Город без названия

Сирена разрезала ночь, отражаясь эхом от промокших фасадов многоэтажных домов. На каталке в скорой лежал мужчина лет шестидесяти с посеревшим лицом. — Фибрилляция желудочков! — Заряжаю. Разряд. Фельдшер снова приложил мешок Амбу. Рей быстро ввел шприц с адреналином. — Заряжаю. Разряд! — Пахло озоном, дождем и отчаянием. Фельдшер продолжал компрессию. Грудная клетка мужчины ритмично приподнималась. Но ритм сердца восстановить не удалось. Рей смотрел на экран. — Асистолия. В груди просыпалось то особое ощущение. Он знал, что стоит только коснуться этой грани внутри себя, и сердце мужчины снова запустится. Он еще здесь. Рей может его вернуть прямо сейчас. Одно невесомое касание, и смерть отступит… Рей сжал кулаки и про себя твердо сказал: «Нельзя. Без чудес. Я — человек». И уже вслух, глухо: — Еще адреналин. Время растворялось в равномерных толчках компрессии. На мониторе — все та же асистолия и тонкий безнадежный писк. — Еще. Две минуты. — Ритма нет. Рей медленно выпрямился, снял перчатки, бросил в контейнер. — Иногда просто не судьба, — фельдшер пожал плечами. А Рей кивнул и ровно проговорил: — Время смерти шесть пятьдесят три. Он стоял несколько секунд неподвижно, чувствовал — граница все еще рядом, совсем близко. И отступил. Сделав тот же выбор, который совершал раз за разом. Без чудес. Сирена смолкла, а мир продолжал жить дальше, будто ничего не случилось. *** Рей вернулся на станцию и сдал машину. Запах дождя просачивался в коридор каждый раз, когда кто-то открывал наружную дверь — фельдшеры и врачи спешили, принимали смену и уезжали на вызовы. Рей переоделся и присел в маленькой комнате отдыха. Не мог себя заставить поехать сейчас домой. Он узнал ее шаги еще раньше, чем увидел, кто к нему подошел. Эмили. Она несколько лет работала фельдшером в его бригаде, пока сдавала экзамены на подтверждение диплома. Талантливый врач, но она приехала из другой страны, и таковы правила. Месяц назад ее мечта наконец-то осуществилась. Аромат кофе приятно защекотал ноздри. Густой, маслянистый, с легкими ореховыми нотками, а не тот кисловатый, из автомата. Эмили признавала только сваренный собственноручно, у нее на все были свои правила. В его руку опустился горячий стаканчик-крышка от термоса. — Под конец смены… — Рей услышал ее чуть резковатый голос с едва различимым акцентом, но так и не смог поднять головы. Адреналин схлынул, и взамен навалилась апатия. — Если уж ты не вытащил, никто бы не смог. Рей вяло кивнул в ответ. Коллеги могли бы завидовать его статистике, однако он вызывал у них только тихое уважение. Стоило ему заговорить, родственники, еще минуту назад кричавшие от страха и бессилия, замолкали и отходили в сторону. Даже самые сложные пациенты переставали паниковать — ловили его голос, дышали в заданном ритме и больше не спорили. — Знаешь, а тебе хуже, чем нам… — задумчиво проговорила Эмили, и Рей от неожиданности моргнул. Что она имела в виду, отделяя «его» от «других»? Он медленно поднял на нее озадаченный взгляд. — Ты редко теряешь, Рэй. Очень редко. И каждый раз переживаешь так, будто в первый. — Она всегда говорила прямо, как думала. Иногда получалось излишне резко, но зато честно, и Рею именно это в ней и нравилось. — Мы привыкаем. Это неизбежно. А ты — нет, — она сердито дернула плечом. — Вот в чем беда. Это делает тебя чертовски хорошим врачом, но и имеет свою цену. Рей снова опустил взгляд на кофе и ничего не ответил. Он знал все об этой цене. Иногда он сам не понимал, как вообще до сих пор держится. Но и сейчас выбрал бы то же, что и двадцать лет назад. И выбирал бы снова и снова. Он хорошо помнил… *** Воздух тогда так же пронзительно пах дождем. Первое испытанное ощущение, еще до того, как он открыл глаза. А следом на лицо упали холодные капли. Он огляделся, ошеломленный шумом Города. Еще не успел ничего толком понять, как задрожал — накрыла паника — он не ощущал обычной связи с системой. Он не понимал, почему он здесь, и решил, что за ним обязательно скоро придут, просто нужно немного выждать. Вот можно пока спрятаться от дождя на автобусной остановке. Одежда и обувь на нем были теплые, но спустя время он все равно замерз — в первую очередь онемели руки. И Рей (тогда