Город без названия

Правильнее было бы затаиться, но ведь погибли люди, и погибнут снова, и это сводило Рея с ума. Он отложил книгу, честно признав, что за последний час не прочитал и страницы: взгляд скользил по строчкам, но смысл в голове не задерживался. Рука сама потянулась к телефону. Ему повезло, сегодня дежурила Нина, когда-то они работали в одной больнице, знали друг друга много лет. Через полчаса он уже заходил в здание Судмедморга. Нина заказала ему пропуск и сама встретила на проходной. — Привет. Она никогда явно не демонстрировала, что ее симпатия давно уже перешагнула порог дружеской, но Рей это чувствовал. Он знал, что многие женщины-коллеги мечтали о «симпатичном докторе». Но отношений на работе он себе не позволял. И, если уж быть честным, редко позволял их и вне работы. Сблизившись, ему бы пришлось каждый день скрывать все свои странности: Рей не старел, а раны на его коже затягивались слишком быстро. Он очень хорошо усвоил, что если человеку показать правду, он отшатнется, не сможет справиться с этой информацией. Поэтому недоговаривать и не показывать было намного проще и безопаснее. — Привет, Рей, — с улыбкой кивнула Нина. Всегда строгая, подтянутая, с идеально собранными волосами, рядом с ним она неожиданно вспоминала, что все еще умеет улыбаться. — У меня к тебе неофициальная просьба, — негромко проговорил Рей, когда они уже вошли в прозекторскую. Он постарался за улыбкой спрятать свое волнение. — Можешь показать, что у тебя есть по этим «спокойным смертям»? — Неофициальная, значит, — она окинула его внимательным взглядом. — Заключения я тебе показать не могу. Но можешь поверить, Рей, там совсем ничего. С Бриджесом я работала сама. — Нина покачала головой. — Знаешь, такое хорошо смотрится в кино, но не на твоем столе… — она передернула плечами. — Ничего? — Рей почувствовал, как вдоль по позвоночнику побежали мурашки. — Ни токсинов, ни скрытого кровотечения? Она на секунду посмотрела в сторону холодильников. — Будто тихо уснул и не проснулся… — и устало добавила: — Ненавижу такие дела. Рей медленно выдохнул: — Джонатан Бриджес… — …был здоровым мужчиной сорока двух лет, — кивнула Нина. — В карте ни хронических заболеваний, ни тяжелой наследственности. Последний визит к врачу — год назад. Менял права. Она посмотрела на Рея более пристально и прямо спросила: — Ты ведь решил, что это убийство? Рей опустил взгляд, а Нина шагнула ближе. — Рей, я работаю десять лет. Я видела множество смертей. И я могу отличить насильственную смерть от естественной. Здесь этого нет. Здесь вообще ничего нет, черт побери! Будто жизнь… просто погасла, — она судорожно втянула воздух, — и ты же поэтому и пришел. Что ты знаешь? Рей поднял глаза. В одно мгновение он даже хотел ответить, открыть хоть часть правды, но… Он не мог ей сказать, что из-за него погибли люди, и если Посланник снова ошибется адресом, погибнут еще, а если не ошибется — следующим будет сам Рей. — Я… я должен понимать, что происходит, — он постарался произнести это уверенно и ровно. Нина смотрела на него долго. Он молчал, и она больше ничего не стала спрашивать. — Хорошо, — вздохнула Нина. — Если будет что-то еще, что меня смутит… я тебе позвоню. — Спасибо, — тихо отозвался Рей.

