крикнул режиссер, после чего опять заиграла песня.              Тэхен решил не мешать макнэ и не стеснять своим присутствием, поэтому ушел. Но обещал себе вернуться.              

***

             Гримерка после съемок всегда напоминала поле боя: повсюду валялись кисти, одежда на вешалках, стоял густой запах стайлинга и пота. Чонгук устало толкнул дверь, мысленно уже срывая с себя липкую от софитов рубашку и растирал противную тоналку на лице. Вдруг он замер. Там, прямо у зеркала, в единственном свободном от хлама кресле, сидел Тэхен. Он не переодевался, не торопился куда-то, а просто сидел, откинув голову на спинку, и смотрел куда-то в пространство. Последняя стилистка, торопливо собрав кисти в чемоданчик, стрельнула взглядом между ними, смущенно улыбнулась и, пробормотав: «Я все, до свидания», выскользнула за дверь. Щелчок замка прозвучал невероятно громко.              Густая и давящая тишина упала на парней. Сердце Чонгука отчаянно и глухо стукнуло где-то в горле. Он явно был не готов увидеть здесь старшего, который давно должен был пойти домой. Главное, что этого хотел Чонгук. А еще он хотел остаться наедине со своим смущением и надежно спрятать его внутри. Но Ким обломал все его планы, как хрупкую и никчемную соломинку.              — Хен, — произнес Чонгук неестественно высоко.              — Привет, — ухмыльнулся Тэхен, окидывая взором младшего.              — А ты что здесь делаешь? — неловко улыбнулся Чон.              Ким глубоко вздохнул и протянул басистым голосом:              — Сижу.              — Ну… окей. — Чонгук потянулся к своей вешалке, делая вид, что его занимает только выбор чистой футболки. — Ты давно закончил?              — Ага, — Тэхен не отводил от парня взгляд, следя за всем, что делал Чон. Тот игнорировал присутствие хена, наскоро разбираясь с одеждой. Только вот у Кима, кажется, были совсем другие планы: — Я ждал тебя, Чонгук-и.              — Да? — хмыкнул Чон, не глядя на Тэхена. — Не думаю, что стоило. У тебя нет других дел?              — Нет.              — Странно.              — Да нет, обычно, — легко бросил старший. — Думаю, нам давно пора поговорить, а не избегать друг друга.              — О чем? — продолжал прикидываться дурачком Чонгук.              — Ты знаешь, — устало выдохнул Тэхен.              — Не знаю.              — Чонгук-и, хватит, — протянул Тэхен и облизал губы. — Все ты знаешь и понимаешь. А еще этот разговор рано или поздно должен был состояться.              — Я не знаю! — повысил голос Чонгук и резко посмотрел на спокойного с виду старшего. — Я не хочу ничего обсуждать. Мы были пьяные. Все это было по пьяни! Мне сейчас стыдно, что я поддался на твои тупые уговоры. И я хочу все это забыть, — он сморщился и отвернулся.              Тэхен, засмотревшись на гнев парня, никак не отреагировал, продолжая безэмоционально смотреть на него. Тот же с психу начал собираться и чуть ли не рвать на себе реквизит. Конечно, подобной реакции Тэхен и ожидал, и понимал, что она будет не положительной. Вообще Чонгук был достаточно очевидным, и это заставило Кима весело улыбнуться, пусть вся ситуация и не напоминала дурачество. Если только цирк уродцев.              — Тебе настолько не понравилось? — вдруг спросил Тэхен.              — Что? — искренне изумился Чонгук, а после с сарказмом добавил: — Сосаться с другом? Нет!              — Жаль. Я думал, ты кайфанул от моего языка в себе…              — Блять, ладно, — не выдержал Чонгук. — Хочешь поговорить? Окей, давай. О чем тут говорить, хен? — Он стал чуть спокойнее. — Ты предложил эксперимент, я тогда согласился и мне, после всего, что мы творили, не понравилось. Все. Больше обсуждать нечего.              — Но ты же врешь, — слабо ухмыльнулся Тэхен.              Он встал, и стул тихо отъехал назад. Один шаг, другой — и он уже стоял так близко, что Чонгук почувствовал исходящее от него тепло и запах стойкого парфюма, который теперь навсегда ассоциировался с тем пьяным и липким от пота вечером.              — Ты врешь, — повторил Тэхен уже без ухмылки. Его голос казался низким и настойчивым, как гул под землей. — Если бы тебе не понравилось, ты бы вырвался сразу. А ты цеплялся за мои плечи так, будто боялся, что я исчезну. Ты отвечал на каждый мой поцелуй. Ты стонал мне в рот, Чонгук. Это не вранье и не алкоголь. Это был ты. И ты хотел этот эксперимент, а сейчас боишься реакции, потому что он вышел удачным. Поэтому ты сейчас бесишься и избегаешь меня.              