stream

      Свидание никогда не звучало чем-то интересным, особенно для того, кто трахал себя на камеру на ежедневной основе и выгибался в такие позы, какие некоторым кажутся невозможными.       Но вот он здесь.       И нервничает пиздецки, отбрасывая очередные джинсы в сторону, потому что кто ходит на свидание в гребаных джинсах. С его длинными ногами ходить только голым, но общество такое не одобряет, и Юнхо мир за это сильно осуждает.       — Юно, почему, блять, у тебя шмотки на люстре?       Да почему он должен знать, что корсет делает на люстре?       — Я ебу?       Уен зыркает и закатывает глаза, подпрыгивая, чтобы стянуть корсет и сложить его на полку. Откуда он знает, что корсет лежал там, Юнхо предпочитает не спрашивать.       — Мне нечего надеть.       — Тебе есть, что надеть, просто ты очкошник, — резюмирует, садясь на край кровати и перебирая валяющиеся куски ткани. — Вы о чем-то договорились?       Юнхо кусает губу и складывает руки на груди, залипая в одну точку. Да, договорились. Он серьезно идет на свидание с Минги. С тем самым Минги, с которым не раз оказывался в одной компании, пил и даже перебрасывался шутками, а теперь они идут в кафе «на самый сладкий кофе и еще более сладкий десерт», потому что Минги отказать невозможно.       Да, они договорились. Одеться так, как им обоим будет комфортно, но Юнхо хочет быть еще и красивым, — для себя или Минги — наплевать. Просто красивым.       Волосы пушатся, потому что он все еще не постригся, макияж легкий, но с акцентными темными губами, почти бордовыми, но и целоваться он не планирует, — если Минги зажмет его у стены и засунет пальцы в рот, Юнхо против не будет.       Но он абсолютно, блять, не понимает, чем дополнить свой блядско-красивый образ.       — Боже мой, нахер тебе столько шмоток, если ты их не носишь. Не знаю, трахайся в них, что ли. Хоть бирки поснимаешь, если не забудешь.       Уен бросает кучу черной ткани на другой край кровати, головой кивая, мол, давай-давай, надевай, и Юнхо даже не знает, откуда у него вся эта одежда, на которой и правда висят бирки.       На что он тратит свою жизнь?       Черные палаццо приятно облегают талию и спадают почти до пола, делая ноги еще длиннее, а рубашка в цвет прилипает к телу, как родная. Уен шуршит в украшениях, выцепляя невесть откуда взявшееся кольцо и старую цепочку с кулоном в форме капли, одним взглядом требуя надеть на себя.       Отражение в зеркале выглядит роскошно.       Элегантно, дорого и со вкусом.       — Минги обкончается, Юю.       — Думаешь? Тот самый, который видел, как ты трахал меня на камеру? Вот он? Просто потому, что я пришел? Не смеши, Уен-и.       — Послушай опытного человека, оболтус.       — О, старче—       Подушка летит прямо в голову, но Юнхо, даже смеясь, умудряется словить ее и бросить обратно, но уже точно попадая в голову Уена. С ним и правда легче. С Уеном всегда было так, как не будет с другими, — громко, шумно, развеивая опасения и страхи, которые жрут изнутри и снаружи. Юнхо ему благодарен так, как никогда не сможет передать словами, а сейчас — подавно, когда благодаря их выходке Минги сделал то, что сделал.       Отправил скулящее голосовое в катоке «Юнхо, это невыносимо, я хочу с тобой на свидание, пожалуйста, скажи да, иначе я повешусь на проводе от наушников, в которые ты только что стонал, и, к сожалению, ублюдок Уен прав, не от моих рук».       Конечно же, Юнхо не мог отказать ему.       Они договорились сходить в кафе при театре, где приятная музыка, дорогие десерты и виды, ради которых стоит одеться так, будто это самый важный день в твоей жизни. Отчасти, день правда важный.       