Гроза и штиль

У нас выдаётся несколько мирных дней на сбор, подготовку и доскональную разведку. "Затмение", если и подозревает, что их шестёрки не выходят на связь неспроста, пока не принимает никаких действий. За это время ряды "Белых Костюмов" пополняются ещё парочкой мелких банд и кучкой обычных гражданских – слушок об успешном рейде прокатился по району и вселил в них надежду. 580 Набранные Хоогуро варщики вовсю принимаются за работу. Несколько доверенных наркош дегустируют – вне стен поместья, конечно. Также есть знатоки даркнета и бегунки, прячущие по городу закладки. Последние – группка уязвимая, но, в отличие от нас, каннибалы не подмазывали легавым. Им стоит избегать лишь встреч с самими "затменцами" и стучать банде на тех, кому надо раздать пиздюлей. Кроме связей "Белых Костюмов", контрабандистка Укана подключает и свои – с поставками химии для мета. Она также делает заказ на оборудование для работы с RC-клетками и RC-депрессантом, на что уходит треть всего добытого нечестным трудом навара. Я такие цены видел в последний раз при разводе лохов на недвижимость. Заставляет вновь пожалеть, что мы не спиздили тот вертолёт. Готовых депрессанта и стимулятора добываем ещё на стороне – чтобы защищать базу, пока лаба не будет обставлена для Махоми. Что до нашей цели, тут мы сталкиваемся с небольшой накладкой – продвинутой сигнализацией и камерами. Ожидаемо, ведь компанию мы хотим обокрасть крупную, а химикаты там хранятся редкие. Радует одно – они ещё и дорогущие, так что вылазка должна окупиться. Мы с братанами ищем Сидзуки – авось, подсобит – но в комнате её нет. Находим у садовой дорожки. Сидит на корточках и счищает с бронзового льва немного зеленоватого порошка. Снова в пластиковую баночку. Я уж не любопытствую нахуя – вместо этого спрашиваю, сколько дней бы занял взлом сигналки и систем видеонаблюдения. - Дней? – Сидзуки приподнимает брови, будто её приняли за дилетантку. – Я управлюсь за пару часов. "Колесо" умеет работать во спешке, огонёчки. Отлично. Значит, обчищаем склад сегодня. 573 Признаю, человечек она полезный. Среди "Белых" нет хакеров её уровня. Сидзуки также просит нас добыть один химикат – реактив для работы с медью. Не взорвала бы тут чего со своими хобби... Позже, курим у стоянки перед поместьем. Тлеющие огоньки сигарет и сигар алеют во тьме словно какуганы. Нас не много, так как большая группа была бы очень заметна. Я взял с собой нескольких стрелков и бойцов, в числе которых Шосей и Наки. Ну, без последнего ни одно дело б не обошлось, кроме барыжьих. Близнецов я решил пока не трогать – пусть тренируются и отъедаются. - Нравится быть в банде, Наки? – интересна мне разница между нашими темками и дворовыми. Да и хочется знать, не сильная ли у него хандра по погибшей родне. Не тянет глушить веществами? Если заторчит – кто мне помогать будет? - Ваще балдею, братан! – всей зубастой лыбой показывает он, что киснуть и не думал. По крайней мере, сейчас. – Мечтал о такой тусе всю жизнь, отвечаю. К тому же, доставляет идти за сильными. В смысле... я и сам не вша подзалупная, но мне в кайф – быть полезным кому-то настолько крутому. Я прям чую, у тебя яйца из куинке-стали! И впервые вижу чтоб после пыток в "Кокурии" гуль сохранил эти свои стальные яйки. - Много сбежавших повидал? - Меня как-то по приколу позвали на групповое чё-то там... групповуху бля, - он ржёт, пуская табачный дым. – Звучало как "групповуха терпил" или что-то такое... - Групповая терапия чтоль? – вспоминаю я нужные слова. - Во, точняк! Там сидели два мозгоёба и кучка гулей сбежавших. Терпил, значится. Рассказывали всякий трэш, у меня аж нос от соплей заложило. И они все были какими-то... ождинаковыми, что ли. Не сопли, гули. Как жмурики ходячие. Ну, знаешь... как если б им сказали: "Ты – лох." И они поверили, - во взгляде Наки горит восхищение, пока я, закусив сигару, записываю слово "одинаковыми" в его блокнот. – Ты, братан Ямори... в такую хуйню не веришь. Видел бы ты как меня колбасило... 566 Я не спрашиваю где он пересёкся с психотерапевтами, чтобы не навести на себя подозрений. У "Колеса" их перебили, значит, мозгоправы левые. Может, сектанты. А может, пацан приходил туда давно, ещё сопляком. Ну нахуй, сам как-нибудь справлюсь... Покурив и выждав заветные пару часов, группа пересаживается в подогнанный специально для дельца грузовик. У нас есть подробный план всего комплекса, в том числе, нижних подземных этажей – нашей цели. Некоторые реактивы там хранят в холоде, так что мы тоже запаслись охлаждающими сумками. Водила приезжает на место и паркуется в узком, безлюдном переулке под окнами склада, откуда будет удобно перепрыгнуть. Странно, но камеры не показали где шастает охрана – уж не дрыхнут ли, трудяги