Чонгук зажмурился, будто от физической боли. Он снова почувствовал на своей коже теплые ладони Тэхена, скользящие по бокам, влажный жар, путаницу дыхания, сладковатый привкус соджу на их языках. И тот невероятный, всепоглощающий кайф, от которого кружилась голова и подкашивались ноги. Правда жгла его изнутри, заставляя сердце колотиться как сумасшедшее. Хотя то же самое происходило и с Тэхеном… когда-то. Сейчас старший себя понимал и принимал.              — Перестань, — прошептал Чонгук, но в его голосе уже не было прежней твердости, а лишь сломанная мольба. — Просто... перестань.              — Я не могу, — просто сказал Тэхен. Он видел, как дрожали ресницы младшего и как была напряжена его челюсть. Видел всю эту внутреннюю борьбу, которая была ему так знакома. — Потому что это правда. И она съедает тебя изнутри. Как ела меня когда-то. Да, когда-то я тоже был на твоем месте. Мне тогда… тоже было тяжело принять правду.              Чонгук медленно открыл глаза. В них виднелась буря, но уже не гнева, а отчаянной животной растерянности. Макнэ отшатнулся, словно отстраняясь не от Тэхена, а от самого себя.              — Нет, — выдохнул Чон, и это слово прозвучало для него как приговор. — Нет, хен. Мне это не надо. Я не... Я не гей. И не хочу больше этих экспериментов. Это было ошибкой. Пьяной, тупой ошибкой, — он говорил быстро, монотонно, словно зачитывая заученный текст, который должен был оградить его от реальности. — Я хочу, чтобы все было как раньше. Чтобы мы были друзьями. Братьями. Участниками группы…. Простыми коллегами, в конце концов. И больше... ничего. И экспериментировать я тоже больше не хочу. Пожалуйста, давай все забудем.              Тишина повисла вновь, но на этот раз в ней не было напряжения ожидания. Была лишь горечь и пустота их окончательного решения, которое, возможно, выйдет потом боком. Тэхен смотрел на младшего долго-долго, и что-то в его взгляде медленно пропадало. Был когда-то яркий и пылкий огонь надежды, который вспыхнул, когда Чонгук дал ему надежду. А потом он так же быстро и резко все потушил. Остался лишь черный пепел, который медленно тлел в душе Кима.              — Хорошо, — сказал он, и его голос был тихим и почти безжизненным. — Хорошо, Чонгук-и. Давай забудем.              Он сделал шаг вперед, отчего Чонгук инстинктивно напрягся. Но Тэхен не пытался его коснуться так, как раньше. Вместо этого Ким просто похлопал его по плечу по-дружески, не желая прижаться или притянуть к себе младшего.              — Забудем, — повторил Тэхен, возвращая привычную легкость в речь. — И останемся просто друзьями.              — Честно? — удивился Чонгук, не двигаясь.              — Ага, — ухмыльнулся Ким и отстранился от Чона, после заглянув в его глаза. — Мы друзья. Тот поцелуй… ничего не изменил между нами. Мое дело — предложить эксперимент. Твое — отказаться. Ну, или согласиться, это уже на твое усмотрение. Я принуждать тебя не буду.              — Но… — замялся младший, не зная, как ему реагировать. — Я думал…              — Что ты себе надумал? — со смешком задал вопрос Тэхен. — Что я буду бегать за тобой? Зачем? Ты уже большой мальчик. Я просто хотел расставить все точки над «i» и понять, что ты хочешь. А то бегаешь от меня, стесняешься, боишься. Ну что это такое? — Он потрепал Чонгука по волосам, как это часто делал когда-то. — Ты сказал «нет». Все ясно. Вопрос теперь закрыт. Больше я тебя мучить не буду, не переживай.              Чонгук смотрел на него, и ему вдруг стало невыносимо холодно в душной гримерке. Тэхен говорил правильные слова, улыбаясь. Но в его глазах, тех самых, что еще недавно горели такой искренней болью и надеждой, теперь была только ровная и непроницаемая гладь, как будто кто-то выключил свет внутри.              — Значит... все в порядке? — неуверенно спросил Чонгук, чувствуя, как внутри все сжималось от странной и неприятной пустоты.              Тэхен хмыкнул. Макнэ добился своего. Он получил то, о чем просил: чтобы все было как раньше, чтобы они все забыли и вернулись к прошлому. Да, ведь так правильно. Чонгук же не гей. А то, что он сам совал язык в рот Тэхену, так это другое. Может быть, так все друзья делают. Или нет? В любом случае, доводить Чонгука до белого каления Тэхену не хотелось. Пока не хотелось.              — Абсолютно, — уверенно кивнул Тэхен, обходя парня. — Все в полном порядке. Иди переодевайся, я подожду снаружи. Если хочешь, то вместе можем поехать. Нам в одну сторону, так что подвезу тебя. Ты не на машине? Я ее не видел на парковке.              — Н-нет, — Чонгук заторможенно помотал головой.              — Супер. Только не тяни, времени уже много.              И он вышел, не оборачиваясь.              Жаль, Чонгук-и не понимал всю трагичность его положения. Да, Тэхен сейчас отстал, соврав, что все будет как прежде. Не будет — Ким этому не позволит случиться. И он снова подбросит в тлеющий пепел новые и чистенькие дровишки.