Отдам хаски в добрые руки

— Получай! — зонт с лёгким свистом рассёк воздух и почти встретился с лицом злоумышленника, но тот в последний момент выставил перед собой руку, схватив импровизированное оружие. Вид у него при этом был до того напуганный, будто это в его квартиру забрался кто-то, нагло пользуясь чужими благами жизни. Нёвиллет нахмурился и попытался вырвать зонт из крепкой хватки, готовый бить этого наглого мужчину до тех пор, пока не приедет полиция, но выходило у него плохо. — Отпустите! Кто Вы такой?! Я вызову полицию! — судья принялся сыпать угрозами, безуспешно дёргая зонт на себя. — Нёвиллет, пожалуйста, не паникуй, я не причиню тебе вреда, — низкий, с лёгкой хрипотцой голос мужчины прорезался сквозь густую напряжённую тишину, перебиваемую тяжёлым дыханием Нёвиллета. Если это должно было успокоить его, то у мужчины явно не получилось, потому что лицо судьи лишь побелело, а в глазах мелькнул чистый ужас вперемешку с отвращением. Он скривился и повысил голос, прилагая ещё больше усилий, чтобы отобрать своё средство обороны и нападения. — Откуда Вам известно моё имя? Вы следите за мной?! — Нет, нет, это я, Ризли! — мужчина, судя по ноткам паники в его голосе, тоже был растерян. При звуке знакомого имени Нёвиллет запаниковал лишь сильнее: принялся оглядываться и жалостливо звать своего питомца: — Ризли! Ризли, иди сюда, мальчик мой, — затем его лицо вновь обернулось к злоумышленнику, исказившись праведным гневом. — Что ты сделал с моей собакой, псих?! Отвечай! Мужчина, всё ещё удерживающий зонт в целях своей безопасности, посмотрел на Нёвиллета с таким выражением, словно ему было и больно, и стыдно, и смешно одновременно. Он опустил голову на мгновение, глубоко вздыхая, прежде чем снова посмотреть на судью и сказать мягким тоном: — Нёвиллет, пожалуйста. Позволь мне объясниться. — Кто ты вообще такой?! — никакие уловки не действовали на мужчину, и он продолжал со злостью и враждебностью смотреть на непрошенного гостя. Стоящий напротив него чужак, устало вздохнув, внезапно встал на колени, и Нёвиллет растерялся, отшатнувшись. Он не успел спросить, что задумал этот неуравновешенный тип (хотя на неуравновешенного сейчас больше походил именно судья с его криками и бешеными глазами), как тот начал покрываться шерстью прямо на его глазах, а его тело с неприятным звуком трансформировалось в собаку. Нёвиллет открыл рот от шока, наблюдая за тем, как стены и пол двигаются, и краем уха уловил обеспокоенный лай Ризли, прежде чем перед его глазами всё потемнело.

***

— ..нись… Нёвиллет, пожалуйста, очнись, — взволнованный голос доходил до судьи как сквозь слои ваты, глухой и расходящийся эхом. Медленно открывая глаза и видя перед собой родной потолок, совсем немного подсвеченный напольной лампой в углу гостиной, Нёвиллет попытался сфокусировать взгляд на источнике шума. Над ним нависло лицо — красивое, с острыми, даже немного грубоватыми, чертами лица. Лицо преступника, залезшего в его квартиру. Нёвиллет рвано выдохнул и попытался быстро сесть, ощущая на спине тёплую руку. — Тише, не делай резких движений, — в голосе незнакомца звучала неподдельная нежность, и судья нахмурился, глядя на него исподлобья и пытаясь собрать его двоившийся образ воедино. — Как ты? — Что это было? Вы что-то мне дали, из-за чего у меня начались галлюцинации? — не торопясь набрасываться на незнакомца, Нёвиллет уточнил угрюмо, массируя лоб. — Нет, всё, что ты видел, было реальным. Прости, я не так собирался раскрыть тебе правду… — мужчина, назвавшийся именем пса судьи, разочарованно вздохнул, запуская пальцы во влажные волосы и взъерошивая их. — Позволишь мне рассказать всё с самого начала? Нёвиллет не ответил, всё ещё глядя на незнакомого мужчину как на психа. Однако нападать он пока не планировал, так