усердные? Засечём – вальнём по-тихой. Мы же тоже "обороняемся", как "Колесо". Только заранее. Дом рядом со складом окрашен белым поверх длинных выпуклых трещин по всем стенам, как сосудов под кожей. Над головами протянулись чёрные струны кабелей. Где-то в жилых домах слышен капризный плач младенца и меланхоличная игра на гитаре. Парочка домушников лезут на крышу грузовика и ловко перепрыгивают через высокий забор с колючей проволокой. Карабкаются вверх по гудящей коробке вентиляции и выступам подоконников. Довольно быстро и бесшумно вскрывают окно, пока остальные стоят на шухере. - Там ремонтные работы, обойдите по соседней улице, - отгоняет один из братанов случайных прохожих. - А почему на вас маска? - Чтоб асбест не летел, хули. Шуруй, пока рак жопы не заработал. Я тоже мог бы бесшумно вскарабкаться и осторожно забраться в окно. Гули - лучшие воры и наёмники. Всё делаем аккуратно, с нашими-то навыками охоты. А таких как я часто недооценивают, считая неуклюжими. Пока не остаются без ценностей или жизней. 559 - Чисто, - шепчет один из домушников, подняв большой палец вверх, и я киваю водителю, мол, подъезжай к главным воротам. Пацаны пробираются внутрь и используют ключ-карту, которую раздобыл для нас мой знакомый – открыть дверь для грузовика и позволить заехать на склад. Внутри темно, площадка заставлена рядами стеллажей с ящиками, бочками и канистрами. Не та химия что нам нужна, но есть компоненты для мета. Троица братков остаётся, чтобы сгрузить несколько бочек и канистр, а после стоять на стрёме в ожидании остальных. Группа спускается в подземный этаж, поглядывая по сторонам и минуя лишённые света коридоры. Немного похоже на катакомбы двадцать четвёртого – там, конечно, о здешней чистоте можно забыть, но и о лампах не вспоминаешь. Не место для людей, с их дневным зрением. - Так и не встретили никакой охраны, - шёпотом подмечает Шосей, поправив ремни РПГ. – Не нравится мне это... Для вылазки он подобрал ракеты с малым радиусом – можно стрелять в помещениях склада. Но, надеюсь, они не понадобятся. - Где халтура, там халява, - отвечаю я. Пока всё только на руку нам. Двери отсеков закрыты на электронные замки, и мы открываем одну из них ключ-картой, словно рану - лезвием. Тусклые красные огоньки на замке меняют цвет на зелёный. Площадка – обширная, с высоким потолком, с двухэтажными платформами, немного схожими с теми, что были в башне. Без проблем находим канистры и бутылки с химией из списка. От некоторых – стойкая мерзкая вонь, хоть ещё и не схожая с RC-депрессантом. Кто-то из братанов случайно задевает плечом свисающую с платформы толстую цепь и звенья тихо позвякивают. От площадки ветвится закрытый коридор – секция холодильных камер хранения. Там есть свет, но приглушённый, мистически-синеватый. Стены, полки и прозрачные дверцы камер разрисованы узорами инея. Пар, клубящийся у нас из-под масок, похож на мутно-молочный туман, как киношный спецэффект. 552 - Ух, дубак, - ёжится кто-то из пацанов. Интересно, зачем весь этот склад "Затмению"? Чисто ради доли в оборотах "Рэн-Госэй"? Одна из полок украшена бутылочками со светящейся голубоватой жижей, идеально дополняющей местный колорит. Даже есть химикат, похожий цветом на радужки Махоми. Я гадаю, ядовитый он или радиоактивный... ...Снова думаю о ней. И вздрагиваю, заслышав шорох и возню за очередной закрытой - только уже на железный вентиль – дверью. - Эй? – доносится отчаянный скулёж с той стороны. – Вы не с каннибалами? Пожалуйста, спасите нас! Здесь так холодно! На нас ставят эксперименты! Я уже тянусь к двери, но Наки в ужасе машет руками: - Божественный Бро, не надо!! В кино так говорят монстры со щупальцами, чтоб их выпустили и дали напасть! - Наки, мы блядь сами со щупальцами. Шосей делает несколько шагов назад и наставляет на дверь дуло РПГ, недоверчиво хмурясь. - Я вас прикрою, братаны, только отпрыгивайте подальше. Кто знает, какие метаморфозы с ними сотворили. Во паникёры. Я выкручиваю колесо вентиля, всем нутром надеясь что дверь не откроется с лязгом. Тяну на себя. Толщина - сантиметров в двадцать. На моё счастье, железо лишь глухо и тоскливо скрежещет, являя глазам кучку бледных, замёрзших, тщедушных гулей в лабораторных халатах. Вернее... они пахнут почти как гули. Но есть нечто странное – будто примесь мускуса и сырой земли. И чего-то человечьего... 