Голодный Авель

Пристегнутый привычными черными ремнями Авель лежал на старой кушетке в грязном темном кабинете. Мерзким синим цветом светился какой-то прибор, в нем Донован и ее помощники ни то смешивали, ни то давали настояться «лекарствам», которые беспощадно тестировали на ангеле. Бесконечно жужжащий звук включенной техники понемногу начинал раздражать, но у Авеля попросту не осталось сил на эмоции. Он лежал, желая перенести эту ночь как можно быстрее, хотя зачем ему ее вообще переносить? У Авеля не осталось ничего, кроме бесконечно тянущихся страданий, без своих сил он просто потерялся в жестоких экспериментах людей. Почти уснул. Авеля вернул в сознание резкий удар где-то недалеко: сорвали с петель железную дверь. Вот только кто это сделал? У отряда, издевавшегося над ним, есть ключи. «Это либо погибель, либо спасение. Нельзя упускать шанс», — подумал Авель. Он приподнял голову и сконцентрировался на энергии, исходящей со стороны входа в здание. Энергия была незнакомая, но таила в себе огромную силу и напоминала жареные семечки. С подобным за свою жизнь ангел не встречался ни разу. «Может, это те самые серфимы? Откуда у него такая сила?», — Авель забоялся от непонимания, кто это и зачем он здесь. Но существо приближалось, чуть задерживалось на пути, будто заглядывая в каждый кабинет медбазы. Авель напрягся, как только почувствовал, что оно подошло к двери его комнаты. «Сейчас или никогда», — и Авель издал протяжное «Эй!», заявляя о себе. Дверь в комнату резко выбили, и на пороге в осыпавшейся штукатурке появился высокий худощавый парень с длинными черными волосами, в черном пальто и с дотлевающей сигаретой в руке. — Ты что здесь делаешь? — с искренним удивлением спросил гость. Авель опешил от увиденного и вопроса, который ему задали. Он ожидал увидеть здесь страшную величественную сущность, готовился к своей смерти, но сейчас.. что ему ответить? Лежу, привязанный к кровати, ты не увидел? Незнакомец шагнул ближе, выкинул в сторону окурок. — Ангел? Почему остался в сознании? И где твоя энергия, я почти ее не чувствую. Авель отвел глаза в сторону, он впервые за долгое время почувствовал себя не в своей тарелке, будто его раздели и разглядывают каждую крупицу души. — Я.. не знаю… я Авель. Бессмертный хмыкнул и закурил новую сигарету. — Интересно.. Авель. И долго ты тут пролежал? Ты знаешь хоть, что у вас на небесах происходит? — Не очень. — Авель постыдился своего незнания, но не спешил оправдываться, ведь сказать, что на нем ставят глупые эксперименты люди было до ужаса позорно. — Кто ты? Я чувствую, не простой бессмертный. — Это не имеет значения. Хотя… ты слышал о Всадниках апокалипсиса? Авель оторопел. Неужели? Парень, стоявший напротив, чуть поднял уголки рта: — У тебя на лице всё написано. Я Голод. Моя энергия влияет на других существ одинаково, вот только почему ты не теряешь сознание? Ты не простой ангел? — Нет… я могу рассказать свою историю, только, пожалуйста, расстегни ремни. — О чем ты? Я не знаю, зачем тебя прицепили к кровати, может, тому есть повод. Авель вздохнул и рассказал о детстве, как брат забрал его силу, как его притащили на землю, как его столько времени пытают опытами люди. Голод только стоял со скучающим видом и кивал, иногда смотря по сторонам. Когда Щавлик закончил, услышал только тихое: — Понятно… Голод подошел к ангелу почти в плотную, пригнулся и стал расстегивать ремни. От такой близости Авель весь напрягся, он уже успел потерять надежду, что Голод его освободит. Легкий запах сигаретного дыма, пороха и чего-то еще окутал Авеля, что тот неосознанно подался ближе. — Ты нюхаешь меня? Авель отвел взгляд, нахмурил брови от такой нелепости и прошептал: — Нет… — Я