что странный воришка, убрав руку со спины судьи, прочистил горло и начал: — Люди всегда считали оборотней лишь выдумкой, но они правда существуют. Не такие, как в «Волчонке» или в древних книгах. У нас разные ипостаси. Мы можем быть людьми или людьми со звериными чертами, такими как уши, хвост и клыки. У нас есть полная звериная форма, похожая на волка, и «домашняя» форма, чтобы сливаться с обычными питомцами. Ризли терпеливо объяснял, внимательно следя за реакцией Нёвиллета, но тот лишь молча буравил его тяжёлым взглядом, и пока было неясно, верил он или нет. Возможно, он воспринял слова мужчины серьёзно и слушал его объяснение, а может вспоминал номер психбольницы, в которую собирался упечь фантазёра-сталкера. — Всё это время… я не собирался обманывать тебя долго. Хотел признаться тебе постепенно, чтобы ты отреагировал спокойнее, — Ризли неловко почесал затылок, пытаясь улыбнуться, и Нёвиллет не заметил в его улыбке ничего странного или собачье-волчьего. — Но ты вернулся домой раньше, а я не услышал, слишком расслабившись… — Для чего? Собирались обокрасть меня или съесть заживо? — спустя пару минут молчания судья спросил довольно резко. Ризли уже скучал по его ласковому тону, с которым он обращался к хаски, почёсывая его за ушами. — Конечно, нет, мы не монстры, поедающие непослушных детей и одиноких людей, — оборотень покачал головой, а затем кончики его ушей покрылись лёгким красным цветом, и он, пару раз шевельнув губами беззвучно, наконец, признался. — Ты понравился мне. Я увидел тебя мельком, когда подвозил Фурину до работы, потому что Арлекино была занята. Но подойти и познакомиться вот так я не смог, слишком растерялся. Фурина сказала, что ты редко заводишь какие-то отношения, кроме рабочих, так что я придумал план, как узнать тебя получше и сблизиться. Я планировал пожить так с тобой какое-то время, а потом подойти к тебе в своём настоящем облике, познакомиться и начать ухаживать за тобой. Нёвиллет по-прежнему не говорил ни слова, и по его лицу трудно было что-то понять. Он казался озадаченным, недовольным и удивлённым одновременно. Ризли и сам осознавал, что его объяснения звучали, как бред, но этот бред являлся правдой. У оборотня никогда раньше не возникало столь трепетных чувств по отношению к кому-то, и он сам был поражён подобной реакцией и нерешительностью. Возможно, Нёвиллет казался ему слишком холодным и недоступным, и он считал, что у него нет абсолютно никаких шансов добиться расположения судьи. Либо он оказался не более, чем обычным неопытным щенком. — Знаю, это никак не оправдывает меня, но, пожалуйста, дай мне шанс исправиться и доказать, что я заслуживаю твоего внимания, — Ризли, переведя дыхание, заговорил вновь, неуверенно обхватывая своими крупными руками более изящные ладони судьи, чуть сжимая их и поглаживая тыльную сторону подушечками больших пальцев. — Сколько времени я был без сознания? — Нёвиллет осторожно освободился из бережной хватки Ризли, игнорируя разочарованный блеск в глазах, и спросил отстранённым тоном. — Около пяти минут. Нёвиллет кивнул коротко, глубоко о чём-то задумавшись. Ему следовало позвонить консьержу и попросить не вызывать полицию, иначе объяснять всё хранителям правопорядка будет ещё сложнее, чем осознать происходящее самому. Он окинул взглядом причину переполоха, словно только сейчас заметив, что тот сидит рядом с ним в одном полотенце на бёдрах, которое, тем не менее, не сильно что-то скрывало. Мужчина позволил своей голодной и одинокой части разума дать команду глазам, чтобы те окинули мощное тело оценивающим взглядом, задержавшись для пересчёта кубиков пресса. Нёвиллет сглотнул набежавшую в рот слюну и посмотрел в преданно заглядывающие в его лицо глаза. — У Вас есть дом? Внезапный вопрос явно сбил Ризли с толку, и