545 - Вы нас из ракетницы хотели разнести? – один из мужиков обиженно складывает брови "домиком". Остальные с облегчением выходят наружу, от дубаря подальше. Дрожат, растирают плечи. - Лучше перебдеть, чем недобдеть, - пожимаю я плечами. Не отчитывать же братву перед полуфабрикатами? – Вас-то каким хуем сюда занесло? Гули-не-гули рассказывают, что все они на самом деле – химики и лаборанты, работнички "Рэн-Госэй", попавшие под сокращение. Но вместо компенсаций их просто слили в утиль, то бишь, пустили на опыты какому-то безумному учёному – Акихиро Кано. - Каждый из нас вызнал, что компания работает с этими... гулями. Вот и избавились. Но раньше... мы не были такими как вы. Я изгибаю бровь. Братва хмурится и чешет затылки. - То есть? Они решают показать наглядно. Показать какуганы, но с бледно-серыми склерами. И, что ещё чудней... Лишь с одной стороны. Вторая – человечья. Плоды извращённого соития гуля и человека, полугули – явление крайне редкое. Я за всю жизнь встречал лишь одного - точнее, одну - когда был подростком. Тогда я ещё впервые встретил каннибала – соплячка жрала при мне труп мужика в разы больше неё. До сих пор помню этот косящийся с хитрецой мятно-зелёный глаз. Но метисы перед нами – дети неудачных экспериментов. Слишком хлипкие, на людей непохожие только запахом, чуть повышенными силой и RC. - Мы всё ещё можем есть привычную пищу, - сообщает один из них. – А вот гули "Затмения" питались нами... 538 - Что у них за учёный такой – Кано? – спрашиваю я. – Зачем превращать людей в... гибридов? - Мы не знаем, - зрелая женщина в очках горбится, зябко обнимает себя за плечи, но не от холода. - Он испытывал на нас какой-то препарат, что-то вроде мутагена. Многие от этого умерли – внутри них просто разрасталась биомасса... Нас же он счёл бесполезными. Странно... На кой хуй такие эксперименты "Затмению"? Пытаются выращивать себе жратву? Химики говорят, мол, хотели бы просто пойти домой к близким, но я советую забыть об этом – каннибалы быстро найдут сбежавших крысок, а "голуби" будут не прочь пришить или продолжить эксперименты. Для нас же они – проблема. Свидетели крупного грабежа. Могли бы убить всех прямо здесь... Но в памяти всплывают их должности – лаборанты и химики. Вздохнув, говорю что они теперь с нами – чтоб помогать Махоми и Хоогуро. Выглядят огорчёнными, но понимают, что вариант наилучший – пока живы "Затмение" и CCG, с гульей кровью никто не в безопасности. Быть в банде или в могиле – здесь выбор очевиден. Мы набираем оставшиеся химикаты в рюкзаки и сумки. Выставляем несколько нужных канистр и бочек у стены. И вдруг слышим звук закрывшейся электронной двери. - Далеко намылились? – доносится за спиной незнакомый мужской голос. 531 Обернувшись, встречаем острый взгляд жилистого мужика в чёрно-красном. Кроме него – никого. Но видок спокойный, будто толпы гулей не боится совсем. Значит, ходячая проблема. Я и не надеялся, что обойдётся без какой-нибудь залупы. - О, нет! – трясутся химики. – Он при нас гуля разорвал на куски! - Красть из чужого холодильника... - каннибал укоряюще цыкает. Веки сужаются во щелочки. – Ваша последняя ошибка. Его тело обрастает чёрными лентами какуджи, распуская большое, похожее на шипастые лепестки цветов, кагуне-укаку. Местами какуджа чуть светится фиолетовым, а коготь этим цветом весь ярко мерцает в темноте, придавая владельцу чуть ли не инопланетный видок. Покрывается он полностью, хоть и не сильно крупнея в размерах. Не думаю, что полезет кусаться, как предыдущий какуджа... - Какой холодильник, гнида? – я отпрыгиваю в сторону от полетевшей очереди светящихся кристаллов. – На диету садись! Парни тоже спасаются перекатами и прыжками, но поток зарядов у него прёт без остановки, как из пулемёта. Двое уже валяются в лужах вонючей химии, за стеллажом с разбитыми канистрами. Благо, стонущие, живые. Бесполезным химикам приходится укрываться в дубарьнике. Каннибал очень подвижен и умело использует окружение – стреляет по контейнерам и по бочкам, что опасно взрываются вблизи. Разлетаются брызгами и шипят облаками ядовитого газа. - Вырву тебе сердце, потаскух-ха! – кончается смешком ебанутый выкрик, обращённый явно не к нам. Рядом со мной во щепки рушится ящик с песком, а внутри - лопаются канистры с чем-то бесцветным. Я успеваю услышать шипение, увидеть блестящие кислотные ямки на полу, стенах и полках. Не стоит под них подставляться... 524 - Ах, проклятье на голову! – ругается Шосей, нашедший укрытие за платформой. И видящий сломанный РПГ – мелкий кристаллик торчит из корпуса, пробив металл и чудом не взорвав самого "монаха". Мы снова в полной сраке. Хотя бы взяли шприц депрессанта. Но как подобраться к тому, кто лупит как автомойщик – водой и матюками? Я даю команду стрелкам – метить в глаза и в пасть. Даже пара секунд замешательства даст нам фору. Однако, тварь не стоит на месте – бегает за ними, выставив ладонь "козырьком", прикрывая уязвимые места. Опытный, значит. Пули "дигла" и укаку Шосея его не берут - рикошетят. Я успешно защищаюсь мечом от парочки фиолетовых зарядов, меняя укрытие. Пинаю во врага стойку стеллажа, но тот шустро