его, конечно, звали иначе) впервые понял, как в человеческом теле ощущается холод. Но он все еще терпеливо ждал. Подъехал автобус. Ребенок неловко шагнул с подножки, упал и заплакал. Рей встрепенулся, но женщина рядом уже помогла мальчику подняться, обняла, что-то тихо проговорила. Тот обнял ее в ответ, прижался, и после этого быстро вытер слезы. И от расцветшей на его губах улыбки у Рея странно потеплело в груди. Шло время, но никто не приходил. И тогда он понял, что придется самому искать путь обратно. — Ты чего здесь сидишь? — Голос прозвучал так резко и строго, что Рей вздрогнул, поднимая голову. Совсем молодой парень хмуро смотрел на него из-под свисающих на лицо спутанных каштановых прядей, очевидно призванных скрыть желтеющие на скуле синяки. — Я… жду… — только и смог выдавить Рей. И в первый раз услышал свой человеческий голос. Он звучал очень непривычно и странно. Парень прищурился и фыркнул. — Чего? Встречи с пневмонией? — он бесцеремонно схватил Рея за запястье и потянул. Прикосновение вспыхнуло в голове фейерверком, кожу буквально обожгло. Рей дернулся, ошеломленный касанием чужих горячих пальцев. — Тоже сбежал? — парень кивнул, будто подтверждая свою догадку, но больше к нему не притрагивался. — Пойдем. Мне сказали, что там помогут. — Он неопределенно махнул рукой и уже двинулся вперед, но вдруг остановился, сморщился, схватился за живот. Но постояв и отдышавшись пару секунд, снова решительно шагнул вперед, а ошарашенный Рей послушно пошел за ним следом. Они шли по улице вдоль мокрых витрин магазинов. — Отчим, он полицейский. У него свои методы, — деловито рассказывал парень. — Считает, что с кулаками лучше доходит, — он замолчал на секунду, выругался сквозь зубы, сплюнул на тротуар, а потом продолжил: — Мать видит все. Просто… делает вид, что нет. И пьет. По-тихому, чтобы никто не заметил. Он вдруг ускорился, словно боялся остановиться. И Рей тоже невольно за ним прибавил шаг. — Поступил в колледж. На медбрата. Еле-еле прошел… думал, ну все, выбрался из этого дерьма. Но на днях этот… Короче, нормально так приложил. И я решил — все. Хватит. — Парень вдруг засуетился и прямо на ходу полез в рюкзак. — Есть хочешь? — не дожидаясь ответа, он достал булку, разломил пополам, протянул половину Рею. — До ночлежки дотянул. Там сказали… есть место. «Там у тебя будет шанс», — передразнил он чужой голос. — Вот иду. Рей молча слушал, шел рядом, жевал булку. Он не знал, что сказать, но чем дальше они шли, тем сильнее его поражало, как эта история отзывается в нем — лишает слов, вспыхивает неожиданным, почти пугающим набором эмоций. Он пытался их осознать — гнев, страх, тоска, сострадание, — но поначалу просто не успевал. Сердце то бешено билось, то сжималось так, что перехватывало дыхание, руки дрожали. Как будто чужой человеческий опыт перетекал напрямую в его нервы. Они свернули за угол и вышли на площадь к Храму. Величественный и суровый, из темного от влаги камня, с узкими строгими прорезями окон и уходящими вверх ступенями. Внезапный глубокий звон колоколов прорезал тишину дождя. Рей замер. Вот его шанс вернуться. Почувствовал, как изнутри идет импульс. Стоит просто подняться по этим ступеням, войти под свод, и он снова станет частью целого. Его увидят. Узнают. Заберут обратно. Вот только эта мысль его больше совсем не радовала. Он вспомнил холод дождевых капель на коже. Вкус булки. Улыбку ребенка на автобусной остановке. Сердце пропустило удар. «Тоже сбежал?» — спросил его парень, не подозревая, как близок он к истине. Раньше Рей действовал без колебаний, не имел возможности выбора. А сейчас он впервые ощущал себя кем-то отдельным. Это чувство было новым и таким острым, что он не хотел его отпускать. Он не готов был отдать назад даже гнев и тоску, такие пугающе сильные, но такие человеческие и настоящие. — Ты идешь? — парень снова смотрел на него, прищурившись. — Иду, — кивнул Рей и отвернулся от Храма. Когда они подошли ко входу кирпичного здания Центра, парень замедлил шаг, затем снова согнулся, уцепившись рукой за перила. — Эй… — выдохнул Рей, подхватывая его под руки. Парень тяжело дышал, перемежая вдохи хрипами. Синева проступила на губах, виски покрылись потом. Он обмяк. А Рей вздрогнул