***

Ник нажал кнопку кофемашины. Обычно перед работой он любил зайти в соседнюю кофейню и поболтать за чашечкой кофе, но после смены владельца и нового персонала он туда больше не заглядывал. И не заглянет, во всяком случае, пока у них не сменится бариста. Пока две тонкие струйки наполняли чашку отличным кофе, а воздух — восхитительным ароматом, Ник медленно окинул взглядом свою галерею. Все начиналось с небольшого подвала. Он купил его после первой удачной сделки, когда ему в руки попала вещь, оказавшаяся куда древнее и ценнее, чем он предполагал. Позже он выкупил и первый этаж над подвалом. Теперь здесь было пространство с мягким светом витрин, фактурой эбенового дерева, с тонким ароматом дорогих сигар и коньяка — официальная галерея для коллекционеров, инвесторов и просто любителей редкостей. Подвал Ник держал для хранения эксклюзивных экспонатов, тех, что дышали памятью и предназначались для особых, понимающих в этом толк покупателей. Также там располагалась и комната переговоров с мягко-бархатными тенями, где люди быстро расслаблялись и не боялись обсуждать лишнее. С чашкой в руках Ник устроился на удобном диване и щелкнул пультом. Шел выпуск новостей: — Это уже третья за неделю «спокойная смерть». Полиция отказывается связывать эти эпизоды, но эксперты вновь отмечают одно и то же выражение на лице умерших: словно человек просто уснул, — деловито проговорил диктор. Ник замер. Внутри кольнуло отчаянно знакомое ощущение, из тех, что лучше не вспоминать… Третья… Это было нехорошо. И пора с этим уже разобраться. Ник достал мобильный, пролистал контакты и остановился на одном без имени: три точки и картинка-эмодзи в виде лупы. Нажал вызов. — Нужно пробить троих. «Спокойные смерти» из новостей. Нужны адреса, фамилии, в общем все, что сможешь узнать, — негромко сказал он, едва дождавшись короткого «да?». — И давай сегодня без нравоучений. Кое-кто задолжал. Ничего личного. Отрабатывай. — Ник усмехнулся. — Но с меня ужин, — все же смягчился он и положил трубку. К ценным источникам информации он всегда относился очень бережно, ценил и по возможности баловал. Спустя полчаса, уже после второй чашки кофе, телефон мелодично сообщил ему о новом письме. Ник быстро пробежал глазами информацию: фотографии, фамилии, адреса, места работы. Джонатан Бриджес. Он назвался человеком искусства и не соврал. Оценщик частных коллекций. Они пили кофе и говорили о редком зеркале, которое в итоге так и осталось висеть у Бриджеса на стене. Ник предлагал за него хорошую цену, у него уже был покупатель, но Бриджес не хотел денег — взамен он желал получить пару легендарных обручальных колец. Непростая вещица, и история у нее была любопытная. Спустя годы после смерти тайно обвенчанных и разлученных влюбленных, кольца оказались в одной шкатулке и сцепились друг с другом намертво. Им приписывались разные чудесные свойства. И не зря. Ник явственно ощущал их особую, «живую» энергетику, благодаря которой они и заняли почетное место в недрах его подвала в ожидании особого покупателя. Бриджес рассуждал о чудесных кольцах с небрежной улыбкой, но Ник ощущал его жадное нетерпение. Жаль, что сделка так и не состоялась. Вторая жертва — Эрик Фрай. Согласно досье: тридцать восемь лет, филолог, специалист по редким языкам, в том числе древним. Вглядевшись в приложенную фотографию, Ник сразу же его вспомнил. Молчаливый и подчеркнуто вежливый мистер Фрай пару раз наведывался в галерею. Он явно что-то разыскивал, но обсуждать это отказался. И последний из тройки — сорокалетний учитель Стивен Грант. Репетиторство, частная практика… Ник «раздвинул» пальцами экран, приближая снимок, и вгляделся в лицо. По спине пробежал холодок — этого мужчину он тоже помнил. Тот был здесь вчера днем, искал что-нибудь «в подарок». Выбрал антикварное зеркальце и серебряный медальон. А сегодня он найден мертвым… Три странные смерти за одну неделю. Три человека одного пола и возраста, интересующиеся антиквариатом. Неужели и правда охота? Будто кто-то ищет его, примеряя на других ту же легенду, ошибаясь, но не останавливаясь. Ник отставил пустую чашку и посмотрел на свое отражение в резном антикварном зеркале. Внутри, под ребрами, шевельнулось, а воздух вокруг на секунду будто загустел. Отражение в зеркальной поверхности пошло волной, потом уголки губ двойника дрогнули, и он едва слышно зарычал. Ник отвернулся, решительно тряхнул головой и отвел рукой упавшие на лицо волосы. Затаиться сейчас — значит ждать, пока следующей целью станешь ты сам. Если «посланник» уже в Городе, Ник должен найти его первым.