разбивает её когтистой лапой. У пацанов, словивших кристаллы, но не упавших, начинается какое-то помешательство – один вопит и долбится башкой о стену, разбивая маску. Другой роняет винтовку, садится и бормочет бред. Водит руками по полу, пускает слюни из-под маски. Третий, обезумев, бросается на меня – удаётся втащить ему по морде, чтоб вырубился. Дерьмоед - с сюрпризом. Лишь бы не стрельнул по мне – весёлых глюков в подвале хватило! - Хуёвый ты отхранник! – язвит Наки. – Пол-склада сам испортил! Полагаю, на склад монстрюку уже насрать – крыша от какуджи потекла. А вот для нас – всё внимание. И провокация работает на "ура" – теперь пытается сделать из Наки игольницу. Одним кристалликом-таки протыкает голень. Мой протеже пошатывается, нервно забегав взглядом. А затем падает на колени, как подкошенный. Закрывает лицо ладонями и начинает исступлённо рыдать. - Отстой… Вы отставили меня… Бля... 517 Всё стремительно идёт по пизде - каннибал один, но бой совсем не в нашу пользу. Как ходячая турель, ни пробить, ни подобраться. - Время вышло, время вышло, уаа-х-ха! – издаёт "затменец" толи смешок, толи хныканье. – Пожалеешь, что кинула меня! В нас летит новое полчище кристаллов, от которых едва укрываемся. Их свет превращает зал в подобие аметистовой пещеры. Химикаты и кислота всё сильней забрызгивают его. - Пожалеешь! Новый рой зарядов, и мы кружим по складу как зверьё на расстреле, пытаясь зайти в ближняк и не быть нашпигованными. Один из стрелков получает фиолетовый букет в живот и грудь. Лежит без движения. - Пожалеешь! Шосей улучает момент и хватает подвернувшуюся канистру с кислотой. Выпущенная в сторону монстрюка, та разбивается о поток кристаллов. Но брызги попадают на какуджу. - Ты-уааагх!! – он скребёт по телу, стряхивая капли, но те, шипя, глубоко проедают чёрный обсидиан. Реагируют с фиолетовой хренью, пузырясь и пенясь. И, судя по всему, замедляют регенерацию. Отлично. – Пожалеешь, дрянь!! - Бля, Шосей, ты гений, - одобряю я, подбираясь к ящику с такими же канистрами. – У тебя учёба не с химией была связана? - Нет, братан, я теолог, - довольно отвечает он, также взяв ещё кислоты. – Просто люблю дальний бой! Приказ устроить врагу кислотный душ получают и оставшиеся в строю братаны. Одному не везёт – собравшись кинуть канистру, обнаруживает, что та уже пробита кристаллом. Кислота, шипя, наполовину разъедает ему кисть – я вижу оплывающую с костей телесно-красную жижу. Сидит, крича от боли. 510 Боеспособных – по пальцам одной руки сосчитать, включая меня с Шосеем. Но паре канистр удаётся долететь до цели. Обмыть тварюку кислотным спа с ног до головы. Наши кагуне обрушиваются на него, вопящего, со слезающими, пузырящимися потёками растворённой какуджи, кожи и мяса, словно с тающей восковой фигуры. Он падает, разорванный на две половины, с исколотыми какухо. Пока ещё живой. Однако, бой можно считать завершённым. Я трясу когтями и обтираю их о разбитые стеллажи, чувствуя жгучую боль. Несколько чешуек отваливаются, покусанные кислотой. Пацаны с коготками для ближняка делают то же самое, пока жжение наконец не затихает. Один, матюкнувшись, скидывает с ноги ботинок – наступил в лужицу. Мой подошедший подручный выглядит не очень – будто видения его помотали, оставили след. Раненых – почти вся команда. - Ааагх... - хрипит монстр в луже собственных растворённых потрохов, как в кровавой блевотине. – Вас всех уебут, гандоны... Падлы... Ходячее мясо... - Остынь, не горчись! – зло издевается Наки. - Лучше попей водички. Подручный расстёгивает ширинку, приспускает брюки и начинает ссать ему прямо на лицо. - Сука!!! – безуспешно вертится он от жёлтой струи. Так вот ты какая – ярость дворового пацана... Прежде чем убиваем гада, на нём добавляется ещё и пара мстительных харчков от других братанов. Быть может, это как раз то, что нужно нам всем - просто погрузиться в насилие и злоёбство. Попытаться прижечь наши раны. Избавиться от ненужных чувств. Боец с покалеченной рукой наблюдает за растущими на костях слоями мышц, связок и капилляров после укола стимулятора. Братки помогают друг другу вытаскивать кристаллы, пока не растворились в ранах. Отовсюду шмаляют пули болезненных матюков. 