Его не перестает грызть мысль о ботинках в дальней полке шкафа, которые пылятся слишком давно, забытые и никому не нужные.       — Где твои ботинки, Юно?       Уен.       — Ты тоже о них подумал, да? — качает головой, надевая носки и тапки — полы холодные, как сердце Снежной королевы.       Коробка почти падает Уену на голову, когда тот начинает мельтешить под ногами, и Юнхо злобно хмыкает, вслух произнося «бедняжечка, и как тебя только сильнее не приложило».       Каблук был тем, что Юнхо любит многие годы, но носит редко, будучи и без того высоким. И Минги он выше даже так, но сегодня… сегодня он позволяет себе быть еще выше, надевая ботинки и бубня «блядский замок». Черные и лаковые, они блестят в искусственном свете прихожей, делая Юнхо похожим на дорогую модель, а не того, кто сосет резиновые члены в обычный вечер вторника, закрыв шторы в комнате.       Уен стоит в стороне, держа на руке длинное пальто, и ждет, когда Юнхо заберет его, просовывая руки в рукава. Тяжелые. Юнхо давно его не носил.       — Не застегивай. В такси можно и так сесть, кстати, машина будет через семь минут.       Юнхо запихивает все нужное — немногочисленное — в карман и крутит ключи на пальце, дожидаясь, когда Уен оденется и найдет потерянный кошелек, непонятно зачем вытащенный из кожаной куртки. Сумасшедший.       Стук каблуков приятно ласкает слух, а ухмылка растягивает губы. Минги и правда ждет сложный вечер — Юнхо не жаль.       Дорога долгая. Они выбрали место, неудобное для двоих, но красивое и интересное, и Юнхо позволяет себе залипнуть в телефон, листая ленту инстаграма, пока не получает звонок от Минги.       — Хэй, — тихо бормочет Юнхо, откидывая голову на подголовник. — Ты в пути?       — Да, — хрипотца такая сладкая, что у Юнхо живот скручивает. — Уен уже написал мне пару десятков угроз, что сделает, если ты приедешь домой без настроения.       Юнхо улыбается как-то устало и закрывает глаза, слушая шум в трубке.       — Правда? Отпустишь меня домой одного, Минги-я?       Громкий выдох соблазнительный. Минги всегда теряется, когда с ним флиртуют, и Юнхо планирует пользоваться каждой возможностью, чтобы получить его для себя во всех возможных смыслах.       Минги только на видео и стримах альфач-террорист — в жизни он больше потерянная большая кошка, которую нужно держать за лапищу и вести за собой. Юнхо ломает от контрастов, стоит представить того Минги, что вчера хрипел во время стрима, зарабатывая очередную сумму, и того Минги, который три недели назад тащился за Саном и ныл о ценах на любимые чипсы.       Господи, да что с ними обоими не так.       — Если ты позволишь, Юно-я, я тебя не выпущу из спальни, — замолкает на секунду, — и рук.       — Нежно, Минги-я, — смеется тихо, не желая нарушать комфорт в такси.       У разговоров по телефону, ночных поездок по Сеулу в такси и песне по радио есть своя атмосфера, которую портить совсем не хочется. Юнхо не нужно видеть, чтобы знать, сколько неоновых вывесок их встречает по пути, сколько машин едут по обе стороны дороги и сколько уставших и счастливых людей ходят по дорогам.       — Для тебя будет так, как захочешь.       — Ты кошмарный романтик, знаешь? Мне нравится.       — Правда? — мычит. — Тебе так много всего нравится, что мне скоро понадобился завести отдельную тетрадь, чтобы ничего не забыть. Напомнишь, если я забуду что-нибудь?       — Обязательно. Я буду через пять минут.       — Жду у входа, щеночек.       Юнхо задыхается и отодвигает телефон от уха, в шоке смотря на экран телефона, где Минги уже сбросил звонок. Ублюдок. Хитрый и гадкий ублюдок, не заслуживающий и стоять рядом с Юнхо после такой выходки.       