Слишком вкусный для этого

      Воздух пропитан потом и запахом дешевого табака. Сигаретный дым колышется в такт вырывающимся из колонок крикам второсортных музыкантов. Атмосфера провинциального клуба привлекает уродов всех мастей: воров, убийц, бандитов и упырей. Причем, самых настоящих, с сероватой кожей и выдающимися клыками, часто багряными от чужой крови.       Эйгон давно потерял вкус к бесконечной жизни, путаясь с себе подобными в злачных местах, типа этой забегаловки в подворотне. Так, стоя под мигающей неоновой вывеской, он ведёт бесцельные разговоры с девчушкой, которой на вид не дашь и двадцати, что периодически присасывается к шее мужчины, чьи виски тронуты сединой, а лицо практически серое от недостатка крови.       – Ничтожество, – она отплёвывается, когда обескровленное тело валится к её ногам. – Ни вкуса, ни цвета. Только время потратила.       – Никто тебя за клыки не тянул, – фыркает Эйгон, сдирая ногтем из уголка губ сухое тёмно-алое пятно.       Тяжёлые тучи сгущаются в тёмном небе над переулком. Мелкие противные капли начинают падать с неба сначала небольшими порциями, а после образуют собой плотную водяную завесу. Белые волосы быстро липнут к лицу, а тонкая растянутая футболка сдаётся не сразу, намокая сначала в районе плеч, пока край её развевается от порывов ветра. Эйгон отступает назад, глубже под козырёк, провожая взглядом случайную знакомую, что скрывается в потоках воды. Чужое же бездыханное тело так и мокнет на асфальте, недостойное внимания вампира.       Здесь, за водяной завесой, чувство бессмысленности бесконечного бытия накрывает Эйгона с головой. Он зачёсывает мокрые пряди назад и закуривает, откинувшись на холодную кирпичную стену. Горький дым струится с губ неровной струйкой.       Стальная дверь многоквартирного дома напротив со ржавым скрипом распахивается, а из неё показывается растрепанный силуэт незнакомого парня. Сколько бы раз Эйгон не зависал в этом богом забытом месте, тёмные, дорого блестящие кудри он не замечал. Оттого интерес к новому возрастает быстро. Не выпуская из зубов сигарету, он кивком приглашает встать рядом под навес. Юноша не сразу понимает, что обращаются к нему, но, оглянувшись и не найдя других, к кому могло бы обращаться чужое движение, он мгновение сомневается, но всё же забегает под навес.       – Не посмотрел прогноз погоды? – усмехается Эйгон и протягивает сигарету, от которой незнакомец отказывается. – Я Эйгон, местная знаменитость. А ты?       – Джейс, – слабо улыбается и сильнее кутается в кожанку, что не особо греет. – Сокращенно от Джекейрис. Кажется, поймать такси сейчас не вариант.       – Впервые здесь? – беспардонно закидывает холодную руку на чужое плечо. – Райончик не из лучших, но наливают исправно.       – Задержался у знакомого, – стараясь сохранять хладнокровность, отвечает Джекейрис, но страх внутри всё же заставляет сердце стучать сильнее. – Но остаться на ночь – не вариант. Им с его девушкой третий не нужен. Понимаешь?       – Понимаю, ещё как, – приторная ухмылка расплывается на лице Эйгона, когда он сильнее жмётся к Джейсу. – Такси до утра ты точно не поймаешь. Могу угостить тебя чем-то согревающим. Да и живу я тут, в каморке за баром, так что можешь остаться на ночь.       – Неловко как-то, – с недоверием в голосе говорит, смотря на парня, что улыбается хищно и тянет в забегаловку с неоновой вывеской. Но, к собственному сожалению, понимает, что пути назад у него нет, а вот добраться домой из этого проклятого места до утра он не может. – Там наливают что-то безалкогольное?       – Скучно, – он тянет слово нараспев. – Ладно, попрошу Хель напоить тебя чаем, когда она закончит с заготовками на кухне. Пошли, а то заболеешь и будешь не таким сладким.       Джекейрис старается пропустить эти слова мимо ушей, но плохое предчувствие липким пятном расплывается внутри. Он бросает короткий взгляд на мужчину, лежащего лицом прямо в луже, но Эйгон тянет его внутрь, небрежно бросив через плечо: “Проспится и сам уйдет”. Хлипкая стеклянная дверь с грохотом открывается и со звоном закрывается за их спинами.       