503 Я переворачиваю на бок лежащее, безвольное тело гуля и слышу слабые хриплые вдохи. Из-под маски натекла кровь, смешалась с маслянистыми разводами химии. Поставив стимулятор, выдёргиваю из него кристаллы, словно перья – из гуся. Бурчу чтоб не шевелился, когда он, застонав, начинает ворочаться. - Пол с-слишком текучий, б-босс... - колотит его дрожь, безумие засело в глазах. Но, полежав без кристаллов в брюхе, постепенно отходит. Я ещё никого не потерял. Мы успешно перетаскиваем химию в грузовик. Парочку какухо у каннибала тоже удаётся извлечь. Раненые восстановились не полностью, но ждать больше нельзя. Кто поздоровее – помогают им забраться в кузов. И как раз вовремя. - Ребята? – принимаю я звонок от Сидзуки. – Вам лучше поспешить. Их система фиксирует сбои в работе оборудования, а на камерах – ничего. Нас скоро раскусят. Эти сбои, должно быть, из-за кристаллов и кислоты, да и пульки могли что-нибудь поломать. Уехать без шума не успеваем – глаза режет врубившийся повсюду свет, а слух - завывшая сигнализация. - Валим! – закрываю я дверь кабины, забравшись на переднее сиденье. Грузовик, забитый нами, полугулями и химикатами, мчится прочь от склада. К счастью, на хвост никто сесть не успевает. Пересёкши два района, мы паркуемся в укромном местечке, где нас уже ждут другие пацаны и пара девчат – на легковушках и минивэнах. Химию распихиваем по салонам, багажникам, и рассаживаемся сами. А на грузовик лепят новые номера и отгоняют в автосервис – менять наружность. Полугулей спрашивают, мол, не сбоит моральный компас – смотреть как обносят склад их фирмы? На что те фыркают, вызвав общий ржач: - Жаль, вы его не взорвали! 496 Я снова сижу впереди, рядом с водилой – на сей раз женщиной. Белые костюмы на них смотрятся по-другому - некоторые не носят галстуков и расстёгивают верхние пуговицы рубашек. Некоторые сочетают с белыми юбками. В машине – знакомая теснота, но хотя бы не мешает руль, как в день, когда я нашёл Наки. Дамочка курит прямо в салоне, стряхивая пепел в окно. Видок - залихватски-потасканный, как, впрочем, и у многих из нас. - А тачку откуда взяли? – осматриваю я незнакомую обстановочку минивэна. – Ты вроде на другой ездила. - Спиздили, босс! – щерится зубами её улыбка. – Я б вас на своей пердючей тарантайке не повезла. Пройдохи. - Босс... - звучит позади пришибленный и стыдливый голос бойца, отошедшего от яда. У него в волосах - полурастворённый мелкий кристалл. - Простите, что напал на вас. Я заслуживаю отборных пиздюлей! - На тренировках их получай, дурень, - отмахиваюсь я. До сих пор боятся, что ебло помну за любую провинность. - Просто... на наш район ведь всем было насрать, - переворачиваются мои ожидания. - И только вы один пошли против "Затмения" и "голубей". Хочу чтоб вы знали, я уже за это вас жесть как уважаю и никогда бы не ударил в спину. Я верю, у нас всё получится! Аминь, бля. Банда улыбается, поддакивая, пока машина везёт нас сквозь россыпи ночных неоновых огней. Их глаза и слова полны надежды. Витает дух сплочённого товарищества. Удивляет, в таких-то боях – думал, всё ещё жалеют, что ввязались... Но я стараюсь не обращать на это внимания, рассуждать холодно. Видеть лишь свою цель. Все, кто мне когда-то был корешем, мертвы. А я... Остаюсь жив. Махоми была права – сильному охотнику бывает одиноко. Иногда, в тишине пустых комнат, где не слышно голосов соседей. Но, в отличие от телесных ран... Раны потерь - больше не для меня. Так что, о своей банде буду думать лишь как о гулях с общей целью. Мы все можем оказаться на куинке или в чьих-то кишках. Нет смысла в дёсны лобызаться. Машины паркуются у поместья, и химию перетаскивают в подвал. Меня ждёт охрана, чтобы сообщить: - Босс Ямори, мы поймали слабого каннибала. Шастал по территории, видимо, разнюхивал. Сейчас сидит в клетке, под RC-депрессантом. Лазутчик, хм... Отличный шанс позадавать вопросики. 489 - Я видел на чердаке железный стул, прикрученный к полу, - вспоминаю я, указав на нужную пристройку. - Найдите цепь покрепче, оттащите туда нашего гостя и свяжите. Приказ спешат выполнять, и я решаю пока не менять испачканный и прожжённый кислотой костюм – наверняка ещё сейчас заляпаю кровью. Химиков провожают в дом, чтобы помочь обустроиться - жить им придётся здесь. Я слышу удручённое: "Что скажет моя семья? Не человек, да теперь ещё и среди бандитов... Всё по наклонной." Ему отвечает одна из коллег: "Поймут, уверена. У меня вот муж и дочь маленькая. И я бы не хотела вести к ним опасность. Хотя скучаю ужасно..." Всей банде необязательно толпиться в одном месте - многие братки из "Белых" расселены по району, не лишённые личного жилья. С другой стороны, тринадцатый для обычных гулей становится всё более недружелюбным. Чую, в будущем толпы и расселения в квартирках ближе к парку не избежать. Хочется выпить кофе перед делом грязным, но времени хватит лишь на то, чтоб зажечь сигару. Да так, дымящий, и поднимаюсь на чердак-мансарду одной из пристроек, где меня ждут Наки и парочка братанов из охраны. Место я заприметил ещё в день захвата поместья. Главарь местной кучки каннибалов, похоже, пытками не брезговал – здесь нет ничего, кроме исцарапанного и пахнущего гульей кровью стола. А ещё укреплённого стула, посеребрённого светом луны из окна. Линолеум под ним истёрт как залысина, будто жертвы шаркали ногами. В мелких царапинах застыли бордово-коричневые следы. Не похоже на допросную "Кокурии", но мне всё же как-то не по себе... Не то место, где должен находиться гуль. Любой гуль. Вот в каком дерьме я теперь полощусь из-за CCG. - Этот чердак использовала твоя банда, - обращаюсь я к закованному в цепи лазутчику – довольно молодому, с короткой чёрной стрижкой, бегающим зеленоглазым взглядом. – Зачем? Выясняли где воры прячут пакетик мета? А может, где у районных гулей жёны и детишки? 