Мальчики тоже плачут

Слова клятвы о предстоящим браке глубоко засели в неокрепшем юношеском сознании и не то чтобы он хотел от них избавиться, наоборот — Фред ими явно упивался. Навязчивые сценарии их будущей жизни постоянно прокручивались в его голове: у них обязательно будет трое детишек. Два мальчика и одна девочка — старший будет жутко походить на мать своими умными глазками, но вот рыжие волосы и бесчисленную россыпь веснушек всё-таки унаследует от отца. Следующими родятся брат и сестра — королевская двойня, тут характер явно будет отцовским, кому-то же придётся продолжать кошмарить Хогвартс — он и дядюшка Джорджи будут бесконечно ими гордиться. По тёплому солнечному дому будут носиться три кудрявые рыжие макушки — топот маленьких ножек удивительно совпадёт с ритмом его собственного сердца. У них будет домашняя библиотека с большим окном. Сразу под ним — небольшой мягкий диванчик в окружении зелёных растений. По вечерам в закатном солнце Гермиона, уютно усевшись, читала бы книгу тихим мелодичным голосом. А Фред, словно майский кот, развалился бы у супруги на коленках и грелся в солнечных лучах. Конечно, именно в такие моменты настоящей идиллии к ним прибегали бы дети с криками из-за того, что снова что-то не поделили, Фред принимался бы их щекотать до приступа детского хохота — звонкого и заливистого. Никто не был в силах забрать его маленький мирок грёз. Каждый раз, когда ему было плохо, он погружался в него с головой, выдумывая всё новые детали их повседневной жизни. Эти мечты дарили ему болезненное умиротворение, от которого реальность была всё более невыносима. Но Фред умеет ждать, он уверен — ещё чуть-чуть и всё это станет его настоящим. Он делился с близнецом своими планами — засыпая на соседних кроватях, шептал тому, как назвал бы свою дочку.

***

В гостиной Гриффиндора было темно, лишь в камине ярко и уютно пылал огонь. Фред лениво развалился в кресле, когда с обеих сторон на подлокотники кто-то бесцеремонно уселся. — Мы посовещались с мистером Джорданом, — младший близнец чинно кивнул в сторону друга. — И пришли к выводу, что фамилия лучшего комментатора квиддича — это замечательный вариант имени для твоего младшенького сынули! — А как она гармонирует с именем старшего, — подхватил Ли. — Джордж и Джордан! Неповторимый дуэт! — Вы оба придурки, не будем мы называть детей в вашу честь, –рассмеялся Фред. — Не будь таким категоричным, братец! Что за бестолковая принципиальность? Фред растолкал парней локтями и поднялся на ноги: — У нас в семье будет царить демократия, без совещания со своей драгоценной жёнушкой, я решения не принимаю! — Оу, Фредди, ты ошибся в понятиях… Какая демократия? Ты безнадёжный каблук! — следом в Джорджа полетела подушка, угодив прямо в его веснушчатый нос. Декабрь, 1994. Фред уже успел закупиться в Хогсмиде рождественскими подарками — на том, что предназначался Гермионе, под красной атласной лентой лежала традиционная записка: «Моей будущей супруге». Это одна из немногих вольностей, которые он мог себе позволить. Уизли старался не перегибать палку с открытым проявлением своих чувств, подмечая моменты, как девочка порой воспринимает подобное, как насмешку над собой с его стороны. Он хотел дать ей понять, что он помнит данную ей клятву, что не отказывается от неё. Кажется, у Грейнджер с намёками было туго — она сходу приняла предложение Крама, согласилась стать его спутницей на балу. Не замечая, как в стороне с букетом красных камелий стоит другой юноша — глядит пустыми глазами на новообразовавшуюся парочку. Надежды рухнули окончательно вместе с выпавшими из рук цветами. На тайном языке цветов красные камелии означают глубокую любовь, стойкость и преданность: «В моём сердце пламя».