разучился общаться с кем-либо, мне всегда говорили держаться ото всех подальше, — вдруг начал откровенничать Голод. — Ты меня позабавил своим рассказом, но советую не переходить границы. Всадник заканчивал отстегивать ремни на ногах Авеля, от такой позы у ангела стали проноситься самые развратные мысли, ему это было неестественно, и к лицу предательски прилила кровь. Не только к лицу. Не дав Голоду закончить с последним ремешком, Авель подскочил и почти пополам согнулся на кушетке. Их лица оказались неожиданно близко, Голод отступил и уточнил: — В чем дело? — Ни в чем. Просто я давно не был таким свободным.. — Ты совсем не понимаешь своего положения, ангел? — Прости… ты единственный, кто помог мне. — Я ведь могу одним махом руки тебя прикончить, ты понимаешь? Лучше тебе держаться от меня подальше. — Но ты спас меня.. в отличие от остальных, у меня же больше ничего нет. — Ничего нет, кроме меня? Авель смутился: ведь точно, что же он такое сморозил? Голод ухмыльнулся и, потягивая очередную сигарету, подумал: а почему бы ему не поразвлечься? Чума ведь везде таскает с собой Киру, так чем Голод хуже? Будет хоть тот, кто не отключается при его появлении, не гонит его «уйти отсюда». — Эй, Авель. Не хочешь быть моей собачкой? — Заметив, как меняется выражение лица Авлика, добавил: — Пойми, ангел, это не предложение, я так тебя вежливо информирую. Авель вспыхнул. — Что? Его из одной тюрьмы заводят в другую? Чем он заслужил такую жизнь? — Что-нибудь еще, может, сделать? — разозлился Авел. — Не дерзи, я мог тебя убить или оставить гнить тут, так что будь благодарен и отработай свое спасение служением мне. Какое же низкое положение было у Авеля. Не забери брат у него силу, оказался бы он сейчас здесь, рядом с Голодом? — И как же я должен тебе отрабатывать? Ходить везде за тобой и веселить разговорами? — Можешь и не разговорами. Будешь делать всё, что я тебе скажу. — Да? Может, тебе еще и отсоснуть? Голод выронил сигарету. — Что ты сказал? — … — Авель сдерживался, чтобы не улететь от Голода, от своих позорных слов и мыслей, что преследовали его всё время, проведенное со Всадником. Это Голод на него так влиял или просто долгое одиночество? — Ну, знаешь, если желаешь, то хотя бы так докажи мне свою готовность подчиняться. — Я не хочу. Голод подошел ближе к ангелу, он был выше на пол головы, поэтому Авелю пришлось чуть поднять голову. — А что ты хочешь? Чтобы я что-нибудь с тобой сделал? Авель вмиг стал красным и отвернулся, но потом вновь с вызовом поднял глаза на парня: — Смеешься? И что мне за это будет? Голод поднял одну бровь. — Своих питомцев надо вознаграждать, поэтому что-нибудь получишь, как и полагается. Ангелок не успел даже предположить, о чем речь, как Голод резко развернул его и вдавил голову в кушетку. Нахмурившись, Авель без слов стал стягивать свои синие медицинские штаны, он уже приготовился «отключить» свой мозг от чувств, как постоянно и делал на всяких безумных экспериментах Донован, но в реальность его вернуло прикосновение ткани брюк кзади: Голод нагнулся, чтобы поднести руку к лицу своей новой игрушки. — Возьми в рот пальцы. Авель нахмурился, но приоткрыл рот, куда сразу скользнули тонкие нежные пальцы. — Вот так, не сложно же? — Голод чуть отстранился от Авеля и стал разрабатывать своего нового знакомого снизу. Тело Авеля резко напряглось, он зажмурился, пытаясь понять для себя новые чувства. Было странно, неприятно, но почему-то с каждым движением таз ангелочка неосознанно поднимался всё выше к Всаднику. Это не осталось незамеченным от Голода, его забавляла такая реакция своего дружка и, кажется, возбуждала. Он стал работать глубже и быстрее, а ангел от каждого движения начал чуть