***

Дождь почти закончился. Но в воздухе висела морось, из водосточных труб бесконечной рекой стекала вода. Терпкий аромат мокрых листьев приятно щекотал нос. Ник окинул взглядом аккуратный двухэтажный дом. При всей кажущейся простоте архитектуры, дома здесь стоили совсем недешево, а цены на аренду в этом районе легко спорили с ценами в центре. По данным из досье, покойный мистер Грант занимал квартиру под номером два. Жил он один, поэтому Ник нажал кнопку звонка первой квартиры, планируя для начала пообщаться с соседями. Послышались легкие шаги, и дверь приоткрылась. Выглянула женщина лет тридцати пяти с покрасневшими и растерянными глазами. Она зябко куталась в шерстяную шаль. — Добрый день, — поприветствовал ее Ник, понимая, что попал удачно. — Доминик Вален, владелец антикварной галереи. Я по поводу происшествия с мистером Грантом… Губы у нее немедленно задрожали. — Мне очень жаль, — как можно ровнее постарался продолжить Ник, не давая ей залиться слезами. — Мы с ним вчера заключили сделку, и я подумал, что, возможно, стоит предложить выкупить предметы обратно. Разумеется, если они не понадобились. Может, вы знаете контакты его родственников или наследников? — Стивен говорил, что он — сирота, никого из родственников в живых не осталось. — Женщина вздохнула и отступила в сторону. — Проходите. Я — Анна Торез. Те предметы… — она запнулась, снова проглатывая подступающие слезы, — …они у меня. В уютной гостиной с тяжелыми бархатными портьерами и изящной антикварной мебелью пахло кофе и какими-то травами, возможно, успокаивающими. На столе стояла раскрытая бархатная коробка — Ник узнал фирменную упаковку своей галереи. Рядом лежало зеркальце. — У меня есть второй покупатель, и он очень расстроен, что именно мистер Грант выиграл медальон и зеркало на аукционе… — проговорил Ник, присаживаясь в предложенное ему кресло. Он постарался, чтобы голос его звучал мягко, без нажима, с соблюдением приличий и будто заранее извиняясь, что приходится касаться подобных банальностей перед лицом смерти. Рука Анны скользнула под шаль и вытащила висевший на груди медальон. — Это было вчера вечером, — едва сдерживая слезы, стала рассказывать она. — Стивен просто пришел и положил их на стол. Он никогда не делал подарков. Наверное, можно сказать, что у нас были с ним отношения, — губы у нее снова дрогнули, — насколько это понятие вообще возможно для Стивена… Но вчера я не сразу поняла, что он был не в себе. Глаза… будто сквозь тебя смотрят. Положил коробочку и зеркало на стол, выдавил что-то про подарок, а потом развернулся и быстро ушел наверх. — И вы его больше не видели? — уточнил Ник. Он слушал очень внимательно, и все, что она рассказывала, звучало весьма тревожно. — Нет. — Она покачала головой. — Позже я поднималась к нему, стучала. Но он так и не открыл. И потом ночью такая гроза была… у него свет горел, и шаги я слышала. Он все ходил туда-сюда. А потом все затихло, а спустя какое-то время свет погас во всем доме. На минуту, может, две. Так было страшно… и еще эта гроза… — Она передернула плечами и посмотрела на Ника потерянно и как-то странно, а пальцы в волнении продолжали терзать медальон. — Стечение обстоятельств, — тихо проговорил Ник, мысленно отмечая: «Ощущение паники и сбой электроэнергии... Сущность даже не позаботилась о том, чтобы замаскировать свое появление. Интересно, кого же за ним прислали? Но как же посланник вышел на след? Через «живые» артефакты, больше вариантов нет! Они реагируют на силу и могут давать какой-то сигнал. В последнее время их было достаточно много, вот посланник