К этому часу в зале практически нет посетителей. Лишь парочка мужчин в дешёвых офисных костюмах пьют пиво за баром, не замечая пропажи коллеги, а компания из подростков по кругу передаёт трубку некрепкого кальяна. За баром, лениво потирая бокалы, стоит парень, что сразу привлекает внимание Джейса. Его волосы, столь же светлые, как у нового знакомого, но значительно длиннее и чище, собраны в хвост, а один из глаз закрывает расшитая блестящими камнями повязка. Но, в отличии от Эйгона, бармен совершенно не выглядит дружелюбным и открытым.       – Ни грамма тебе не налью, – фыркает парень за баром и шумно ставит отполированный стакан на стойку. – Я только закончил с уборкой. Не собираюсь до рассвета сидеть тут голодным.       – Не позорь меня перед новым другом, – Эйгон наконец отпускает руку Джекейриса и валится на барную стойку. – Эймонд, налей мальчику чай. Он промок и замерз.       – Отвали, – он закатывает единственный глаз и возвращается к клиентам, наполняя очередную кружку пивом.       Джейс смотрит на перепалку со стороны и не понимает, куда себя деть. Он прячет руки в карманы и стоит чуть поодаль. Он рассматривает странные постеры с нелепыми изображениями карикатурных музыкантов на стенах, пока за спиной не распахивается тяжёлая дверь. Из-за неё появляется девушка с большим подносом, на котором расположился крупный стеклянный чайник с парой кружек.       – Хелейна! – Эйгон чуть не сносит девушку с ног, выхватывая из её рук поднос. – Знакомься, это Джейс, он поспит в моей комнате.       – Я бы не называл эту конуру комнатой, – фыркает Эймонд из-за стойки.       – Приятно познакомиться, – Джекейрис старается сохранять спокойствие и вежливо протягивает руку незнакомке.       Девушка непонимающе смотрит на чужую ладонь, после на Джейса и снова на руку. Бросив короткое приветствие, она снова скрывается на кухне, оставляя за собой лишь стук двери. Рука, что всё время была протянута, плетью падает вниз. Немая сцена наполнена неловкостью. Пожав плечами, он шагает следом за петляющим между столиками Эйгоном.       По стаканам разливается насыщенный напиток, в котором плавают ягоды и кусочки имбиря. На столе появляется тарелка с пересушенными крекерами, которые, кажется, не доставали с прошлого десятилетия.       – Надеюсь ты не сильно голодный, – самой располагающей улыбкой Эйгон старается смягчить ситуацию. – У нас ничего сытного нет.       – Не страшно, – подносит кружку к губам и делает глоток, тут же расплываясь в улыбке. – Это очень вкусно.       – Хель у нас настоящая волшебница, – Эйгон подаётся вперёд и укладывает подбородок на сложенные руки. – Только не в лучшем настроении. Всё эта её новомодная гуманистическая диета.       – Вроде вегетарианства? – делая очередной глоток, спрашивает Джейс.       – Типа того, – усмехается в ответ. – Ты пей, не отвлекайся.       В тепле и с горячим ароматным чаем Джейс быстро становится мягче и доверительнее. Он рассказывает истории из жизни об учебе и их поездках с братом на мотоцикле, как он любит городскую жизнь, но временами не против сбежать в глушь. Этим внутренним огоньком он отличается от привычных жертв Эйгона – опустившихся на самое дно жизни бездельников.       Джейс по-настоящему живой. Во всех пониманиях. Он полулежит на неудобном стуле, а глаза его медленно моргают от усталости. Эйгон решает отложить перекус и заняться чем-то более интересным.       – Поднимайся, спящая красавица, – игриво произносит, пока тянет Джекейриса за руку.       За дверью с табличкой “помещение для персонала” оказывается совершенно не то, о чем Джекейрис думал ранее. Длинный, от отсутствия освещения практически бесконечный узкий коридор с множеством дверей по сторонам. Эйгон тянет Джейса вперёд, пока не останавливается у одной из дверей.       Он выуживает из кармана связку ключей и быстро выбирает подходящий. Дверь открывается и двое оказываются в небольшой, но по-своему уютной комнате. В центре стоит не по размеру широкая кровать, неопрятно застеленная пушистым пледом, а вдоль стен стеллажи, заставленные статуэтками и прочими мелочами.       