Часть 2
14 декабря 2025 г., 13:34
***
9:10 Века Дракона. Тедас. В Ферелдене. В Диких Землях Коркари, недалеко от Остагара — стоял долийский клан эльфов Сабре. Последние семь месяцев выдались для клана слишком уж насыщенными на бедствия. Сначала охота в отдалённых частях Зимних Гор перестала приносить достаточно мяса — зверьё будто прознало, что долийцам и так несладко, и коллективно свалило куда-то подальше. Затем на клан зачастили набеги разбойников, которые внезапно решили, что грабить эльфов — это прибыльно и не так уж опасно, пока не выясняли обратное, зачастую с летальным исходом в виде стрелы промеж глаз. Но настоящей бедой стало нападение Авварских воинов. Тогда, в том столкновении, Сабре отбились, но ценой крови: по меньшей мере два десятка эльфов сложили головы. И хуже всего — Хранитель клана, Махариэль, получил смертельное ранение. Его смерть была тихой, почтенной и, как многие говорили позже, слишком спокойной для такого урагана из магии, которым он был при жизни. Первая Хранителя, Маретари Талас, взяла руководство на себя. Убедила клан спуститься в низины, подальше от холодных гор, бандитов и слишком самоуверенных авварских кланов. Но сама задержалась в горах на три дня. Почему — никто толком не знал. Хотя, дошедшие до эльфов слухи о полном уничтожении одного очень уж знакомого авварского клана — причём, как утверждали очевидцы, ожившими деревьями — намекали довольно прозрачно: Маретари там наверху определённо не снеговиков лепила. Но никто не спешил задавать вопросы. Вещи, которые творит разъярённая первая магичка клана, лучше оставлять в разряде «случайных природных катастроф». Так спокойнее и безопаснее для психики. Тем не менее, несмотря на все проблемы и беды — клан Сабре смог выстоять. Не только пережить, оплакать и похоронить погибших, но и найти место, где их не тронут ни звери, ни бандиты, ни слишком воинственные горцы. По крайней мере, несколько лет клан наконец сможет прожить без мыслей вроде «а кто нас сегодня попытается убить или сожрать?». Место, где можно зализать раны — телесные, душевные и те, о которых вслух говорить не принято, — а заодно взрастить новое поко… — АААААААААА! — раздался женский, весьма натужный крик из одного из аравелей, от которого даже обильный ливень с грозой на улице отпрянули морально. Кстати, о новом поколении… Жена — хотя, если уж быть честными, вдова прошлого Хранителя — в этот самый момент рожала. Внутри аравела, под натужный грохот дождя, вместе с ней были Хранительница Маретари и темноволосая долийка Ашалле, близкая подруга семьи и эльф, который умел сохранять спокойствие даже тогда, когда мир рушится, а роженица пытается оторвать тебе руку. — Ещё немного! Я уже вижу головку! Анерия, тужься! — ободряюще выкрикнула Ашалле, хотя в голосе просквозило «побыстрее роди, иначе ты мне руку оторвешь». Маретари стояла рядом, поддерживая заклинание облегчения боли. В теории оно должно было действовать мягко, почти убаюкивающе. На практике… — ГВАААААААААА! — завыла Анерия так, что даже заглушила раскат грома за стенками аравела, будто сама природа решила: «Ладно, пусть она продолжает орать». Маретари моргнула пару раз, как будто проверяла, действительно ли использовала заклинание притупления боли, а не случайно, усиление ощущений. — Что-то не так, — нахмурилась она. — Словно моему заклинанию кто-то мешает. — Может, у ребёнка аллергия на магию? — попыталась пошутить Ашалле. . Маретари уже хотела огрызнуться, что «не существует аллергии на магию», но лишь фыркнула, подняла ладони… и вдруг почувствовала импульс. Жёсткий, хлёсткий — одновременно похожий на магию и нет. Импульс шёл от ребёнка. Причём ребёнка, который ещё даже не удосужился полностью появиться на свет. Хранительница прифигела. Честно и от души. «Как?! Он ещё не родился, а уже пробудил свой дар магии?!» — завизжал внутренний голос Маретари, одновременно записывая где-то на дальнем ментальном пергаменте: «Приготовиться к очень долгому, очень утомительному будущему». Она уже представить успела: младенец, который от колик случайно открывает мини-прореху в Завесе. Пятилетний ребёнок, играющий с элементальными чарами и поджигающий половину клана. Подросток, устроивший такой пубертат, что Творцы ошалеют. «Нет-нет-нет! Нам ещё не хватало прорыва Завесы во время родов — спасибо!» — рявкнула про себя Маретари, одновременно подготавливая редкое и