и вышел на галерею». Ник настолько погрузился в свои мысли, что не сразу заметил, как взгляд Анны переменился. Она будто не могла отвести от него глаз, но при этом сама выглядела растерянно, словно не верила себе и своим мыслям. Ник достаточно видел такого и быстро привык… Что-то древнее, неконтролируемое вскипало сейчас у нее в крови: сначала желание, потом смятение, а следом нестерпимый стыд. Ник давно перестал принимать это на свой счет. Просто химия, остаточный шлейф той силы, от которой он отказался. Он давно научился выбирать правильно: тех, кто ничего от него не ждет. Кто сам ищет забвения на одну ночь. Тело к телу. Без имен, без вопросов. — Раз это подарок, о выкупе не может идти и речи. Извините за беспокойство, Анна, — он поднялся. — Может быть, останетесь… на кофе? — вдруг выдохнула она, слегка покраснев. Голос прозвучал тихо, но очень отчетливо. И мгновение спустя, будто спохватившись, она зажмурилась и закрыла рот рукой. — Простите, я… я не знаю, зачем это сказала. — Не беспокойтесь, — ровно проговорил Ник. — Вы просто очень устали. Всего доброго. — И, поднимая воротник пальто, он вышел за дверь. Небо снова плотно затянуло тучами. Ник сделал глубокий вдох. В воздухе стоял неуловимый запах, какой бывает только перед грозой. Он достал телефон, открыл досье. Эрик Фрай. Нужно проверить, не было ли и у него отключения света…

***

Дом, в котором жил Эрик Фрай, оказался двухэтажным современным таунхаусом, разделенным на четыре квартиры. Едва Ник открыл калитку, как из-за двери с цифрой «один» выглянул седой пожилой мужчина. — Добрый день. Вы к кому? — по-деловому спросил он, окидывая Ника цепким взглядом. — Доминик Вален, антикварная галерея, — произнес Ник, привычно используя выверенную интонацию, неизменно располагающую собеседника к разговору. Он повторил легенду, в этот раз о редкой книге, якобы приобретенной мистером Фраем, и добавил, что в связи с прискорбными обстоятельствами он готов выкупить ее обратно. Если родственники, конечно, будут не против. — Ох, да. — Старик потускнел прямо на глазах. — Бедняга Эрик. Он не был женат, да и родственников у него, кажется, нет. Такой приятный человек… был… хоть и не без странностей. Все книги, книги… — он покачал головой. — Я его все поддевал, что он квартиру в антикварную библиотеку превратил. Такая коллекция! Теперь вот думаю — куда все это пойдет? «Без жены. Без наследников. Коллекционер», — технично отметил про себя Ник. — Вы говорите, коллекция богатая? — спросил он со специальной тщательно дозированной ноткой профессиональной алчности. И вкрадчиво добавил: — Позволите взглянуть? Если собрание действительно ценное… возможно, я смогу помочь сохранить его целиком, а не по частям на торгах. Ник едва удержался от улыбки, видя, как старик заметался между долгом и искушением. Выбор — это всегда про людей, оставалось лишь задать границы. Но старик быстро решился, вздохнул и махнул рукой: — Да уж… хуже не будет. — Сходил за ключами, и они поднялись на второй этаж. — Вообще-то я не должен этого делать… — проворчал старик, тем не менее распахивая перед Ником дверь. — Тогда не нужно, — Ник остановился на пороге, вроде бы давая возможность старику отступить, но на самом деле еще больше его этим подталкивая. — Я сказал «не должен», а не «не могу», — тот криво усмехнулся. — Дверь не опечатывали. Только предупреждение повесили и ключи забрали. Но я вот один комплект припас — мало ли что случится, пока они будут ждать, объявится ли кто-то из родни. Так что смотрите, но руками не трогайте! Квартира встретила Ника ароматом старых книг и