дергаться и вздыхать, всё чаще-чаще. Авелю понравилось! Он хотел просить еще и еще, но стеснялся показаться шлюханом перед бессмертным. В конечном счете Авель выгнулся, громче застонал и опустился на кушетку. Голод понял. Он отнес руку к стоящей в углу раковине и стал мыть, пока Авель, все еще не надевший штаны, лежал в своей жидкости и прятал в руки раскрасневшееся лицо. — Ты подниматься будешь? Как я посмотрю, тебе очень даже понравилось, Авель? Авлик закрыл глаза, ему было противно от себя и своей жизни, столько лет проходит в полнейшем унижении, грязи, и он должен мириться с этим, просто потому что иначе нельзя. Ему никто и не давал выбора. Вспомнилось прошлое: ведь так же выбора не давали и Каину, перед тем, как убить его. Теперь Авель понял ту злобу, что его брат держал на мир. Глаза стали блестеть. — Я задал вопрос, — Голод взял Авеля за волосы, как куклу, и приподнял. — Понравилось... — нехотя проговорил ангел. Тогда Всадник уложил Щавля на спину, до конца стянул штаны и лег сверху. Авель хотел его отодвинуть от себя, сказать «Не надо». Но в горле стал ком, он почувствовал, что скоро будет еще большее унижение, которое до конца доломает остатки чести. Голод прижался к нему и поцеловал, от внезапной нежности легче не стало. Он почувствовал, как внизу что-то упирается. «Вот чеерт, — подумал Авель, — почему мне это опять нравится?» Голод спустил свои брюки, на что Авель чуть раздвинул ноги и застонал. — Ты где такому научился, в шлюшем доме? — Голод сильнее вжался в Авеля. Авень снова смутился и прикрыл глаза: — Да нет… давай уже быстрее. Голод не стал зря время терять и приступил к ритмичным действиям. Авель сощурился, чуть постанывая. — Нравится? — спрашивал между делом Всадник. — Может, мне тебя пометить, чтобы ты к другим не полез, м? Голод начал попутно оставлять «отметины» и поцелуи на коже Авля. Тот же стал двигаться в такт Голоду, чуть не закатывая глаза от удовольствия. В это время до Всадника долетел какой-то шум внизу: люди увидели выбитую дверь и пошли проверить. «Черт, надо поторапливаться», — пронеслось в мыслях у Всадника. Голод ускорился, заставляя Щавеля стонать чаще и громче, почти переходя на крик. Они закончили той самой жидкостью почти одновременно, после чего Всадник сразу поднялся, закурил, и незаметно для Авеля куда-то исчез. «Может, оно и к лучшему?» — подумал Авель и, давая себе отдохнуть, прикрыл глаза. Небольшой шум в ушах после такого бурного экстаза прошел, и теперь уже Авель услышал чьи-то крадущиеся шаги. Толпа. Это отряд. Но было уже слишком поздно. Авель успел только приподняться, как из-за двери выскочили военные, направляя оружие, заряженное знакомыми зелеными шприцами. За ними вышла Донован, рассмотреть обстановку. — Что здесь произошло?! — ученая была в бешенстве, что они не уследили за почти единственной возможностью изучать тело бессмертных. Она вышла вперед, пока охранники держали на прицеле ангела. Авель согнулся, пряча свои естественные места руками и взглядом выискивая штаны. Донован остановилась перед парнем и.. нервно рассмеялась. — Это что, шутка? Никогда не поверю, что людей создавали по вашему образу и подобию, — говорила она сквозь немного хриплый смех — не знаю, как ты освободился, но первым делом не бежать, а начать удовлетворять себя..! — Я не делал.. — Молчать! Из-за резкого движения ей по-обыкновенному пришлось чуть поставить челюсть на место, после чего командирским тоном произнесла: — Вы, подойдите и привяжите его. Ты, Даниэль, подготовь раствор, — наконец она повернулась к Авлю, — а ты.. не смей даже рыпаться, не то нарвешься на яд. Голого Авеля, лежащего в своем и чужом белом соусе, привязали. Похоже, кошмар всё еще не закончен…