весьма спорное заклинание, блокирующее поток маны. Временное, щадящее и абсолютно необходимое, если она не хочет по уши утонуть в демонах или получить на руки одержимого младенца. Но применять такое заклинание во время родов — рискованно. Вред может выйти куда больший, чем польза. Поэтому Маретари стиснула зубы, придержала заклинание и решила надеяться на лучшее. Или на то, что ребёнок, в отличие от своих магических импульсов, не планирует устроить хаос прямо сейчас. К счастью, всё закончилось благополучно. Спустя двадцать изматывающих минут, очищенный от крови и прочих родовых последствий младенец мирно покоился на руках Ашалле — завернутый в свежую, тёплую пелёнку. — Это мальчик! Как назовёшь? — спросила она, аккуратно передавая свёрток матери. — Терон… — прохрипела Анерия с уставшей, но мягкой улыбкой, глядя на своё чадо. Чадо, к слову, уже открыло глаза. Насыщенные, глубокие, ярко-синие — такие, что никак не вязались с образом новорождённого. И этими офигевшими глазами Терон не просто смотрел. Он изучал. Словно проверял, кто здесь кто, и что это за цирк с криками вокруг него происходит. У Маретари от этого взгляда мурашки пробежали по спине. Так младенцы не смотрят. Так даже большинство взрослых не смотрят. Не теряя времени, она начала накладывать блокирующее заклинание — и уже через пять секунд пожалела об этом решении. Мальчик, словно предчувствуя неладное, разразился оглушительным плачем и выплеснул наружу совершенно безумное — для новорождённого — количество маны. Ашалле рухнула на колени, не столько от самой магической свистопляски, сколько от мощного давления, обрушившегося на неё, как волна. Анерия — обессиленная после родов, побледневшая до мелового оттенка — из последних сил удерживала Терона на руках, и было вообще непонятно, как она ещё не потеряла сознание. Заклинание Маретари треснуло, словно стекло, и распалось. И оставался только один вариант. Хранительница резко выдохнула, выхватила мальчика из рук матери, прокусила собственный указательный палец до крови — и быстрыми, выверенными движениями начала выводить на крошечной груди сложную, древнюю руну. На всё ушло не больше десяти секунд, но для всех в аравеле это были самые длинные десять секунд в жизни. Как только последний штрих был завершён, бушующая магия вокруг Терона схлопнулась, будто кто-то резко перекрыл поток. Давление исчезло. Воздух стал снова пригоден для дыхания. Сам виновник хаоса поёрзал, недовольно пискнул… громко рыгнул — и моментально заснул прямо у Маретари на руках, как ни в чём не бывало. Руна не светилась, не мерцала — она просто мягко впиталась в кожу, исчезнув без следа, будто её никогда и не было. Маретари, не желая рисковать, сразу наложила ещё одни, сканирующие чары. Магия прошлась по мальчику мягкой волной, проверяя каждую тончайшую ниточку души. И когда хранительница убедилась, что внутри ребёнка нет духа, демона, другой пакости из Завесы — и что никто не пытается проникнуть, вселиться или нашептать — она наконец позволила себе выдохнуть с явным облегчением. — Ч-что это было?.. — прохрипела Анерия. Голос слабый, сорванный, тревожный. Она смотрела на своего сына так, будто боялась, что он исчезнет у неё на глазах. — Не тревожься, da’len, — мягко ответила Маретари, возвращая свёрток обратно матери. — Твой сын унаследовал дар своего отца. С ним всё будет в порядке. Я поставила временное ограничение на его силу. — Ох, мой маленький… — прошептала Анерия, прижимая Терона к груди. От одного лишь упоминания покойного мужа её плечи дрогнули, и слёзы потекли сами собой — тихие, упрямые, те самые, которые она держала в себе все эти месяцы. Маретари посмотрела на неё и почувствовала лёгкую, знакомую боль. Анерия так и не смогла полностью смириться с утратой мужа. Не будь она беременна в тот момент — Творцы знают, какой страшный выбор она бы тогда сделала в своей скорби. Но сейчас… сейчас была надежда. Хрупкая, теплая, новая. И эта надежда мирно сопела на руках матери, словно минуту назад не пыталась заставить Маретари поседеть на несколько прядей волос раньше времени. — Хах. Каков отец, таков и сын, — Ашалле, тихо хохотнула и сев рядом с Анерией на низкую кровать, обняла ту, и стала успокаивающе поглаживать по спине. Неожиданно, Маретари подхватила свой посох, лежащий рядом и сказал двум эльфийкам: — Я отойду ненадолго. Ашалле, присмотри за новоиспеченной