от болезненного потока ощущений, и даже в таком состоянии понял — парень умирает у него на глазах. В мире Рея смерть служила лишь переходом. Здесь же она выглядела чем-то окончательным и неотвратимым. Из здания выбежали люди, зашумели. Парня уложили на крыльце, и кто-то из персонала стал оказывать ему первую помощь. Рей стоял рядом, до побелевших костяшек сжимая в руках рюкзак. Грань была близко, стоило только коснуться, он бы вернул парня. Он уже потянулся… и тут же явственно ощутил, что канал открыт. Его увидят, найдут. «Без чудес. Ты сам выбрал быть человеком» — Рей отдернул руку. Скорая приехала слишком поздно. Когда двое медиков подняли носилки и скрылись в дверях машины, Рея увели в здание, усадили на диван и сунули в руки стакан чая. Женщина с усталыми глазами присела с ним рядом, и он дернулся от неожиданности, разлил горячий чай и уронил рюкзак. Вещи и документы рассыпались. — Меня зовут Сара, — мягко сказала она, быстро собирая вещи с пола. — Вы пришли вместе? Рей кивнул, с недоумением разглядывая горящие от кипятка пальцы. — Знаешь его имя? — Мы встретились там. На остановке. Он не назвался. Сказал: здесь помогут… — голос сорвался, Рей все еще не привык к его звучанию. Он откашлялся и стал торопливо рассказывать, что говорил ему тот парень. И об отчиме, и о матери, и о колледже. Он хотел, чтобы эта женщина все узнала и поняла, чтобы смерть не осталась без ответа. Эмоции захлестывали, и теперь Рей сам сбивался и путал слова. Но она внимательно слушала, не перебивала и только медленно крутила в руках поднятую с пола карточку с фотографией. Когда он закончил, она серьезно посмотрела на него и сказала: — Вот что, Лиам. Главное, помни, теперь ты в безопасности. Рей ошеломленно заморгал на неожиданное обращение, увидел карточку в ее руках и тут же понял — она приняла его за того погибшего парня. Он открыл уже рот, чтобы возразить, но не успел ничего сказать. В комнату вошел мужчина с приветливым лицом. — Ну что тут у нас? Привет, я Марк, — он кивнул Рею. — Отчим-полицейский, — женщина скривилась и передернула плечами, протягивая ему карточку. «Вот сейчас…» — Рей задержал дыхание. Мужчина же взглянул на документ и сочувственно улыбнулся, а потом очень серьезно проговорил: — Лиам Портер, не бойся, мы тебя защитим. Он тебя не достанет. А если захочешь, можешь даже потом сменить имя. И Рей выдохнул, а потом судорожно сглотнул, не найдя в себе сил спорить. Когда все бумаги были оформлены, его отвели в отдельную комнату, дали сухую одежду. Он сел на кровать, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Потом огляделся. На стене висело небольшое зеркало. Рей медленно подошел и впервые посмотрел на свое отражение. На него смотрел испуганный подросток лет семнадцати. Длинные каштановые волосы, светлая кожа, карие глаза… как и у того несчастного парня. Подбородок и овал лица тоже были похожи… Вот значит как. Что это было, ошибка или знак? Рей поднял руку, и двойник в зеркале повторил его жест. Странно и страшно, но это была его собственная жизнь, и он впервые ощущал себя настоящим, живым, человеком. *** Рей моргнул, звук открывшейся двери вернул его в комнату отдыха. Кофе в его руках еще даже не успел остыть. Маленький телевизор привычно бубнил утренний выпуск новостей. — Это уже третья за неделю «спокойная» смерть, как ее окрестили в СМИ, — ровно проговорила диктор. — Полиция пока отказывается связывать эти случаи, но эксперты отмечают необычное выражение на лицах умерших людей… Рей застыл. Третья смерть? Горло сжало и перехватило дыхание. — Что там еще за выражение? — зевая, бросил фельдшер из его бригады, размешивая сахар в стаканчике с кофе. — Лицо, как у спящего. — Рей не разобрал, кто именно из коллег ему ответил. Он сосредоточился на том, чтобы не разлить кофе. Руки дрожали. — И непонятна причина смерти, даже судмедэксперты сомневаются. — А, так был у нас такой. Рей, помнишь? — фельдшер обернулся к нему. Рей натянуто улыбнулся и быстро спрятался за кофе, сделав большой, обжигающий глоток. Знакомо, чисто и слишком «правильно». Это ведь не случайность. Это — поиск. Он сидел неподвижно, не в силах шевельнуться, понимая: они все же пришли. Ошиблись адресом. Пока. Но скоро найдут правильный.