482 - Мне почём знать, здоровяк? – кривит он губы, отвечая ненавистью, презрением. Но весь – как шакалёнок перед тигром. Страх почти осязаем. – Я простой разведчик. - Ты – мелкий пёсик на поводке "Затмения". Не задаёшь хозяину вопросов? Только жрёшь по приказу? - Это естественный отбор, - шипит он. - Меня не волнуют судьбы ничтожеств. - Тем не менее, теперь ты здесь, перед обычными "ничтожествами". И ничего не можешь нам сделать, - я меряю чердак неторопливыми шагами, сцепив пальцы за спиной и обходя стул по кругу. Глухой стук подошв о старый линолеум стены отдают лёгким эхом. - От тебя сейчас зависит как пойдёт наша дальнейшая беседа. По-хорошему или по-плохому. Будешь сговорчивым – мы даже задумаемся над тем, чтобы отпустить тебя. А иначе... - останавливаюсь прямо напротив него. – Я сделаю так, что ответы ты будешь визжать. Гляжу сверху вниз, встречая загнанность, проблеск понимания в ответном взгляде. - Выбирай. Я отчётливо слышу как он сглатывает слюну. Долго молчит, прикидывая, видимо, к чему всё идёт. - Думаете... боюсь вас, районный мусор? Нихуя я вам не скажу, – заметно дрожит, но пытается храбриться парень. – Когда за мной придёт братва, мы обглодаем ваши поганые рожи! Сам он думает, я его тут буду обхаживать, предлагая сделки и пытаясь достучаться до остатков благоразумия? Буду играть в угадайку, как с Махоми? У меня нет на это ни времени, ни желания. - Сколько тебе, салажонок? - отмечаю я возраст. – Семнадцать? Девятнадцать? – склоняюсь поближе к его лицу, дымя сигарой. – Тебя никто не спасёт. Твои мозги сейчас превратятся в кисель на всю жизнь. И всё ради верности боссу-дерьмоеду. Где он? - В пизде т-твоей мамаши, - огрызается он, дрогнув голосом. В голове бьются всполохи мыслей: "проткнуть мечом", "оторвать башку", "раскромсать когтями"... Я делаю глубокий вдох, чтобы погасить искру гнева, вернуть рациональность. Нужно держать себя в руках. У засранца – информация о "Затмении". А "Кокурия" услужливо показала как добывать её. - Наки, - подзываю я. - Нужна помощь, братан? – с огромной охотой подпрыгивает он. - Пусть мне принесут дрель. И паяльник. 475 Пацан лыбится каннибалу, затихшему и побелевшему лицом. - Будешь дырявым и копчёным! Я складываю руки на груди в ожидании, внимательно следя за лазутчиком. За участившимся дыханием. За бегающим взглядом того, кто ищет варианты выхода. За руками, безуспешно дёргающими цепи. Так знакомо... - Ты ещё можешь это остановить, - подсказываю я. – Где зашхерился твой босс? - Да пошёл т-ты... - дрожь – в его голосе, в движениях, в теле. Не думаю, что выдержит многое. Дрель мне приносят в кейсе с набором насадок разной формы и толщины. Витых и острых. Не замызганный кровью и костной пылью шуруповёрт, который любил дознаватель – вещица для ремонта, чуть отмеченная пятнами белой краски. Паяльник похож на тонкий чёрный жезл с острым наконечником. Длины провода должно хватить. Я сцепляю пальцы замочком и вытягиваю руки, чтобы деловито хрустнуть костяшками. Разминаю шею, тоже слегка похрустев позвонками. Так должна начинаться работа. А не фигнёй с пальцами, как у Токаге. - Сейчас я покажу чем занимаются ваши союзники. Та их часть, что служит в "Кокурии". В моей руке дрель ощущается лёгкой. Хватка на прорезиненной рукояти – удобна и надёжна. Я со щелчком подключаю снизу чёрную коробочку аккумулятора. - Наверняка ты об этом слышал. Каждый гуль должен знать, от мала до велика. 468 Ряд длинных насадок-свёрл блестит из кейса почти нетронутым золотистым покрытием. Я выбираю среднюю толщину. Поддев сверло ногтем, достаю из углубления. - Ты узнаешь на собственной шкуре. Верчу железку в руке, оценивая, сравнивая с тем, что бессчётное число раз вворачивалось в мою плоть, мягкую, упругую, твёрдую. Звук стоит в ушах, будто слышимый здесь и сейчас – похожий снаружи на свист, а в теле - на вой животного. Звук, которому обычно вторит твой собственный надрывный вой, глуша всё вокруг. - Я заговорил спустя несколько дней - не смог вынести боли. Никто не может. После этого надо мной измывались неделями. Подумав, кладу сверло обратно. Поддеваю ногтем самое толстое. Да. Кажется, именно таким винтили мои кости. Они не выдерживали и дробились изнутри. В