мамой и будущим бедокуром. Та кивнула, а Маретари покинула аравел в спешке. Причина была в древнем источнике магии, который внезапно появился прямо в лагере. К счастью, хранительница знала ту, кому принадлежала эта аура. На улице был сильный ливень, снижающий видимость до расстояния вытянутой руки. Чтобы не промокнуть до нитки, Маретари наложила на себя водоотталкивающие чары и направилась к гостью. В метрах десяти от аравела роженицы — стояла высокая, седая, старая человеческая женщина одетая в красное одеяние с чёрными перьями на плечах и элементами доспехов на руках и ногах. Причёска женщины напоминала две пары рогов, заправленных назад, пока часть седых волос спадала на спину. Кончики «рогов» были покрашены в красный. Не узнать Флемет, Ведьму из Диких Земель — было не возможно. Особенно для Маретари, которая, не так давно, сама имела честь познакомиться с такой противоречивой личностью. — Asha'belannar, — Маретари поприветствовала ту, слегка поклонившись. Старая ведьма медленно повернула голову, словно и дождь, и ветер вообще не касались её. Казалось, даже ливень предпочитал обходить Флемет стороной — слишком много здравого смысла, чтобы капать на такую женщину. — Маретари, — произнесла Asha'belannar с едва заметной улыбкой, в которой одновременно чувствовались тепло, сарказм и что-то древнее, как сам Тедас. — Пришла узнать, как поживает ваш клан. И, как вижу, вы тут устроили небольшой переполох. Хранительница прищурилась. Естественно, Флемет ощутила недавнюю вспышку энергии. — Младенцы зачастую так и делают, — спокойно заметила Маретари. — Но сегодняшний… особенно деятельный. Флемет сухо захохотала, глядя куда-то поверх плеча Маретари, будто видела сквозь стены аравела. — Новорождённый, способный пошатнуть Завесу одним лишь своим появлением на свет. Должна признать, даже для долийцев нечто подобное — редкость. — Не пошатнуть, а… слегка задеть, — сухо поправила Маретари, прекрасно понимая, что оправдываться бессмысленно. — Я уже стабилизировала его силу. — Магией крови и временной печатью. Да… чувствую, — ведьма приподняла бровь. — Храброе, но недолговечное решение. Маретари подчёркнуто спокойно опёрлась на посох. — Это решение даст ему время вырасти и научиться контролировать свою силу, — сказала она. — Я буду учить его. Флемет ухмыльнулась шире. — О-о, я в этом не сомневаюсь. Но ты должна понимать, что этот ребёнок владеет необычной силой. Можно сказать, он — уникальная диковинка. А уникальности не проходят мимо меня. Ливень словно стал тише. Или это Маретари перестала слышать дождь за гулом собственной тревоги. — Ты пришла… из-за него? — тихо спросила эльфийка. Флемет подняла руку. Дождевые капли, падая в ладонь, собирались в гладкие водяные сферки и растворялись в воздухе. — Я слышу в твоём голосе тревогу, дитя. Но не волнуйся — я не собираюсь вырывать новорождённого из рук его матери… в этот раз. Насладившись тем, как Маретари заметно напряглась, Флемет хмыкнула и продолжила: — Запомни: сегодня родился не просто мальчик. Сегодня судьба сделала интересный и совершенно неожиданный ход. Ради будущего благополучия клана — и самого ребёнка — впредь не ограничивай его. И не забывай про нашу сделку. Я ещё вернусь, когда он подрастёт. И с этими словами ведьма рассыпалась в стаю воронов, которые чёрным вихрем взметнулись в дождливое небо. Маретари осталась одна под ливнем, обдумывая слова древней ведьмы, что была во много раз могущественнее и старше её самой.***
POV: ГГ
Прошло уже две недели. Две недели с тех пор, как я окончательно сошёл с ума. По крайней мере, мне до сих пор так кажется. На деле же, я походу переродился. Самое последнее, что я помнил из прошлой жизни — как пытался зажечь газ на плите, чтобы сделать себе чаю. Потом был взрыв. Да-да, чёрт возьми, взрыв. Кто вообще знал, что плиты так умеют? А после… после я очутился в каком-то странном тёмном, но одновременно уютном пространстве. Будто лежал в тёплом облаке, где ничего не болит, ничего не тревожит, и можно спокойно ничем не заниматься. Но нет. Меня буквально вышвырнуло из этого уютного места. Причём ощущения были такие, будто меня ногой из постели выпнули. Весьма неприятно, рекомендовать никому не буду. И вот — открываю глаза. Первое, что я вижу — три женщины-великанши с заострёнными, как у эльфов, ушами. Офигел я тогда знатно. Но это ещё были цветочки. Настоящие яблочки