застоявшегося воздуха. Хозяин ее покинул, и она словно застыла во времени. Безликая просторная столовая с небольшой кухней, спальня… Ник прошел дальше и наконец попал в кабинет. Вот здесь все еще ощущалась жизнь. Книжные стеллажи тянулись вверх почти до самого потолка, плотно заставленные томами и аккуратно уложенными свитками. Два массивных стола скрывались под кипами рукописей и ровными стопками книг. Полумрак, созданный прикрытыми шторами, мягко окутывал комнату, и Ник включил фонарик на телефоне, чтобы себе подсветить. Пробежался взглядом по кожаным, потемневшим от времени корешкам, потом, не касаясь, провел раскрытой ладонью вдоль ряда книг. Серебристые и золотые буквы на корешках стерлись от прикосновений, но память за прошедшие века лишь напиталась эмоциями. Вот темно-вишневый переплет, кожа растрескалась у самого корешка. Старинный шрифт, «Сфера …», а дальше все померкло — не разобрать. Чуть выше — книга «Кодекс лунных отражений». Редкая, очень редкая вещь. Магический трактат XVII века, Ник хоть сегодня мог бы его продать, причем пришлось бы действовать быстро и осторожно — из-за такого клиенты легко потеряли бы голову. Какая сила! Ник ощущал стабильное и плотное излучение. Коллекция у мистера Фрая и в самом деле оказалась богатая. Одинокий, далеко не бедный мужчина, отсутствие близких, интерес к редким предметам, связь с галереей Ника. Тут даже опытный посланник запутался бы, кого именно из четверых нужно убить. И, чтобы случайно не промахнуться, решил выводить из строя одного за другим. Слишком чистая версия? Или нет? — Скажите, — Ник повернулся к старику, застывшему в раздумьях на пороге кабинета, — в ночь, когда мистер Фрай умер, свет не мигал? Старик растерянно захлопал глазами. — А вы откуда знаете? Электричество пропало минут на пять. Как раз в ту ночь. Но я тогда подумал, что это из-за удара молнии. Ник удовлетворенно кивнул. Можно было даже не сомневаться, что у Бриджеса окажется все то же самое. — И камера вышла из строя, — продолжал выкладывать растерянный старик, похоже, сам не очень-то понимая, почему все это Нику рассказывает. — Мы тут камеру над крыльцом поставили, так на записи на это время белый шум. Сбой камеры, белый шум. Все ровно так, как Ник и думал. Он уже шагнул к выходу из кабинета, когда зацепился взглядом за овальное зеркало в старинной тяжелой раме. Поверхность чуть дрогнула и пошла рябью, и Ник остановился. Осторожно шагнул ближе, но в сумрачном свете комнаты увидел только себя. Но спустя мгновение за его спиной проступила тень — прозрачные, невесомые крылья, дымкой проступающие по стеклу. И тут же яркой вспышкой пришло: за спиной доктора в отражении он видел такие же… только белые. Ник резко выпрямился, моргнул. Зеркало снова показывало лишь его самого и пустую комнату. Старик так и стоял в дверях в отдалении и, кажется, ничего не заметил. — Вы можете не волноваться, я выкуплю всю коллекцию, — негромко произнес Ник, направляясь к выходу. — О, это было бы хорошо, — довольно заулыбался старик. Ник протянул ему свою визитку — черную, на дорогой мелованной бумаге, с изящной серебряной монограммой в виде буквы V. — Позвоните мне, когда что-нибудь станет известно. — Думаете… он все же не сам умер? — шепотом спросил старик, когда они уже вышли из квартиры и спустились на улицу. Он кусал губы, а глаза его лихорадочно поблескивали. — Думаю, мистеру Фраю действительно лучше было не оставаться в ту ночь одному, — без тени улыбки ответил Ник, усаживаясь в машину. В голове настойчиво билась мысль: «Доктор Хейл. Пришло время нам с вами снова встретиться».