железное сечение набивалось крошево - мокрый костный фарш. - Думаешь, продержишься дольше? Зажимной патрон принимает в себя кончик сверла, и я надёжно закручиваю его со звуком: "Щёлк-щёлк-щёлк!" Фиксирую как сигару что держу в зубах. Гуль весь напрягается и неосознанно пытается от меня отодвинуться, быть как можно дальше. Вжимается в стул, когда делаю шаг к нему. Бравадой больше не сыплет. Я могу слышать как его сердце отплясывает чечётку. Вижу капли пота на лбу. - Собираешься д-дырявить мне руки и ноги?.. – голос звучит тихо, почти жалобно. Я нажимаю кнопку - проверить работает ли дрель. Большое золотистое сверло нетерпеливо свистит и жужжит, вибрируя в ладонь. Сигара заполняет лёгкие дымом, который я, склонившись, выдыхаю ему в лицо. - Это для твоих глаз. Я резко хватаю его за горло, чтоб не дёргался. Ребристо-острое золото крутится очень быстро, не уследить. И приближается к зрачку очень медленно. В зелёных, как жухлая трава, глазах нарастает ужас, паника, осознание. Будет репетиция перед встречей с Токаге. 461 Но, когда зубчик сверла уже почти достигает зрачка, каннибал вдруг зажмуривается. И верещит как резаный свин: - Я всё скажуууу!!! Ну и ссыкло. Буквально – его штаны темнеют в районе паха. - Да ты прямо викинг, - выключив дрель, я наклоняюсь поближе, чтобы взглянуть в мокрые от хлынувших слёз глаза. – Ещё не начали, а уже сломался? - Прошу, хватит... - рыдает он, обоссанный и жалкий. – Я на такое не подписывался... Ебать, что за пиздец, ы-хых... Токаге бы помер со скуки. - Тогда говори. Либо запустим наш маленький аттракцион боли. И не только твоей – я блядь стою в грязном костюме, ещё не пил кофе и у меня куча дел помимо возни с тобой, - поторапливаю я, отпуская взмокшую шею. Вытираю ладонь об его же красную толстовку. Слышу внутри себя отголосок облегчения. Пытки я берёг для "голубей", и весьма изощрённые. Каждый день представлял варианты, как сказочки перед сном... Они – цель моей мести. Их я вижу беспомощными на стуле. Не этого чмошника с запахом гульей ссанины. Он всхлипывает, пытаясь собрать остатки самообладания. Из носа текут прозрачные сопли, омывая верхнюю губу. - Вы... пообещаете отпустить меня? Я сдам вам нахуй всех и вся. Терять уже нечего... 454 - Ну, по рукам, - киваю я, на мгновение скользнув взглядом по столу. – Но говори без утайки, всё что нам нужно знать. Начиная с места, где шхерится ваш босс. Гуль качает головой. - Он скрывается ото всех, к-кроме самых приближённых. Их пятеро, пятеро сильнейших главарей. Ведут дела от его имени... Я благодарю братву, когда мне подносят большую, чуть ли не пивную кружку горячего кофе. От "Колеса" нахватались, не иначе. Какое-то массовое заражение заботой. Шосей и Хоогуро просят разрешения послушать и я делаю взмах ладонью - заходите, мол. Наки сосредоточенно пишет в блокноте. Записывает имена, настоящие и фальшивые – ссыкунок поочерёдно называет всех, кого знает из банды. Записывает известные ему компании и здания, на которые "Затмение" наложило свои вонючие загребущие лапы. Пишет какие мутят схемки. - Маловато имён, - замечаю я. – Я слышал, вас много. Прикрываешь кого? - Н-нет, поначалу нас и правда было много... - он говорит с заминкой, будто в какой-то степени жалеет, что вступил в их ряды. Ну ещё бы, пацанчик. Ты бы здесь не оказался. – Но со временем банда стала... пожирать саму себя. В нашем кодексе нет на это запрета. Слабые всё чаще становятся кормом для сильных. А сильные... набирают ещё больше силы. Она опьяняет их... Интересненько... Банда вроде и мельчает, а в то же время, взращивает монстров. Как того, кто пожевал мне руку. 447 Справиться с ним было нелегко. Нужно основательно готовиться к варианту "бои с несколькими какуджа". Или кормёжкой однажды станем мы. - Какие способности у этих главарей? – задаю я насущный вопрос. - Чего ожидать при встрече? - Я видел в бою только одного, про других - лишь слухи... - признаётся он. - Фумимаро вы сразу узнаете – по нервным тикам. И по разрядам электричества. Берегитесь крыльев – именно они генерируют молнии. - Это он, братан Ямори, - вскидывается Хоогуро. – Монстр и его шестёрки перебили мою банду. Прошу, возьми меня с собой, когда пойдёшь убивать эту электромразь. Лазутчик рассказывает нам и то, что слышал об остальных. Один каннибал с талантом выдавать смертоносные крики, от которых лопаются не только ушные перепонки, но и органы внутри. Другой может быстро осушать жертву от крови, прямо как вампир, вбирая RC-клетки. А вот оставшихся двоих в драке никто не видел. - Их способности могут мутировать со временем, - предупреждает он. – Раньше были слабей. Если х-хотите победить – вам лучше с этим не затягивать... Он опускает взгляд, словно сейчас сказал то, что мы хотели