он, помедлив пару секунд, кивнул осторожно. — А почему ты… — Тогда возвращайтесь туда, пожалуйста, — Нёвиллет не дал оборотню договорить, звуча неумолимо и ставя жирную точку в их разговоре. Судя по тому, как Ризли открыл рот, готовый возразить, он собирался оспорить решение судьи, но вовремя сообразил, что ни к чему хорошему это не приведёт. Если он всё ещё хотел добиться внимания Нёвиллета и получить возможность ухаживать за ним, ему следовало отступить сейчас и дать мужчине время, чтобы тот всё обдумал. Поэтому Ризли тихо вздохнул и встал с дивана, неловко прочистив горло. — Могу я… могу я одолжить что-то из твоей одежды? Я постираю и верну. Нёвиллет вновь скользнул взглядом по чужому телу, которое вызывало у него совсем уж неприличные мысли, никак не совпадающие с его оскорблёнными чувствами, и пожал плечами. — Если только Вам что-то подойдёт. Он поднялся на ноги, проигнорировав предложенную оборотнем ладонь, и направился в спальню, чтобы подыскать что-то в гардеробе. Нёвиллет не стал искать вещи среди официальной одежды, потому что знал, что это бесполезно из-за разницы в размерах, но среди домашней одежды у него могло быть пару футболок и пижамных штанов, которые подошли бы мужчине с комплекцией Ризли. Выбирая между обычной белой оверсайз-футболкой и глупой розовой кофтой из мерча с Мелюзинами (Нёвиллет обожал этот мультфильм всей своей душой), он остановился на кофте чисто из вредности. Практически отрывая одежду от сердца, Нёвиллет вышел из спальни и вернулся в гостиную, чтобы передать Ризли кофту и широкие пижамные штаны из той же коллекции. Ризли не сказал ни слова против, молча приняв вещи и пробормотав пристыженное «спасибо», прежде чем скрылся в ванной. Нёвиллет прищурился ему вслед: в чём дело, почему вдруг он постеснялся переодеваться перед мужчиной? Сам-то он вдоволь насмотрелся на судью, пока притворялся собакой. Нёвиллет, может, тоже хотел бы посмотреть, чем Ризли мог его удивить. Телефон мужчины зазвонил, и он, увидев на экране короткую подпись, взял трубку, тут же успокаивая консьержа: — Всё в порядке, в мою квартиру никто не вломился, я просто забыл, что оставил свет включённым, когда уходил на работу. — О, месье, я рад это слышать! Я так переживал, что с Вами что-то случилось… Впредь будьте осторожны. — Спасибо, Вы тоже. Я верну зонт чуть позже, когда пойду в магазин вечером, — Нёвиллет посмотрел на зонт, который Ризли, видимо, во время обморока хозяина квартиры аккуратно прислонил к стене около двери в ванную. — Конечно, конечно, спасибо Вам! Нёвиллет закончил короткий разговор как раз к тому моменту, как из ванной комнаты вышел Ризли, выглядя настолько нелепо в розовой пижаме, что судье пришлось отвернуться и пару секунд бороться с рвущимся наружу смехом. Он напомнил себе, что этот человек — оборотень — обманул его, втёрся в доверие и пользовался своей очаровательной «домашней» ипостасью умного хаски, чтобы воплотить коварные планы в жизнь. — Могу я попросить тебя ещё кое о чём? У меня нет с собой документов, телефона и денег, так что… — Ризли неловко вздохнул, очевидно, стыдясь своего беспомощного положения. Он явно не так хотел впервые появиться в человеческой форме перед объектом своей симпатии. — Я дам Вам денег на автобус, — Нёвиллет спокойно сказал, уже заныривая в портфель, чтобы достать оттуда бумажник. Ризли с видом побитого щенка принял деньги и пошёл в прихожую, опустив голову. Нёвиллету казалось, что оборотень заскулил бы, если бы не боялся физической расправы со стороны и так немало раздражённого человека. Если он надеялся на долгое драматичное прощание, то, очевидно, зря, потому что Нёвиллет, дождавшись, пока незваный гость выйдет за дверь, молча захлопнул её перед чужим носом. Ризли коротко ругнулся и с абсолютным поражением отправился к лифту.