расцвели, когда седая великанша наклонилась надо мной и попыталась что-то сделать. Не знаю почему, но мне это жутко не понравилось. Если быть честным — я испугался. Настоящим, животным страхом. И… зарыдал. Да, знаю. Не слишком мужественно. Но я бы на других посмотрел в моей ситуации. Когда ты новорожденный, не понимаешь что вообще твориться и у тебя над лицом гигантская эльфийка — попробуй не зареветь. Кхм. В общем. Игнорируя мой не самый достойный поступок, я помню, что в тот момент словно откликаясь на мои эмоции из моего тела рванула наружу какая-то огромная энергия. Меня с головой захлестнуло странной волной восторга, эйфории и… желания разрушать. Хотелось прыгать, двигаться, вскочить и устроить тотальный пиздец… Но как внезапно это началось, так же внезапно и оборвалось. Старая великанша что-то быстро нарисовала у меня на груди, я почувствовал резкую жгучую боль — и отключился. Проснулся я только на следующее утро. Маленький, в пелёнке и абсолютно охреневший от происходящего. Первой моей мыслью было то, что я вконец сошёл с ума и теперь обречён смотреть какие-то чересчур реалистичные мультики в 8K. Эту идею я отбросил почти сразу — слишком уж не хотелось всерьёз считать себя умалишённым. Поэтому я быстро договорился… с самим собой, что попросту умер и переродился. На эту версию намекали и воспоминания о взрыве плиты, и моя крайне болезненная смерть от сгорания заживо. Весьма убедительные аргументы, надо признать. Да, так и будем считать. Я не псих. Я не псих. Я не псих. Если повторить это три раза, значит точно правда… наверное. Спустя пару дней пребывания в новом теле, ежедневных попыток не захлебнуться собственными слюнями (младенческая жизнь, скажу честно, полна приключений), и прогулок снаружи на руках моей новой беловолосой мамы и наблюдений, я наконец сложил два и два. И понял. Я переродился не в простом фэнтезийном мире, а во вселенной Dragon Age. Понять это было просто. Я достаточно много знаю про данную вселенную, а благодаря Анерии — моей новой матушке — которая каждый день выносила меня на руках на прогулку, я вдоволь насмотрелся на аравели — эдакие повозки-палатки с парусами. На прекрасных галл и, естественно, на разукрашенные в валласлин рожи других эльфов-долийцев. По какой-то причине каждому, вот сука, каждому эльфу, коему меня представляли, надо было нависнуть надо мной словно хищной птице и потыкать в щёки своими пальцами. Я старался отбиваться, пытался отгрызть им пальцы, да только я младенец, и зубов у меня ещё не выросло. Всё, что оставалось, — это запомнить их лица и агрессивно сосать сиську своей матери, как будто мстил миру за своё бессилие. Кхм. В общем, когда меня окончательно осенило, в каком именно мире я переродился, реакция была… смешанной. С одной стороны: «Охренеть, я переродился! Новый мир, магия, приключения, фэнтези!» С другой: «Так, стоп. Мир Dragon Age. Это значит — смерть, скверна, Войны, порождения тьмы, опасные болезни и политические дрязги. Вот так поиграл на выходных в любимую игру». И самое пикантное — я не просто родился в долийском клане эльфов. Так я ещё и маг! А это значит: Демоны уже принюхиваются к моей новорождённой заднице. Для Церкви я двойная ходячая проблема. Эльф-маг — комбо вне очереди. Для окружающих я потенциальная катастрофа, об которую, лучше ноги не вытирать — вдруг взорвусь. Буквально. Даже для себя самого я проблема: учитывая свой характер и не самые мудрые поступки в прошлой жизни. Эх. Хоть одно успокаивает: до начала Пятого Мора и остального пиздеца в Тедасе есть ещё много времени. Во всяком случае — я так решил, когда внимательно присмотрелся к Хранительнице Маретари. Она ещё не настолько старая, как в игре: лишь небольшая седина в волосах и несколько морщинок на лице. Надеюсь, это её истинный облик, а не какая-нибудь эльфийская магия «молодильного эффекта». — Хранительница, — чуть поклонилась Анерия. — Доброе утро, lethallan. Как поживаете сегодня? — со спокойной улыбкой ответила Маретари на приветствие Анерии и склонилась надо мной. Каждый день моя мама приносит меня к Маретари, где та с помощью магии осматривает меня. Делается это, насколько я понимаю, из-за моего дара к магии. Обычно магия пробуждается у ребёнка в возрасте от пяти до десяти лет. Ну, если я правильно помню канон. Я же — своего рода аномалия, у которой магия проявилась с самого рождения. Возможно, подобные