проклятье лета

Время после их поцелуя будто вышло из-под контроля. Дни стали смешиваться, переливаться друг в друга так быстро, что уилл пару раз ловил себя на мысли: а было ли утро сегодня? Или вчера? Майк несколько дней ходил с улыбкой, которую не мог до конца спрятать, и только иногда, когда кто-то из семьи спрашивал что-то совершенно бытовое, он резко моргал, словно возвращаясь из какого-то приятного, тайного воспоминания. Лето держало Холкинс в тёплом, немного ленивом воздухе, полном запаха лип, жаркого асфальта и влажных, медленных вечеров. И незаметно наступила середина июля. За эти недели они с уиллом почти не расставались. Были прогулки по тихим улочкам, долгие разговоры в комнате уилла, тихие смешки на заднем дворе у майка, когда солнце садилось за крыши домов. В их общении появилось что-то мягкое, невидимое, но отчётливо ощутимое. Они смотрели друг на друга чуть дольше, чем раньше. Иногда пальцы случайно касались, и оба делали вид, что ничего не произошло. Иногда взгляды пересекались слишком быстро, но чувства всё равно успевали выдать себя. Однако компания вернулась к прежнему графику. Дастин и лукас чувствовали себя так, будто наконец всё стало нормально, почти по-старому. Они устраивали мини-выезды на велосипедах, спорили, кто выиграет в подземелье , кто лучше бросает мяч, кто быстрее разберёт старую рацию. И хоть майк всё чаще держался ближе к уиллу, никто особо не комментировал это. Сначала. В один жаркий, сухой день они снова решили встретиться — на заброшенной баскетбольной площадке за школой. Это место было одновременно забытым и уютным. Асфальт потрескался, и между трещинами росла трава, но повсюду стояла тень от старых тополей. На одной из скамеек была облупившаяся краска, но она всё равно служила им столом, сиденьем и местом для хранения бутылок газировки. Над площадкой висел воздух, наполненный жужжанием насекомых и редкими выкриками подростков, гуляющих неподалёку. Майк пришёл с уиллом. Они шли рядом, обсуждая какую-то ерунду о комиксах, и оба улыбались, не глядя друг на друга. Дастин уже ждал на скамейке и размахивал руками, что-то эмоционально объясняя лукасу, который держал в руках баскетбольный мяч, словно совсем не понимал, откуда у него эта вещь и что с ней делать. “Наконец-то!” — воскликнул дастин, завидев их. — “Я уж думал, вы снова решите прийти вдвоём через час после нас.” Майк фыркнул. Уилл покраснел, но постарался скрыть это под видом того, что просто слишком жарко. Они уселись на скамейку и дали разговору течь так, как он всегда умел — свободно, громко, со смехом, перебиваниями и неожиданными переходами от темы к теме. Дастин рассказывал про какой-то новый «научный проект», который явно был смесью фантазии, гайки, скотча и надежды. Лукас спорил, что это никогда не заработает, но говорил с такой теплотой, что становилось ясно — он просто наслаждается спором. Пока дастин размахивал руками, его панама постоянно съезжала на глаза. Лукас пару раз легонько толкнул его, и дастин каждый раз делал вид, что это было совершенно непредсказуемо и нечестно. Судя по всему, жаркий день только подогревал их энергию. Майк сидел ближе к уиллу, чем раньше. Плечи иногда касались, и это прикосновение было таким естественным, будто так должно быть. Он чувствовал тепло уилла рядом, и от этого где-то под рёбрами появлялась лёгкая, приятная дрожь. Уилл периодически смотрел на него — коротко, почти незаметно. Но майк всё равно ловил эти взгляды, и каждый из них заставлял его улыбаться. Разговор тек дальше. Ребята обсуждали старые истории: как лукас однажды упал с велосипеда в кусты, как дастин в пятом классе построил «секретный передатчик», который на деле был просто громким пищалкой, как они когда-то пытались сыграть в баскетбол и никто не попал даже в щит. Потом наступил короткий перерыв. Тень от деревьев стала двигаться. Дастин открыл банку газировки, та громко щёлкнула, и в воздухе запахло сладким лимоном. Майк опёрся локтями на колени и посмотрел вдаль. Уилл провёл пальцами по шершавому краю скамейки. Лукас разминал пальцами баскетбольный мяч, не зная, что с ним делать. Наступила та тишина, когда всем хорошо, но кто-то обязательно скажет что-то лишнее. И сказал лукас. “Слушайте”, — начал он спокойно, не подозревая, что сейчас перевернёт этот момент. — “А вы вообще что? Ну… Майк, Уилл… Вы же последнее время всё время вместе. Типа… очень вместе.” Дастин сразу оживился. “Да! Я тоже заметил! Серьёзно, вы как будто… ну… не знаю… встречаетесь, что ли? Или вам просто нравится быть вдвоём? Потому что вы прям вот…” Он замахал пальцами, пытаясь найти слово, и в итоге добавил: “Подозрительно милые.” Уилл замер. Он даже перестал дышать на секунду. Майк вздрогнул так, будто его ударили словом. Он быстро поднял голову, посмотрел на ребят и — в панике, без подготовки — выпалил: “Что? Нет! Фу, вы чего вообще? Мы бы никогда! Это же… ну… вы вообще нормальные?” Слова вышли слишком резко. Слишком громко. И слишком горячо, как будто он пытается заглушить не вопрос, а себя самого. Уилл почувствовал, как будто что-то тяжёлое рванулось внутри груди. Он услышал каждое слово. Каждую интонацию. “Фу”. “Мы бы никогда”. “Вы нормальные?”. Всё это будто обрушилось сразу, горячо, больно, как если бы кто-то сорвал с него кожу. Он опустил глаза, чувствуя, как всё внутри сжимается в тугой, пульсирующий комок. Воздух вокруг стал слишком плотным. Слишком горячим. Слишком давящим. Он резко поднялся со скамейки. Настолько резко, что она чуть качнулась. Майк удивлённо моргнул. “Уилл?.. Я…” Но уилл уже отворачивался. Он даже не пытался ничего объяснить. Не хотел, не мог, не знал слов, которыми можно было бы выразить то, что укололо его сильнее любого обидного замечания в жизни. Он просто пошёл прочь — быстрым, почти резким шагом. Таким, будто если он не уйдёт прямо сейчас, то задохнётся. Лукас открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашёл слов. Дастин посмотрел на майка с немым «ты что наделал?». А майк сидел, бледный, с растерянными глазами, которые никак не могли оторваться от уходящей фигуры уилла.