Джекейрис усаживается на край чужой кровати, пока Эйгон запирает дверь и вешает ключ на гвоздь, вбитый рядом. Закончив дела у входа, он садится рядом с Джейсом и укладывает голову на его плечо. Жар тела и пульсирующая в венах кровь заставляют что-то внутри Эйгона надломиться. Утолить голод недостаточно. Он хочет Джекейриса целиком.       – Что ты делаешь? – мягкая улыбка расплывается на губах.       – Ничего опасного, – в глазах пляшут искорки. – Ложись, ты устал, наверное.       Эйгон встаёт и мягко давит на чужую грудь, помогая Джейсу лечь на спину. Кудри рассыпаются по пледу, а парень устало закрывает глаза рукой. Картина открывается завораживающая. Парень выглядит особенно довольным, когда Эйгон нависает над ним, а длинные светлые пряди касаются впалых щёк.       – Ты укладываешь спать каждого встречного, кого у бара встречаешь? – игриво спрашивает Джекейрис.       – Ты особый случай, – хищная улыбка обнажает выделяющиеся клыки. – Настоящий десерт.       – Звучит жутковато, – хихикает Джекейрис.       – Расслабься, Джейси.       Эйгон наклоняется ближе, невесомо касаясь кончиком носа тонкой кожи на шее. Он практически чувствует, как артерия пульсирует от бегущей по ней крови. Влажный шершавый язык скользит по коже, собирая солоноватый вкус. Сдерживать внутренние позывы становится слишком тяжело, но Эйгон держит себя в руках до последнего.       Джекейрис, ведомый чужой харизмой и разыгравшимся внутри теплом, сам избавляется от одежды. Он себя не узнает, ведь обычно перед подобными вещами должно пройти минимум пара свиданий. Эйгон же не сводит взгляд, не вмешивается, но останавливает парня, когда тот хочет избавиться от последнего – белья. Он хочет сделать это сам.       Холодные ладони скользят вверх по тонким бёдрам, что тронуты россыпью веснушек. Эйгон разводит их шире, устраиваясь между. Пальцы крепче сжимают кожу, оставляя красными следы на чужой коже. Тяжёлый вздох срывается с пухлых губ.       Тонкая ткань трусов выгодно облегает изгибы молодого тела, привлекательно открытого перед вампиром. Джекейрис двигается ближе, извиваясь под настойчивыми касаниями и поцелуями, что остаются алеющими бутонами на бледной коже. Но Эйгон и не думает торопиться. Он исследует свою жертву, льнет к каждой выступающей вене, губами собирая пульсации. Хищные инстинкты требуют вонзить клыки. Тело же, что когда-то было также наполнено жизнью, давно жаждет касаний и тепла.       – Ты такой медлительный, – скулит Джекейрис, приподнимаясь на локтях, пока Эйгон в очередной раз оставляет поцелуй на бедре.       – Дай мне больше времени, красавчик, – прикусывает, но не позволяя себе пронзить кожу. Стоит хоть одной капле крови попасть на язык, и Эйгон не сможет остановиться.       Он с трудом отрывается от горячей кожи ног, чтобы продвинуться к источнику жизни парня под ним. Кончики холодных пальцев коротко касаются выделяющихся ребер, вызывая мурашки на теле Джейса, а губы касаются ложбинки на груди. Сильное сердце отдаётся мощными ударами, что пускают кровь по всему телу Джекейриса. Живое сердце, такое близкое, пульсирующее для него. Лишь Эйгон позволяет ему биться, отсрочивая момент пира, где главное блюдо – Джекейрис. Эта власть над чужой жизнью, такой насыщенной и интересной, кружит голову.       – Просто невыносимо, – уже недовольно бурчит Джейс, но вздох застревает в горле, когда влажный язык мажет по солнечному сплетению, а чужие пальцы крепко обхватывают его член сквозь тонкую ткань.       – Нетерпеливый Джейси, – единственной свободной рукой он неловко избавляется от собственных брюк и белья, спуская их до колен, и практически валится на Джекейриса.       Голова удобно ложится на чужую грудь, чтобы лучше слышать биение сердца. Опершись на локоть, другой рукой он помогает выпустить окрепшую плоть Джекейриса из плена белья. Значительно покрасневший и набухший член чуть поблёскивает выступившей влагой в тусклом свете старых неоновых вывесок на стенах.       