случаи бывали и раньше, но я не могу вспомнить ни одного упоминания об этом ни в игре, ни на страницах кодекса. И это, откровенно говоря, напрягает куда сильнее, чем должно. Кстати, моя мама — Анерия, очень красивая эльфийка, на вид не старше тридцати лет. У неё длинные, вьющиеся белоснежные волосы, тонкие губы, валласлин напоминающий рисунок дерева и глубокие карие глаза, в которых часто стоит печаль. Я, конечно, не великий эмпат, но даже так вижу грусть в её взгляде, которая немного отступает, когда она возится со мной. Может быть, у неё послеродовая депрессия? Всегда, когда Маретари осматривает меня с помощью своей магии, я ощущаю некий дискомфорт. Словно энергия внутри меня противится этому и постепенно закипает. Это, в свою очередь, бьёт мне по мозгам, но контроль — в отличие от момента моего рождения — я больше не теряю. За эти недели я заметил одну вещь: мана активно реагирует на мои эмоции и иногда даже может сама на них влиять. Поэтому я… нет, не стал практиковать внутренний покой или какую-нибудь духовную хрень с пелёнок. Зато старался подавлять разрушительные эмоции и навязчивое желание пёрнуть огненным шаром. Получается вполне неплохо: я ещё ни разу не загорелся, и никаких прорывов в Завесе пока не наблюдается. Что, учитывая обстоятельства, уже можно считать маленькой, но очень личной победой. Пытаться манипулировать своей маной с пелёнок я тоже не собираюсь — слишком опасно. Да и более чем уверен, что, когда подрасту, Маретари сама примется за моё обучение. До тех пор всё, что мне остаётся, — это стараться не захлебнуться собственной слюной. И, по возможности, не взорвать лагерь раньше времени. — Никаких изменений. С Тероном всё хорошо, — обрадовала мою маму (и меня) Маретари, когда утренние процедуры закончились. — Но я чувствую твою тревогу, Анерия. — Меня беспокоит его дар. Элион всегда надеялся, что наш с ним ребёнок унаследует его магию. Он с таким восторгом рассказывал, как будет обучать малыша или малышку… — от печального лица Анерии даже у меня сердце сжалось. — Но я переживаю за Терона. Всё-таки это магия. Я прислушался. Впервые за эти дни я услышал что-то о своём отце. Интересно же. — Я помню, когда стало известно, что ты носишь вашего ребёнка под сердцем, — хранитель Махариэль бегал по всему клану и хвалился этим, — с лёгким хохотом рассказала Маретари. Дальше они стали рассказывать истории о моём отце, но я уже не слушал. Меня слишком сильно напрягла фамилия моего отца — Махариэль. Мысли начали прыгать одна за другой, переплетаясь с воспоминаниями из игры. Терон Махариэль. Это же каноническое имя и фамилия Героя Ферелдена, если выбирать предысторию долийского эльфа! Твою мать. Вот это я попал. Не-не-не-не-не. Ничего не знаю! Я не тот Терон Махариэль. Вот именно! Всё это — простое совпадение, и мне не придётся сражаться с осквернённым Древним Богом, участвовать в гражданской войне и творить прочие героические глупости. Простое совпадение и недоразумение, да, сэр! Мало ли сколько этих Теронов и Махариэлей? Готов поспорить — весьма распространённые имя и фамилия у эльфов. Абсолютно точно. Статистическая погрешность. Ошибка выборки. Вселенная просто троллит. Всё верно! Я просто продолжу икать, пускать слюни и взрослеть. А когда повзрослею — найду себе милую эльфиечку и заживу спокойной жизнью кочевого мага-эльфа. Без Моров, без Стражей, без архидемонов и без судьбоносного пафоса. План надёжный. Как швейцарские часы. Главное — самому в это поверить. «Зевок» В-у-а-а-а. Что-то от всех этих размышлений — меня сморило. Посплю что ли.***
9:17 Века Дракона. Прошло уже четыре года с тех пор, как клан Сабре решил покинуть Дикие Земли Коркари и переместиться на северо-восток. На этот раз местом их стоянки стал Лес Бресилиан, раскинувшийся на востоке Ферелдена. Место было выбрано не случайно. Здесь находились, множество заброшенных эльфийских руин древности, а так как долийцы чрезвычайно щепетильно относятся к прошлому своего народа, подобное соседство воспринималось не как угроза, а как редкая удача. Руины сулили знания, артефакты, утраченные истории — всё, что могло больше рассказать о жизни и культуре элвенанов. Конечно, Бресилиан нельзя было назвать безопасным. Дикие животные, холодный климат и рыщущие по округе бандиты да разбойники — всё это было мелочью по сравнению с настоящей опасностью, скрывающейся в глубине леса. Множество