Такси останавливается на парковке, тормозя ближе к кафе, и Юнхо благодарит водителя, оплачивая дорогу и вдыхая полной грудью, наконец оказываясь на улице. Прохладный воздух щиплет щеки и нос, а знакомый запах духов ударяет в нос слишком неожиданно.       Длинное пальто, классические брюки и фиолетовая шелковая рубашка, которая ломает в Юнхо что-то, чему нет названия. Как же хорошо этот ублюдок выглядит в любой ситуации.       — Подумал, что цветы слишком банально, поэтому принес его.       Юнхо опускает взгляд на брелок в форме золотистой собаки и узнает в нем ретривера. Какая глупость, и как Юнхо рад.       — Хорошенький. Как назовем? — улыбается, забирая и прикрепляя к ключам, чтобы не потерять. — Как тебе Габи?       — Меня спрашиваешь? Он твой, Юно, тебе и решать, но Габи звучит хорошо.       — Ну, подарок ведь твой, — жмет плечами, наклоняясь губами к уху. — Спасибо.       Ладонь ложится на талию, надавливая и прижимая ближе. Юнхо выше. На добрых десять сантиметров выше, но чувствует себя маленьким и окруженным вниманием, когда Минги шепчет в самый уголок губ:       — Все для тебя, щеночек.       — Ублюдок, — выдыхает, отодвигаясь и беря Минги за руку. — Идем?

<3

      Иногда Юнхо забывает, что они с Минги — образованные люди, бывшие работники лабораторий — пусть и разных, — и вообще способны говорить не только о сексе и пошло шутить.       Минги любит искусство, и пусть Юнхо ничего в нем не понимает, с удовольствием слушает каждое слово, вероятно, выглядя комично, когда подпирает голову ладонями, смотря в глаза и кивая.       Кофе и правда сладкий, как голос Минги, рассказывающего о постановке, которую он очень хочет увидеть, но не может словить билеты, и десерт приятно тает на языке, как мог бы и Юнхо в больших сильных руках.       Сравнивать себя и Минги с едой пошло, но мозг работает быстрее, чем Юнхо того бы хотелось.       — Ты пялишься.       Юнхо кое-как отрывает внимание от губ Минги, смотря ему в глаза и видя тот взгляд, который у него бывает во время стримов. Не всегда — чаще Минги выглядит скучающим, чем заинтересованным, но иногда, когда Юнхо отправляет сообщения в чат, происходит настоящая магия.       Вот такой Минги на него смотрит прямо сейчас.       — Извини?       — Мне нравится внимание, — жмет плечами. — Особенно твое.       Черт поганый.       — Правда? — понижает голос. — Может быть, ты хочешь, чтобы я смотрел на тебя чаще? Или не только смотрел? На что ты готов, Минги-я, чтобы получить внимание?       Минги похож на сломанную куклу, когда Юнхо тянется к его руке, пальцами надавливая на вены на кисти, прощупывая пульс. Быстрый. Приятно. Хочется быстрее.       — Я возьму все, что позволишь, будь то взгляд или касания, — выдыхает, кивая в сторону запястья. — Блять, Юнхо, — шипит, чувствуя давление.       — С тобой всегда интересно, — откровенничает. — Ты разный. Бываешь грустным, веселым, игривым — никогда не знаешь, что ждет на экране, когда нажимаешь «присоединиться». Это подкупает. Тебя хочется любить, целовать, жалеть, трахать.       — Грубо, Юно-я.       Юнхо одними губами произносит «честно» и улыбается, когда Минги облизывает собственные. Он просто хочет его — здесь и сейчас, разложить при всех, под классическую музыку на фоне, чтобы Минги со стыдом вспоминал каждый удар сердца и несдержанный стон.       Но он выше низменных желаний — на публике.       — Хочешь нежно, Минги-я? Я могу быть любым.       — Хорошие щеночки ведут себя прилично, Юю.       Да пошел к черту.       — Поехали, Минги, иначе нас выведут за непристойное поведение.       