Собственное тело Эйгона реагирует непривычно. Он долгие годы ласкал собственное самолюбие, наскоро развлекаясь с жертвами без особого удовольствия, а после выпивая незнакомцев досуха. Сейчас же он хочет растянуть время, по капле вытягивая жизнь из Джейса, ласкать чужое тело, и чтобы ласкали его самого.       Пока рука Эйгона ритмично проходится по крепнущей плоти, отчего с пухлых губ срываются сладкие полустоны, Джейс беспорядочно гуляет руками по коже плеч, груди и пресса вампира. Он будто горит изнутри, несмотря на холод парня рядом. Мечется по постели, сминая под собой плед, но нависающее над ним тело не даёт свободы действий.       Вампир крепче жмется к ребрам, практически до хруста. Внутренний зверь жаждет вырвать это сердце из груди, чтобы почувствовать биение кончиками пальцев. Сдерживать его становится всё сложнее.       – Эйгон, – голос Джекейриса срывается на хрип не то от ноющей боли в сдавленных рёбрах, не то от накатывающих волн наслаждения, что вот-вот настигнут парня.       Его пульс ускоряется вместе с дыханием. Забывшись в чувствах, он обхватывает руками голову Эйгона и тянет к себе, затягивая в смазанный поцелуй, что быстро приобретает привкус крови. Она пачкает губы и щёки, пока Эйгон с удовольствием пожирает рот того, кто с последним вскриком обмякает под ним. Напряжённый живот пачкает белёсая жидкость.       Джейс скулит в кровавый поцелуй, пока Эйгон не начинает спускаться поцелуями-укусами ниже, к челюсти и шее.       – А вот и десерт, – он обнажает клыки. – Останови меня, Джейси, когда начнешь засыпать. Не хочу объедаться сегодня.       Он впивается резко и глубоко, заставляя густую багровую кровь сильными пульсациями литься в рот. Глаза обессиленного Джекейриса становятся влажными от брызнувших слёз. Руки стараются избавиться от устроившегося у шеи вампира, но пальцы лишь путаются в светлых волосах. Лишь когда борьба становится более слабой, Эйгон с неохотой отрывается от тонкой шеи и зализывает кровоточащие ранки.       Джекейрис дышит прерывисто и смотрит в потолок. У него нет сил сопротивляться, когда Эйгон вновь укладывается на его грудь, прислушиваясь к слабоватым ударам сердца. Рука сама собой тянется к окрепшему члену и начинает аккуратно двигаться по длине в такт пульсу, пока мертвое семя не изливается на пушистый плед. Эйгон валится на кровать рядом и не хочет уходить. Джейс, обессиленный и практически обескровленный, быстро проваливается в сон, стараясь восполнить силы. Потому звон телефона совершенно его не волнует. Эйгон быстро выуживает из кармана смартфон. На экране светится надпись “Брат” и фотография кудрявого юноши, слишком уж похожего на Джекейриса.       – Эй, – Эйгон принимает звонок и сразу же слышит недовольный голос парня. – Ты решил остаться у Аддама на ночь? Так тяжело позвонить?       – Это не Джейси, – говорит Эйгон, прижимая телефон плечом к уху, пока достаёт из пачки сигарету. – А ты его брат, да?       – Ты ещё кто? – в голосе парня звучит непонимание. – Где мой брат?       – Да не парься, – огонь зажигалки ласкает кончик сигареты. – Он в баре напротив квартиры этого вашего Аддама. Сейчас в этот район лучше не соваться. Я закажу ему такси утром.       – Если хоть волос с его головы упадёт, я ваш бар разнесу до последнего кирпича. Понял? И я заберу его утром!       – Не горячись, – хмыкает Эйгон, рассматривая Джейса, что неровно дышит во сне. – Я лично прослежу, что с ним всё будет в порядке.       И сразу же отключает звонок. Он ещё пару раз выключает звук, чтобы не нарушить чужой сон, а после и вовсе отключает устройство. Подобно коту, он устраивается на груди парня, вслушиваясь в стук чужого сердца.       С первыми лучами солнца в переулке раздаётся рёв мотора. Джекейрис, что до этого был погружён в беспокойный сон, лениво открывает глаза и хочет подняться, но тяжесть чужого тела давит на его грудь. Память о вчерашнем вечере давит камнем и отдаётся тупой болью в шее.       – Проснулся, Джейси? – подаёт голос Эйгон.       – Что вчера было? – отвечает вопросом на вопрос.       – То, что я хотел бы повторить, – он рисует на груди Джекейриса неведомые узоры, чуть царапая кожу ногтем.       – А зачем ты меня укусил? – искренне не понимая, спрашивает Джейс.       – Не помню такого, – хмыкает Эйгон и нехотя поднимается, чтобы одеться. – Твой брат обещал забрать тебя. Наверное, это он у входа шумит. Одевайся и выходи. А я пока попрошу Хель сделать тебе ещё чая. Ты, наверное, голодный.       Эйгон натягивает джинсы и покидает комнату быстрым шагом, оставляя Джекейриса в одиночестве. Он снова падает на спину и устремляет взгляд в потолок. Тонкие пальцы бесцельно гуляют по телу, очерчивая обнаженные изгибы, касаясь обмякшего члена, из которого Эйгон вытянул все соки прошлой ночью. Щёк касается лёгкая дымка румянца. Он наскоро одевается и выходит из комнаты, по тёмному коридору направляясь в сторону зала.       Нервный парень останавливается у входа, спрыгивает с мотоцикла и оставляет тот под навесом. Дождь давно закончился, но грязные лужи напоминают о ливне, что настиг район ночью. Люцерис влетает в зал бара подобно урагану и сразу переходит на крик.       – Где мой брат? – произносит он громко, заставляя бармена оторваться от потягивания крови из прозрачного медицинского пакета под стойкой. – Джейс, ты тут? Джейс!       – Чего разорался? – встаёт и недовольно фыркает Эймонд, утирая красноватые губы рукавом черной рубашки.       – Он не берёт телефон, но я точно знаю, что он здесь, – тёмные густые брови сходятся к переносице недовольно. – Джейс!       Распахивается дверь и из-за неё показывается светлая макушка Эйгона. Он расплывается в довольной улыбке, замечая особую схожесть Джекейриса и его младшего брата. Те же глубокие тёмные глаза. Те же кудри с золотистым отливом. Те же веснушки.       – Ты должно быть брат Джейси? – Эйгон опирается на барную стойку под недовольным взглядом Эймонда. – Будешь чай?       – Где мой брат? –  Люк начинает угрожающе приближаться.       – Такой настырный, – Эйгон поднимает руки вверх побеждённый. – Дай своему брату одеться. И садись, сейчас приготовят чай.       Люцерис закатывает глаза, но всё же садится за один из низких столиков. Он не отрывает глаз от циферблата на запястье. Время тянется как густой мёд и терпение кончается ровно в момент, когда из-за двери показывается сонное лицо Джекейриса.       – Эм, – Джейс не знает, с чего начать разговор. – Привет.       – Я когда-нибудь тебя прикончу, – голосом, похожим на рык, отвечает Люк. – Ты знаешь, как я волновался?       Этот вопрос остаётся без ответа. Джекейрис неловко потирает шею, а под кончиками пальцев чувствуются следы заживающих ранок. Он обдумает это позже. Джейс подходит ближе и усаживается за стол, где разместился его недовольный брат. Они не говорили, но напряжение между парнями можно было резать ножом.       – А вот и чай, – Эйгон ставит поднос на стол.       Он встаёт за спиной парня и начинает мягко массировать плечи Джейса. Эйгон наклоняется к самому уху и урча, как котёнок произносит.       – Сладкий.       Джейс вспыхивает алым. Люку становится всё ясно без слов.       – В следующий раз, когда соберёшься сюда, – закатив глаза, произносит Люцерис. – Хотя бы напиши. Ладно?       – А Джейси уже собирается ко мне в гости снова? – Эйгон смеётся и коротко чмокает того в макушку, сразу удаляясь к барной стойке.       Эймонд наблюдал за сценой со стороны, натирая очередной пивной бокал. Он с интересом оценивает братьев, стараясь понять, что Эйгон нашёл в этом мальчишке. В сравнении, этот второй, похожий больше на ходячий шторм, выглядит более аппетитным.       – Странно, что ты не выпил его досуха, – сохраняя равнодушие, говорит Эймонд, не выпуская пустой бокал из рук.       – Скажи спасибо, что тебе не пришлось выносить очередное тело на свалку, – он пожимает плечами. – Может быть в следующий раз.       – Как скажешь, – Эймонд наконец ставит бокал на стойку. – Или ты собираешься обратить его?       – Невероятное расточительство, – хмыкает. – Он слишком вкусный для этого.