духов, демонов и проклятых мест — вот что представляло реальную угрозу даже для таких умелых охотников и выживальщиков, как долийцы. Из-за того, что в древности в этих землях нередко происходили масштабные баталии, Завеса — та самая грань, отделяющая материальный мир смертных от Тени, родного обиталища демонов, — здесь истончилась. Вкупе с просачивающейся энергией Тени это делало лес особенно опасным: в Бресилиане было куда проще, чем где бы то ни было, наткнуться на демонов, неупокоенных мертвецов или блуждающих призраков. Однако помимо эльфийских руин у Бресилиана хватало и преимуществ. Лес был огромным и чрезвычайно густым. Здесь легко затеряться, если не знать троп или плохо ориентироваться в пространстве. По вполне понятным причинам у эльфов с этим проблем не возникало — для долийца лес был тем же, чем для рыбы вода. К тому же Бресилиан изобиловал съестной живностью: дичь, птица, мелкие звери. Повсюду тянулись речушки, встречались чистые озёра, а в сезон — ягоды и коренья в таком количестве, что вопрос пропитания практически не вставал. Если же вдруг на клан умудриться выйти крупная ганза бандитов, у эльфов имелось сразу два проверенных варианта: либо перебить вторженцев, без особых проблем используя знание местности и преимущество засады, либо просто сняться с места и уйти глубже в лес, туда, где чужакам ловить было уже нечего. Помимо размеров, Бресилиан славился своей непроходимой густотой, но даже это не становилось препятствием для клана. Древняя эльфийская магия позволяла Хранительнице без особого труда прокладывать путь даже для крупных аравелов, будто сам лес расступался перед потомками тех, кто когда-то был его хозяевами. И последняя причина была особенно важна для таких, как Маретари — магов. Завеса здесь была тонка, словно слой масла на бутерброде, и из-за этого огромное количество энергии свободно просачивалось в материальный мир. Благодаря этому магам было куда проще обучаться, а сам процесс обучения шёл заметно быстрее обычного. Риск же возможных нашествий демонов или одержимых духами зверей нивелировался охранными чарами и рунами, наложенными Хранительницей. По крайней мере, до тех пор, пока клан оставался в пределах лагеря и не лез туда, куда лезть не следовало. Так и продолжал своё существование клан Сабре: исследуя руины, охотясь на зверей и время от времени торгуя с людскими поселениями. Ритм жизни долийцев не менялся — точнее, не менялся бы, если бы не один неусидчивый, мелкий, беловолосый эльф.***
Около трети клана, вместе с Маретари, Анерией, Ашалле и клановым сказителем Пайвелом, собрались у окраины лагеря — на почтительном расстоянии от аравелей и палаток. Причиной собрания стал один из охотников, который сейчас был заключён с ног до шеи в кокон из древесных корней, словно куколка, и привязан к дереву. На лице «пленника» застыло отсутствующее выражение, пока часть охотников посмеивалась над нелёгкой судьбой своего брата по клану. Маретари смотрела куда-то в пустоту, тогда как Ашалле, Пайвел и Анерия громко спорили рядом. — Он всего лишь ребёнок, Пайвел! Не нужно драматизировать, — взъелась на хагрена клана Ашалле. — Я не говорю, что к нему следует относиться как к преступнику. Но правда такова: Терону необходимо более жёсткое воспитание, — ответил тот, скосив взгляд на Анерию. — Терон не сделал ничего плохого, — встала на защиту сына Анерия. — Никто ведь не пострадал. Верно, Гарэл? — обратилась она к прикованному к дереву эльфу. Прежде чем тот успел ответить, Пайвел вновь вмешался: — Дело не только в этом! Твой сын постоянно что-то учудит. Он то и дело сбегает в лес или устраивает свои розыгрыши в лагере. Паясничает, словно дитя шемленов! Когда я попросил его пересказать историю падения Арлатана, знаешь, с чего он начал? «Итак, сперва мама-эльф и папа-эльф раздеваются, а потом…» — Пайвел! — крикнула слегка покрасневшая Ашалле. — А я тогда не успел вовремя остановить его. Хуже всего то, что часть детей внимательно слушала, а потом задавала мне крайне неудобные вопросы. Откуда он вообще этому понабрался?! — Я, кажется, знаю откуда, — холодно пробормотала Анерия, бросив взгляд на Гарэла и ещё одну долийку, которая тут же залилась краской. Эти двое недавно сошлись и стали подозрительно часто «резвиться». Если переводить на простой, человеческий язык — они трахаются как кролики, где и когда только могут. Совсем