***

Без питомца в доме, к которому Нёвиллет успел прикипеть всем сердцем за столь короткий срок, было невыносимо тоскливо и непривычно. Смотреть фильмы или принимать ванну после тяжёлого рабочего дня мужчине не хотелось: он ужинал в тихом одиночестве по возвращении домой, быстро мылся в душе и шёл спать, чтобы заглушить тупую боль под рёбрами. С уходом из его жизни пушистого компаньона он будто лишился чего-то очень важного, и как прежде всё быть уже не могло. Это было странно — знать, что его хаски никогда, по факту, и не существовало именно в том виде, в котором Нёвиллет забрал его к себе. Всё это было лишь спланированным спектаклем, хорошо придуманной ложью, и судья не мог не испытывать боль от такого жестокого предательства. Если даже собаки предают, то о каких отношениях с людьми может идти речь.? С Фуриной он тоже не контактировал лишний раз, если только этого не требовал рабочий протокол. Ведь и её вина присутствовала в произошедшем — она не только знала правду, но и помогала Ризли, прикрывая его и отводя подозрения. Так что каждый день на работе он зарабатывал головную боль не столько от трудных дел, требующих много сил, сколько от тоскливых взглядов подруги и её попыток поговорить с ним. — Нёвиллет, пожалуйста, давай поговорим? — спустя две недели после инцидента Фурина всё ещё не сдавалась, на этот раз подождав его после окончания рабочего дня. — Если это не касается судебных дел, то не думаю, что нам стоит разговаривать, леди Фурина, — Нёвиллет казался ледяной бесчувственной глыбой, собирая со стола свои вещи и отвечая максимально сухим тоном. — Мне очень жаль, что я обманывала тебя, — девушка проигнорировала очевидное нежелание судьи говорить с ней и подошла ближе, прижав руки к своей груди в отчаянном жесте. — Я не думала о последствиях, и за это прошу прощения. Когда Ризли рассказал мне, чего он хочет, я подумала, что это будет здорово — позволить ему скрасить твоё одиночество… — Я твой сын, за чью судьбу ты переживаешь? Или, может, я просил свести меня с кем-то? — Нёвиллет перебил её довольно резко, повернувшись к ней лицом, и Фурина вздрогнула, заметив в лице обычно спокойного мужчины разочарование и глубокую обиду. — Н-нет, я лишь хотела… — А чего хотел я, тебя не интересовало? Может, есть причина, по которой я ни с кем не встречаюсь? — мужчина закинул в портфель последние документы, слишком резко захлопнув его. — Если так хотелось поиграть в сводницу, ты могла просто рассказать мне о нём и спросить, заинтересован я или нет. Из всех возможных вариантов ты выбрала худший. — Не говори так, словно во всём этом виновата лишь я одна! Я хотела как лучше, и по плану Ризли должен был… — Фурина начала оправдываться, её голос задрожал. — Довольно. Я не собираюсь слушать твои жалкие попытки оправдать то, что вы с ним оба затеяли, — Нёвиллет отрезал сердитым голосом, повернувшись к коллеге всем телом. — Я искренне считал тебя своей подругой, Фурина. Но твой поступок показал, что это не так. Он сжал ручку кожаного портфеля в пальцах так сильно, что та жалобно скрипнула, и пошёл к выходу из офиса, не оглядываясь. Но голос Фурины заставил его замереть. — Может, именно поэтому ты так одинок? Кругом столько людей, уважающих тебя и желающих подружиться, но ты всех отталкиваешь, — девушка говорила громко и чётко, несмотря на то, что в её собственных глазах блестели слёзы. — Ты говоришь, что я могла просто рассказать тебе о Ризли и предложить познакомить вас, но ты забываешь о том, сколько попыток до этого я предпринимала. Я говорила тебе о многих людях, не всегда в качестве потенциальных романтических партнёров, и просто предлагала сходить куда-то вместе, но ты всегда отказывал, а иногда даже не слушал меня. Ты даже ко мне в гости ни разу не пришёл, хотя я постоянно звала тебя на ужин у меня дома. Фурина сделала пару шагов к Нёвиллету, всё ещё стоящему к ней спиной, и сказала уже тише, не скрывая того, что плачет: — Знаешь, почему я на самом деле приняла предложение Ризли? Потому что это был единственный шанс, чтобы ты подпустил к себе кого-то, кроме меня и работы. Потому что я уже рассказывала тебе о нём, но ты пропустил всё мимо ушей. Потому что я предлагала устроить вам свидание, но ты сослался на дела, хотя все твои дела дома — это быть в одиночестве! — девушка слегка повысила голос, но затем сжала зубы и горько выдохнула. — Прости, что влезла в твою личную жизнь и заставила тебя думать, что это предательство. Я думала, что так тебе будет лучше. Нёвиллет не нашёлся с ответом, потому что всё, что говорила Фурина, было правдой. Он действительно не подпускал к себе никого, предпочитая держаться особняком. Даже с Фуриной он дружил лишь потому, что они были знакомы ещё со школьных времён и учились в одном университете. Все посторонние связи с людьми он гнал от себя как можно дальше и пытался разорвать их до того, как образуется что-то крепкое. Скорее всего, причина крылась в его прошлом, когда он потерял двоих близких друзей, не заметив вовремя, что им нужна была помощь. Прошло уже много лет, но Нёвиллет до сих пор считал виноватым именно себя. Фурина застала то время, но осталась рядом, а потому была единственным его другом. — То, что произошло однажды, не обязательно повторится, Нёвиллет, — уже готовясь выйти из здания суда, мужчина вновь замер, когда его коллега остановила его тихой фразой. — Кэрол и Вотрин не хотели бы, чтобы ты так страдал, лишая себя дружбы и отношений с другими людьми. Сердце кольнуло в груди Нёвиллета, и он, сжав зубы, быстро вышел, глубоко вдыхая вечерний воздух. Слова Фурины противным звоном отдавались в ушах судьи, заставив его прислониться к стене здания спиной, чтобы перевести дыхание и унять гул в голове. Он не был готов к тому, что девушка всколыхнёт болезненные воспоминания. И тем не менее Фурина была права. Нёвиллет, поддаваясь страху, слишком долго отталкивал людей, не замечая, как делает самому себе ещё хуже, подкармливая собственную тревогу. И это нужно было менять.