услышать. "Победить". Словно сам в это ни на волосок не верит. Значит, наш сегодняшний бой скоро будет казаться игрой в салочки. - А что насчёт CCG? – подаёт голос Шосей. Тон не сулит ничего хорошего. – Я хочу взглянуть в глаза тому, кто надоумил вас объединиться с ними. 440 Он кажется озадаченным такой постановкой вопроса: - Вы говорите так... будто вас волнует мораль, а не выживание... Шосей вдруг подскакивает к нему, чтобы вцепиться в воротник и как следует встряхнуть. - Какая мораль, они убили мою девушку! – клокочет в нём горе. – Моя Каири была беременна! Неужели никто из вас не терял близких из-за этих скотов?! - Наших близких обещали не трогать... Следом, каннибал-таки получает по морде. Один удар, второй. Кровь сочится из сопливых ноздрей и разбитой губы, пачкая крепкий кулак. Я не мешаю "монаху" выплёскивать гнев. Думаю, не помешал бы, даже схватись он за дрель и паяльник. - Вы пропащие слепцы! – грозит кровавый кулак у гуля перед еблом. – И сгинете все до единого. Он оставляет потрёпанного ссыкунишку в покое, чтобы мы могли продолжить допрос. Я показываю найденную в комнате записку – мол, кто такие "V"? Увы, хлюпнув кровавым носом, наш гость божится и клянётся, что нихрена об этом не знает. Инфа, видимо, для тех кто повыше рангом. А вот о сектантах в красном он выдаёт много интересного, пусть и не видел лично их главу – Одноглазую Королеву. Основная база – под землёй, но есть и логова на поверхности. Безжалостны, многочисленны. И мутят что-то связанное с биоинженерией. 433 - "Древо Аогири", они... завербовали докторишку, Акихиро Кано. Полный псих, вечно твердит об "искажённой клетке" над миром... Гуль вздрагивает, когда сверло погружается в дерево на уголке стола, оставляя неглубокую дырку. Крохи древесной стружки сыплются на пол. Я оборачиваюсь на пленника – дескать, чего замолк? - Кано наняли, - дрожит он, – чтобы он клонировал какого-то очень сильного гуля... Мы с братвой переглядываемся. - Насколько сильного? И кого именно? - хмурюсь я, на что он качает головой. - Мелких сошек в такое не посвящают. До меня лишь дошли разговоры, что он может склонить чашу весов на сторону расы гулей. Помочь нам справиться с CCG... Значит, дерьмоеды и впрямь ведут двойную игру? - Какого хуя Аогири помогают вам? – пытаюсь я понять, постукивая корпусом дрели по бедру. – Тоже каннибалы? - Среди них есть такие же как мы, да... Предводительница, я слышал, постоянно кого-то да пожирает, в том числе... кхм, "подарки" от нашего босса. В конкретные планы меня не посвящали, - выглядит он жалко для вранья. Приму за честность. – Но я знаю, что они не хотят просто одолеть CCG. Им нужна власть над людьми и слабыми гулями. А наш босс заручится их помощью, если "голуби" предадут "Затмение". Он прекрасно знает, что следакам нельзя верить... Скольких же они ещё сожрут, пока Аогири не сделают свой ход? И нужна ли нам тут власть каких-то левых кротов-сектантов? Тринадцатый – сам себе власть. Свободная от трусов и предателей. Наша задача остаётся прежней – разгромить "Затмение", не дать им устраивать геноцид. А следом будем решать что делать с "Древом Аогири". - Я понял, братаны, они бля как пчёлки, - ехидствует Наки. – RC соберут, а потом "голуби" их... - звонкий хлопок в ладоши – подходящий жест от знатока. – А не "голуби", так эти... Наглогири. Всё гениальное – просто? RC-биомасса, которую они тут нажрали, должна достаться лишь нам. Возможно, сектантская ебанина с клонированием – тоже. Поникнув, гуль тихо произносит: - Мы всего лишь хотим выжить... 426 Судьба любит иронию. Оказавшись в местах вроде "Кокурии", либо попросту без родителей и денег, понимаешь, что прежней твоей морали – грош цена. Остаётся лишь желание жить. Это упрямое: "Ты меня не получишь." для бледной леди с косой. Но чем я был бы готов пожертвовать ради спасения своей шкуры? Позволил бы, к примеру, опустить себя? Убил бы ребёнка, пусть даже принципы в итоге вышли мне боком? Посидел бы в "Кокурии" снова? Сожрал бы гулью семью на радость "голубям"?.. Нет. Лучше сразу в могилу. И после того что со мной сделали, я ни за что бы не выбрал даже во временные союзники блядское CCG. Это как если бы я начал молить Токаге о пощаде. Ползал бы, целовал его смердящие ноги, готовый пачками пускать собратьев в расход. Униженный, словно червь. - Нахуй такую жизнь, – презрительно скалюсь я. Жаль, нет инфы о "V", но узнали мы достаточно. Дрель кладётся мной на стол с лёгким древесным стуком. Руки поправляют ослабившийся галстук и замызганный воротничок рубашки. Отворачиваюсь и шагаю прочь, бросив через плечо: - Избавьтесь от него. - Что?! Нет! Вы обещали!! Не убивайте!!! – звучат вопли за спиной, но я уже выхожу из комнаты. И не собирался его отпускать. Не найдут пощады во мне.