неудивительно, если кто-то мог заметить их процесс сношения. Даже если этот кто-то — любопытный ребёнок. — Я с удовольствием выслушаю все ваши претензии и приму любое наказание. Но, может, сперва освободите меня? — взмолился Гарэл. — И, кстати, это сделал не Терон. — Что? — от этих слов Маретари вышла из транса. — Это была Мерриль. Маретари устало помассировала переносицу и выдохнула сквозь зубы. Творцы. Пожалуйста. Помогите нам, — взмолилась она про себя. Мало ей и всему клану фокусов их будущего Первого, так теперь ещё и Вторая, судя по всему, решила пойти тем же путём. Она, конечно, была рада тому, что малышке Мерриль удалось с кем-то сблизиться. Но не так же! — Прекрасно! Теперь их вдвое! Мы обречены! — излишне драматично Пайвел вскинул руки к небесам. — Завязывай с этим, старый хрыч! — прорычала на него Ашалле. Не то чтобы она ненавидела хагрена своего клана, но его привычка раздувать из мухи слона бесила её неимоверно. Профессиональная деформация, как пить дать. Большинство историй долийцев и без того были печальны, трагичны и заканчивались плохо — добавлять к этому театральные стенания Пайвела было уже лишним. — Ты давно на своё отражение смотрела? Морщинки на лице… и, кажется, я вижу у тебя седину… — начал было язвить Пайвел. Он не договорил. Ашалле бросила на него такой убийственный взгляд, что даже ветки над головой будто бы пригнулись, а к ней молча присоединилась вся женская часть собравшихся. Даже Маретари криво посмотрела на их сказителя. Эльф или нет — ни одной женщине не понравится, когда тему её возраста поднимают вот так. Грубо. Бестактно. И вслух. Пока Пайвел, глубоко раскаиваясь, приносил извинения всем девушкам сразу и по очереди, Маретари с помощью магии освободила Гарэла из плена. С лёгким удивлением она отметила про себя, что само заклинание было выполнено… впечатляюще. Корни держали крепко, структура была устойчивой, что свидетельствовало о почти безупречном контроле. И именно это настораживало. Мерриль слишком юна, её магический дар пробудился совсем недавно, и обучение только началось. А уже такие техники… Должно быть, они с Тероном втайне практикуются вместе. Не то чтобы для хранительницы это стало откровением — она и без того подозревала нечто подобное. Но представить, что оба зайдут так далеко, она не могла. Это уже становилось опасным. Подобная магия была сложна даже для неё самой. Что же до ситуации, в которую угодил Гарэл, — тут всё оказалось куда прозаичнее. Терон часто сбегал из лагеря, чтобы практиковать магию в одиночку. Маретари знала об этом и потому приказала нескольким охотникам приглядывать за мальчиком и останавливать его от необдуманных действий. Как выяснилось — этого оказалось недостаточно. Возможно, Пайвел был прав, и за Терона действительно стоило взяться жёстче. «Ради будущего благополучия клана — и самого ребёнка — впредь не ограничивай его», — слова Флемет громко зазвенели в голове хранительницы. Я не буду ограничивать его, — решила Маретари. — Но он обязан научиться сдержанности и смирению. С этой мыслью она отправила десять охотников на поиски Терона и Мерриль.***
В это время среди деревьев леса, бежал семилетний эльфийский ребёнок. Густые, непослушные белоснежные волосы развевались от сопротивления ветра, а насыщенные, ярко-синие глаза внимательно следили за окружением на бегу. Одет он был в простую походную одежду чёрного цвета, с меховой оторочкой на вороте и рукавах. Сразу за ним, на расстоянии вытянутой руки, неслась большая, но по-своему прекрасная волчица. Её мех был почти таким же белоснежным, как волосы мальчика. На спине зверя, заливаясь радостным смехом, находилась маленькая эльфийская девочка с короткими тёмно-коричневыми волосами и яркими зелёными глазами. Одета она была в похожую походную одежду, но без меха и тёмно-зелёного цвета. — Почти догнали тебя! — весело закричала Мерриль. Терон на секунду обернулся и ухмыльнулся. Тогда ускоримся, — мелькнула мысль, и он потянулся к внутренней энергии. Собирал он её до тех пор, пока не ощутил лёгкое жжение у себя на груди, что свидетельствовало об активации сдерживающей печати. Вокруг мальчика едва заметно засиял бело-серый ореол, и он рванул вперёд ещё быстрее, стремительно разрывая дистанцию с преследователями. Если бы кто-то сейчас заглянул ему в глаза, то заметил бы, как они ярко засветились. — Ах! Нет, он убегает! Фенра, быстрее! — попыталась