***

Найти хорошего специалиста казалось нелёгкой задачей, и потратив неделю на поиски психотерапевта, он, кажется, смог добиться успеха. Юмэмидзуки Мидзуки оказалась отличным специалистом, и Нёвиллет, несмотря на то, что это была их первая консультация, нашёл в себе силы, чтобы рассказать о боли, давно живущей в нём. Он не рассказал женщине всего, но она и не требовала, позволяя ему делиться тем, на что он был способен в данный момент. Она не говорила каких-то вещей, полностью перевернувших сознание судьи, и не предлагала ему плакать или выместить гнев и боль иными вещами. Психотерапевт лишь слушала его с мягким выражением лица без сочувствующего взгляда, задала пару вопросов, которых Нёвиллет не запомнил, и посоветовала ему для начала навестить друзей и поговорить с ними. Он не смог найти в себе сил поехать на кладбище на следующий же день, но смог заставить себя принять извинения Фурины и извиниться в ответ за своё безразличие к её попыткам помочь ему выйти из зоны комфорта. Стоит ли говорить о том, что не прошло и недели с их примирения, как у двери его квартиры каждый вечер начали появляться курьеры с цветами и сладостями? — Какой милый букетик. У тебя появился ухажёр? — Фурина ухмыльнулась хитро, заглянув в кабинет Нёвиллета во время обеденного перерыва и заметив на его столе вазу с пышным букетом, состоящим из белых и голубых цветов. — Не делай вид, будто это не ты сказала ему, что я стал добрее в последние дни, — Нёвиллет, наливая чай в две чашки, отозвался слегка недовольным голосом. — Я лишь сказала ему, что мы помирились, остальное на совести Ризли, — коллега пожала плечами и плюхнулась на диванчик у стены, доставая из бумажного пакета контейнеры с горячими сэндвичами. — Как скоро я увижу его лично перед своей дверью? — Нёвиллет уточнил, изгибая бровь и двигая одну из чашек ближе к Фурине. Он сел рядом с ней, принимая из её рук сэндвич с курицей. — Спрашиваю, чтобы в этот день точно задержаться подольше. Фурина рассмеялась с лёгкостью, отпивая чай, и откинулась на спинку дивана. Очевидно, её забавляла эта ситуация. Нёвиллет уже не злился на упоминания Ризли, что было явным успехом для оборотня, который выжидал нужный момент. Но помимо забавы Фурина чувствовала ещё и облегчение, потому что она порядком устала от нытья Ризли, который с ума сходил от вины и влюблённости, каждый вечер заявляясь к ним с Арлекино домой и жалуясь на разбитое сердце, а также умоляя ему помочь. Им следовало разбираться самим, Фурина помогла оборотню однажды по доброте душевной, и в итоге попала под раздачу. — К сожалению или к счастью, он не докладывал мне, — девушка пожала плечами, отвечая предельно честно, и добавила спустя пару секунд. — Но, возможно, в ближайшие дни. Он побрился, постригся и советовался по поводу его образа недавно. Нёвиллет тяжело вздохнул, делая лицо великомученика, и попытался смириться с ожидающей его участью жертвы настойчивых ухаживаний. Он пока и сам не понимал, насколько сильно ему неприятна эта мысль, и решил подумать об этом позже, когда столкнётся с оборотнем лицом к лицу. Ждать ему пришлось недолго. Он столкнулся с Ризли тем же вечером, вернувшись с работы и обнаружив его около входа в здание. На оборотне был чёрный костюм-тройка с накинутым поверх пальто, его волосы были зачёсаны назад в элегантной причёске, а в руках он держал роскошный букет из белых лилий. Нёвиллет проигнорировал вспыхнувший внутри огонёк интереса и приблизился к Ризли, замерев в паре метров от него. — Нёвиллет, здравствуй, — мужчина, не сводя с него восторженного щенячьего взгляда, поздоровался с придыханием, а затем шагнул ближе, протягивая ему букет. — В прошлый раз всё прошло крайне неудачно, так что я хотел бы попробовать снова, если ты позволишь. Нёвиллет молчал, нервируя этой тишиной мужчину, и не мог решить, чего ему хочется больше: избить этого наглеца букетом, поздороваться в ответ или молча уйти. Он решил выбрать последнюю опцию, отвернувшись от неудавшегося Ромео и шагая к главным дверям. Ризли поспешил следом. — Пожалуйста, постой! Хотя бы букет возьми! — оборотень нагнал его и нерешительно коснулся чужого локтя. Нёвиллет резко обернулся, смерив Ризли недовольным взглядом снизу вверх. Букет он всё же забрал, вновь отворачиваясь и скрываясь внутри здания. На губах оборотня расцвела счастливая улыбка — пусть Нёвиллет и не стал слушать его, но он взял подарок, а значит, Ризли просто следовало набраться терпения и продолжать штурм крепости под названием «Холодный судья, который разочаровался в собаках и людях».