Держать руки при себе сложно все те немногие минуты, которые они идут до машины Минги, приехавшего даже не на такси, что Юнхо удивило. Еще сложнее держать руки, когда бедра Минги совсем рядом, стоит лишь протянуть руку и—       Получить по руке.       — Эй.       — Не трогай, Юнхо. Пока я за рулем, веди себя прилично.       Горячо. Властный Минги — горячий Минги. Его хочется трогать только больше, но Юнхо умеет быть послушным, зная, что после получит больше, если потерпит. С Минги может и сложно, но он выглядит благодарным, когда его слушаются.       Юнхо в лучших традициях Человека-Паука готов на крышу полезть от мыслей о Минги, послушании и низком «щеночек», которым тот его одаривает весь вечер. От Уена звучало сладко, от Минги — возбуждающе до постыдного скулежа.       Ну, пожалуйста, когда они уже приедут?       — Мы приехали, — шепот на ухо. — Пойдем.       Минги отстегивает ремень безопасности свой и Юнхо, касаясь едва ощутимо, но напрягая тело еще больше, и всего кажется так много, что в пальто становится невыносимо жарко.       Дорога до нужной квартиры бесконечная. Юнхо пересчитывает ступеньки на лестнице, рассматривает стены и делает все, чтобы не пялиться на широкую спину Минги, которую хочется расцеловать.       Дышать становится тяжело, когда дверь квартиры захлопывается. Юнхо прижимается спиной к стене и стонет тихо, но слышно, когда Минги подходит вплотную, подхватывая под бедро и прислоняясь ближе. Они по-блядски твердые — оба, — и Юнхо скулит, впиваясь пальцами в плечи Минги, когда чувствует давление на бедре там, где его сжимают.       Даже через слои ткани рядом с Минги быть жарко.       — Я кончу через пять секунд, если ты не перестанешь меня так сжимать, — шепчет, откидывая голову и ударяясь затылком о стену. — Или убьюсь.       — Не надо, — смешок. — И того, и того.       — Ты не хочешь, чтобы я кончил? Ты жестокий, — смеется и стонет, получая укус за кадык. — И кто из нас еще собака?       — Оба, — бубнит, касаясь губами подбородка. — Поцелуй?       — Да просто возьми, черт.       Юнхо не уверен, что сможет после Минги целоваться с кем-то еще, потому что чувствует вкус малинового десерта и кофе с соленой карамелью, когда открывает рот шире и выгибается сильнее, всхлипывая на каждое движение.       Пальцы Минги ведут по бедру все выше, сжимая под ягодицей и прижимая ближе к себе. Они трутся друг о друга, и Юнхо уверен, что петтинг никогда не был его мечтой, но сейчас готов сказать «спасибо» даже за такой минимум, который рядом с Минги на минимум и вовсе не похож.       Впиваться в его плечи, проникая под пальто, особый вид удовольствия. Юнхо позволяет себе стянуть его ниже по рукам, пока ткань не застревает в районе локтей, ограничивая Минги в действиях.       — Как ты относишься к обездвиживанию, Минги-я? — вырывается.       — Ебанулся?       Юнхо смеется и, кажется, на секунду забывает, что у него член болезненно упирается в ткань белья.       — Немного, и все же?       — Хорошо отношусь, только без сюрпризов, щеночек.       — Обговорим, — кивает, снова требуя поцелуев и внимания к себе.       Конечно, обговорим, придурок, но позже, когда член не будет пробивать одежду, а ты не будешь прижиматься так близко.       — Идем в спальню, щеночек, у меня для тебя сюрприз.       — Надеюсь, сюрприз — это ты.       — И ортопедический матрас.       — С козырей идешь, Минги.       Хлопок двери сопровождается громким смехом и стоном, когда Юнхо ударяется локтем о косяк, и, может быть, теперь у них правда все будет хорошо.       Совместный стрим dark retriever yuyu и princess mingki запланирован на 10 вечера 5 октября