пришпорить волчицу Мерриль. Та мягко прорычала и, слегка напрягшись, стала быстро сокращать расстояние. Короткий рывок, прыжок — и вот эльф уже лежит лицом в землю, а волчица вместе с эльфийкой восседают у него на спине. — А-а-а… тьфу… Можно было и помягче меня поймать, — пробормотал он, выплёвывая попавшую в рот землю. К счастью, когда я усиливаю себя маной, крепость тела тоже возрастает. Иначе пару костей я бы точно себе сломал, — мелькнула мысль. Пфе. Если бы не эта проклятая руна у тебя на теле, блохастая в жизни бы тебя не поймала, — раздался в голове скрипучий, будто трущееся железо, голос. Отвали, моя новая шизофрения. Я не твоя шиза, придурок! Сколько раз повторять — я часть твоей души, твоя тёмная сторо… Да-да-да-да. Как скажешь. Кстати, а где второй? Или ты потерял его во время моего перерождения? — АРГХ! Тупой идиот! — взревел голос и вместе с этим резко затих. — Lethallin, ты в порядке? — взволнованно спросила Мерриль, слезая со спины волчицы: Терон на пару секунд замер и словно выпал из реальности. — А? Да… просто задумался, — криво улыбнулся он, поднимаясь на ноги. — Ты был таким быстрым! Один момент — и вжух, уже далеко впереди нас! Твоя уникальная магия — это просто что-то невероятное! — со звёздами в глазах пропела девочка. — Ты тоже умничка. Так ловко скрутила Гарэла. А лицо у него было — просто бесценное, — Терон мягко улыбнулся и погладил её по голове, чем заметно смутил Мерриль. — Да и к тому же, Фенра всё равно нагнала меня вмиг. Волчица, будто понимая каждое их слово, гордо вздёрнула голову. Терон хмыкнул, и они с Мерриль одновременно погладили её по густому белоснежному меху. — Ну что? Продолжим наше обучение? — У-у-у… Я так сильно устала. То заклинание забрало слишком много маны и сил, — Мерриль состроила щенячьи глаза. — Может, сегодня отдохнём? Пож-а-а-а-луйста. Не в силах сопротивляться такой милоте, Терон сдался. Пара неспешно отправилась гулять по лесу в сопровождении волчицы. Правда, насладиться тишиной им долго не посчастливилось. Услышав что-то, Фенра резко подняла голову и навострила уши. Затем она коротко лизнула в лицо Терона и Мерриль — словно прощаясь — и в следующий миг исчезла в чаще леса. Спустя десяток секунд с противоположной стороны показались трое запыхавшихся долийцев. — Нашли… х-у-у-у, — выдохнул Гарэл. — Ну, что я могу сказать… Кажется, ты окончательно достал Маретари, Терон. Хранительница требует вас двоих, — сообщил он с лёгким злорадством в глазах. — О, и ещё. Ашалле и Анерия тоже недовольны твоим поведением, — добавил он, заметив, что слова пока не вызвали никакой реакции у парня. Тут реакция появилась — глаза Терона расширились, а на спине выступил лёгкий пот. — П-понятно… Ну что ж, веди меня на казнь, — обречённо произнёс он. — Нет! Не дам! — взволнованно воскликнула Мерриль, хватая его за руку. — Я не хочу, чтобы Терона казнили! Спрячем тебя, куда-нибудь! Трое охотников вместе с Тероном улыбнулись и попытались успокоить девочку.***
Пока трое охотников сопровождали их обратно в лагерь, Терон глубоко погрузился в размышления о том, как лучше оправдаться перед матерью и Ашалле. Он так увлёкся, что даже не заметил, как пространство вокруг накрыл густой туман — и все, кто был рядом, бесшумно исчезли. — Что за хрень? — вскрикнул он. — Мерриль? Гарэл? Ребята?! Холодный пот стекал по спине, а глаза нервно метались в поисках знакомых лиц. Вдруг из тумана медленно вышел чей-то высокий силуэт. Это был молодой мужчина с угольно-чёрными волосами и ядовито-зелёными глазами. Одет он был совершенно неподходяще для этого мира и времени — в роскошные кожаные туфли, элегантные брюки и рубашку на пуговицах, поверх которой красовалась жилетка. В правой руке он уверенно держал лакированную трость с головой птицы на рукояти. — Дерьмо! Немедленно убегай! — взорвался внутренний голос паническим криком. Терон даже не стал спорить со своей шизой — развернулся и рванул прочь. Но с ужасом отметил, что ноги будто приросли к земле — сдвинуться с места он не мог. Всё, что оставалось — жадно хватать воздух в груди, окутанной страхом. От мужчины исходило такое давление и сила, что это сковывало его полностью, грозясь раздавить в любой момент. Астарот наблюдал, широко улыбаясь, и выставлял на показ свои бритвенно острые зубы. — Ну привет, мой маленький чемпион, — практически пропел он. — Я тут подарок тебе принёс.