***

Нападки, если это можно так назвать, продолжались всю неделю. Ризли стабильно торчал около его дома в красивом костюме как раз к моменту возвращения Нёвиллета с работы, неизменно ему улыбаясь, вручая букет цветов и предлагая поужинать. Квартира судьи превращалась в оранжерею, а ледяная броня, которой он оброс, постепенно таяла, если не откалывалась крупными кусками льда. Настойчивые ухаживания оборотня давали плоды. Этим вечером Нёвиллет решил потратить свой выходной на встречу с Фуриной, которая звала коллегу на крайне интересное по её заверениям мероприятие. Она не стала уточнять и вдаваться в подробности, попросила лишь одеться поудобнее и потеплее. Каково же было удивление Нёвиллета, когда Фурина привела его на гонки на окраине города. Кругом стоял гул голосов, а в воздухе витал запах бензина. Фурина, здороваясь периодически с незнакомыми Нёвиллету людьми, казалась частью этого большого организма. Она вела судью сквозь толпу, пока они, наконец, не остановились перед высокой женщиной, опирающейся поясницей о ярко-красный спорт-кар. Она выглядела опасно, сложив руки на груди и высматривая кого-то в толпе цепким хищным взглядом. Но как только перед ней выросли Фурина и Нёвиллет, тут же расплылась в довольной улыбке, притягивая девушку к себе за талию и склоняясь к ней для поцелуя. Нёвиллет тактично отвернулся, пока Фурина хихикала, обнимаясь со своей женой, а затем взглянул на них, уловив своё имя. — Здравствуй, Нёвиллет, — Арлекино улыбнулась ему, однако эта улыбка не коснулась её тёмных глаз, ограничиваясь простой вежливостью. — Добрый вечер, Арлекино. Я надеюсь, ты в добром здравии? — Нёвиллет участливо поинтересовался, не желая выглядеть грубо или незаинтересованно. Он просто был слегка удивлён, что Фурина из всех мест для встречи выбрала именно это. — Я в полном порядке, спасибо. Как ты поживаешь? — женщина склонила голову набок, прижимая к своему боку супругу. — Вы пока болтайте, я сейчас приду! — Фурина выпуталась из хозяйской хватки Арлекино и скрылась в толпе, не дождавшись ответа. Между ними повисла неловка тишина, которую Нёвиллет попытался разбавить разговорами о погоде и последних новостях. Арлекино поддержала диалог, чтобы не показаться совсем уж грубой, и они успели перейти на обсуждение политики за неимением альтернатив, когда Фурина вернулась, но не одна. Нёвиллет не знал, какое у него было выражение на лице, когда он уставился на Ризли, одетого в простую чёрную футболку с огромным вырезом, кожанку, брюки и берцы с большим количеством металла в каждом элементе одежды. Его волосы сейчас были растрёпаны совсем как в их первую встречу, а в руках он держал шлем. Что-то внутри судьи трепетно шевельнулось, и он не сразу понял, что Ризли с ним поздоровался и сказал, что рад видеть его тут. — Ах, да… Фурина не сказала, куда мы идём, так что я и сам немало удивлён, — Нёвиллет пожал плечами, не в силах отвести взгляд от оборотня, которому бунтарский стиль шёл гораздо больше строгих костюмов. — Тебе не нравятся такие мероприятия? — Ризли поинтересовался, незаметно подступая ближе. — Я впервые в подобном месте, — Нёвиллет, заворожённый какой-то особой харизмой, исходящей сегодня от мужчины, ответил. — Если бы я знал, что ты будешь тут сегодня, то записался бы на участие в гонках, — оборотень усмехнулся, в наглую нарушая личное пространство человека. — Сегодня участвуют новички, избавь их от паники перед соревнованием с грозой гонок, — Арлекино подала голос, вновь прилипнув к Фурине и положив подбородок на её голову. — Думаю, организаторы не отказали бы в проведении ещё одного заезда чисто для нас двоих, — Ризли повернулся к женщине, звуча самоуверенно. Нёвиллету показалось, что это то, каким был настоящий Ризли — самоуверенный, харизматичный, дикий и дерзкий. Не тот образ приличного джентльмена в костюме-тройке у его дома. И этот мужчина, настоящий и с ухмылкой участвующий в небольшой перепалке с Арлекино сейчас, неожиданно очень сильно ему понравился. Фурина предложила им подойти поближе к старту и взять что-нибудь выпить перед началом. Арлекино поддержала её идею, и они пошли вперёд, пока Ризли и Нёвиллет направились следом, слегка отставая. Они молчали, но судья чувствовал на себе любопытные взгляды оборотня, словно тот пытался понять, он уже прощён или ему требуется продолжать нести службу перед домом человека. — И какой Вы настоящий? — Нёвиллет спросил внезапно, пока проталкивался сквозь толпу. — О чём ты? — Ризли нахмурился, склоняясь чуть ниже к судье, чтобы тот его услышал. Нёвиллет ощутил мурашки, бегущие по шее, от подобной близости, и ответил, очень стараясь звучать невозмутимо: — Поджидаете меня у дома с цветами и в костюме, а сейчас оказывается, что Вы здесь местная легенда? Ризли усмехнулся, вовремя спасая Нёвиллета от столкновения с другим человеком. Он обхватил его за талию и прижал к себе, глядя в его лицу сверху вниз. Судья замер в крепких объятьях, покраснев неожиданно даже для самого себя. — С тобой я всегда настоящий, Нёвиллет. Просто хотел произвести нужное впечатление. Мне показалось, тебя привлекают статные элегантные мужчины, — длинные пальцы, взлетев, заправили выбившуюся из общей причёски прядь Нёвиллета ему за ухо. — Но, кажется, я ошибся. Ты сейчас глаз с меня не сводишь. Нёвиллет вывернулся из цепкой хватки, отворачиваясь, чтобы спрятать своё смущение, хоть Ризли уже и увидел его порозовевшие щёки и блеск в глазах, выдающий симпатию судьи с головой. Он пытался сохранить остатки гордости, не осознавая, что давно проиграл в этой маленькой войне с оборотнем. Ризли, уважая эти попытки, позволил ему ускользнуть из своих рук, ухмыляясь и идя следом. Весь вечер Нёвиллет чувствовал на себе взгляд оборотня, но пытался игнорировать его, участвуя в разговоре с Фуриной и Арлекино. Ему было трудно сосредоточиться на обсуждениях, потому что нелегко делать вид, что тебя ничего не отвлекает, когда кто-то буквально пожирает тебя глазами. Нёвиллет, иногда не выдерживая и встречаясь взглядом с Ризли, проигрывал самому себе раз за разом. Когда гонки начались, и участники сорвались с места с громким рёвом моторов, толпа взволнованно зашумела, поддерживая байкеров. Людей было много, но не настолько, чтобы Ризли пришлось защищать Нёвиллета, прижав его к своему телу. И всё же судья обнаружил себя там, где ему было невероятно удобно — в крепких объятиях оборотня под предлогом «безопасности». Он не слышал разговоров вокруг, не слышал восклицаний Фурины по поводу этих гонок, и не вслушивался в то, что отвечал ей Ризли. Мужчина лишь наслаждался звуком голоса оборотня, урчащим прямо над его ухом. Рефлексией он заниматься, конечно же, не спешил. Когда всё закончилось и толпа стала поздравлять победителя, их небольшая компания принялась решать, как им добираться до дома. В машине Арлекино было лишь два места, а Ризли приехал на байке. — Я подвезу тебя, — оборотень коснулся плеча Нёвиллета, мягко ему улыбаясь. Спорить с ним судья не смог (он даже не собирался, если уж говорить совсем честно), а потому, распрощавшись с девушками, они направились к припаркованному подальше от толпы байку. Нёвиллет не разбирался в марках транспортных средств, но ему показалось, что огромный красно-чёрный монстр подходил его обладателю. — Вот, надень, — Ризли приблизился к Нёвиллету, приподнимая над чужой головой чёрный шлем. — А Вы? — судья, не осознавая своих действий, автоматически вскинул руки, чтобы схватить оборотня за запястья, останавливая мужчину. Ризли моргнул, опустив взгляд на тонкие пальцы, обхватившие его, и мягко улыбнулся, отвечая ласково: — Всё в порядке. А ты причёску можешь испортить, так что просто надевай, ладно? Нежный заботливый тон голоса мужчины заставил Нёвиллета потерять бдительность, и уже в следующую секунду Ризли аккуратно надевал на него шлем, закрепляя его на голове судьи. Нёвиллет моргнул, когда от его лица видимыми остались лишь глаза, и оборотень с трудом подавил в себе желание стиснуть человека в объятьях, чтобы потискать. Ризли забрался на байк, кивая судье, и тот влез следом. Он замер, не зная, куда деть руки, и по итогу попытался ухватиться за сидение позади себя, но его остановил строгий голос мужчины. — Это небезопасно, обхвати меня за живот. Нёвиллет, глубоко вдохнув и вновь покраснев от смущения, неловко обнял Ризли за торс, задержав дыхание. Он обнаружил в себе незнакомое ему ранее желание хорошенько пощупать крепкие мышцы под руками, но сдержал порыв. — Я не буду гнать сильно, не переживай, но держись покрепче, — оборотень обратился к судье, и тот кивнул. Когда Ризли завёл мотор и сорвался с места, Нёвиллет ощутил, как его внутренности словно сдвинулись. Он прижался к чужой широкой спине поплотнее, его руки сжались вокруг живота оборотня. Он никогда раньше не думал, что будет смущаться, сидя на чужом байке и прижимаясь к его водителю, прячась от ветра и избегая падения. Мотор рычал под ними, словно прирученный зверь, и мощь этого звука прошивала всё тело судьи насквозь. Он прижался щекой в шлеме к спине Ризли, сквозь тонированное стекло глядя на пролетающие мимо них огни ночного города и машин, которых они обгоняли без особых усилий. Ризли не гнал, но ехал достаточно быстро, однако Нёвиллету не было страшно. Он знал где-то глубоко внутри, что оборотень никогда не причинит ему вреда и не поставит его в такое положение, где ему будет угрожать опасность. Эта мысль позволяла ему спокойно прижиматься к крепкому телу и доверять свою жизнь во время поездки. К сожалению Нёвиллета, которое он пока не был готов признавать, они доехали до его дома слишком быстро, и когда Ризли заглушил мотор, удерживая байк в ровном положении ногами, Нёвиллету пришлось нехотя слезть. Он стянул с головы шлем, протягивая его оборотню, и сказал тихо, немного дезориентированный внезапной тишиной, образовавшейся после утихшего мотора. — Спасибо, что подвезли меня. — Спасибо, что позволил подвезти тебя, — Ризли ответил с яркой улыбкой, сверкнув клыками. Они оба замолчали, как смущённые подростки после первого свидания, не зная, что говорить дальше. Почему-то сейчас Нёвиллету не хотелось молча уходить домой, игнорируя предложения оборотня поужинать и начать знакомство сначала. Так что он стоял, глядя куда угодно, но не на лицо Ризли, который, в свою очередь, не сводил с него взгляда. — Как насчёт сходить… — Может, Вы хотите… Они снова замолчали после попытки заговорить одновременно, и Ризли неловко усмехнулся, кивая: — Ты первый. Нёвиллет перевёл дыхание, наконец, глядя Ризли в глаза, и попробовал снова. — Может, Вы хотите зайти на чай? Я недавно пополнил запасы… Если бы оборотень был сейчас в своей полной форме или хотя бы полуформе, он бы наверняка завилял хвостом, как пропеллером. Но хвоста у него сейчас не было, так что он просто расплылся в широкой зубастой улыбке, глядя на Нёвиллета с искренними восхищением и обожанием. — С превеликим удовольствием, — Ризли тоже слез с байка, поставив его на подножку, и вытащил ключи, сунув их в карман. Следуя за Нёвиллетом ко входу в высокое здание, он уточнил: — А на ночь можно остаться? Ответ последовал незамедлительно. — Нет. Что ж, у него всё равно будет ещё уйма времени, чтобы Нёвиллет передумал на этот счёт, а пока ему хватит и чая.