Праздник фонарей на горе Тайцан

Одежды, что краснее клёна, кожа – белая как снег, и развевающиеся на ветру длинные волосы цвета воронова крыла. До боли знакомый силуэт стоял у входа в его маленькую, скромную обитель на горе Тайцан. Се Лянь бежал к нему на встречу, сбивая дыхание, едва не спотыкаясь по дороге, а его глаза щипало от встречного ветра и слёз, струящихся по щекам. Принц со всей силы врезался в Хуа Чэна, рухнул в его распахнутые и такие родные объятия, и горло болезненно сжалось от нахлынувших эмоций. Бескрайняя радость накрыла его с головой, будто огромная волна, лишая воздуха, – до щемящей боли в груди, до головокружения, до дрожи в пальцах, которыми он отчаянно цеплялся за алые одежды любимого, всё ещё боясь поверить, что это не иллюзия, не сон, а самая настоящая реальность. Из груди Се Ляня вырвался сдавленный стон, и Хуа Чэн обнял принца ещё крепче, уткнувшись лицом в его макушку и тихо выдыхая в мягкие волосы: – Ваше Высочество… От знакомого бархатного голоса побежали мурашки по спине, и Се Лянь расплылся в широкой улыбке: – Сань Лан… Ты наконец вернулся ко мне! – Прости, что так долго. Се Лянь поспешно помотал головой: – Нет, не нужно извиняться! Главное – теперь ты здесь. Со мной. – Да. И больше никогда тебя не покину, мой принц. – Я знаю, – Се Лянь пытался сдержаться, но из груди предательски вырвался тихий всхлип. – Всё хорошо, можешь отпустить себя, – Хуа Чэн нежно погладил принца по голове в попытке его утешить. И Се Лянь отпустил. Выпустил на волю всю бурю эмоций, рыдая так сильно, что, казалось, вот-вот охрипнет. Они не считали времени – просто стояли, держа друг друга в объятиях под сенью сливовых деревьев, пока фонари негасимого света неспешно поднимались ввысь на фоне сумеречного неба, превращаясь один за другим в крошечные светящиеся точки. Принц понемногу успокоился и, обессилев, расслабленно повис в надёжных объятиях демона. Он слегка повернул голову вбок и потёр опухшие, покрасневшие глаза, провожая взглядом последние фонари, поднявшиеся в его честь. Наверняка в небесных чертогах небожители снова будут сетовать на очередную «нечестную» победу наследного принца Сяньлэ. – Гэгэ, – Хуа Чэн поправил растрепавшиеся волосы принца и нежно ему улыбнулся, когда тот перевёл на демона свой заплаканный взгляд. – Поцелуй меня. Это был не приказ и не просьба – а мольба, щемящее сердце желание двух влюблённых, с безграничным трепетом жавшихся друг к другу после долгой разлуки и, наконец, воссоединившихся вновь. Едва услышав эти слова, принц ни мгновения не колебался – приподнялся на цыпочки и прижался губами к любимым устам, чуть прохладным, но таким мягким и отзывчивым. Поцелуй тянулся долго, неторопливо, и когда Хуа Чэн наконец отстранился, он бережно обхватил ладонями его лицо и коснулся губами щеки, по которой скатилась очередная слезинка. Се Лянь хрипло вздохнул и улыбнулся. Он устало закрыл глаза и упёрся лбом в грудь Хуа Чэну. – Не припомню на этой горе сливовых деревьев. Это ты их посадил? Вокруг маленького, хлипкого домишки раскинулся целый сад. Сливы стояли в самом цвету, раскрывая нежно-алые лепестки и роняя их на землю при каждом резком порыве ветра. Се Лянь протянул руку, и один из лепестков неторопливо опустился на его ладонь. – Да. Тебе нравится? – Очень красиво, – кивнул Хуа Чэн. – Покажешь мне свой новый храм? – А, это? – Се Лянь застенчиво кивнул в сторону ветхой лачуги. – Собрал на скорую руку, как временное убежище. В плотницком ремесле мне до тебя далеко, Сань Лан. – Лучше в таком домике, но с гэгэ, чем в золотом дворце, но в одиночестве. Смущённая улыбка коснулась губ принца, и он постарался скрыть её в полах своего рукава. Они зашли в дом. Внутри он сильно напоминал старый храм в деревне водных каштанов, только казался ещё меньше. Да и алтаря, как такового, не было. Из убранства лишь тонкая циновка на полу, печь у окна да стол с парой стульев. – Уютно, – отозвался демон. – Только чего-то не хватает, – со смешком добавил он. – Это всего лишь мое место для отдыха. Храм стоит слишком далеко от деревни, и никто не приходит сюда и не жжёт благовония. Так что в алтаре нет никакого смысла, – принц заметил задумчивый взгляд Хуа Чэна, скользящий по голым стенам, – Но если Сань Лан захочет нарисовать здесь что-то – я буду только рад. Пока Хуа Чэн прохаживался по дому, Се Лянь растопил печь, чтобы согреть комнату. Демон остановился у окна и задумчиво посмотрел на небо. – Почему ты не вернулся в небесные чертоги вместе с остальными? – А что мне там делать одному? – Ну почему же одному. Ты спас целый мир от Белого Бедствия, а в особенности их трусливые божественные задницы. Теперь они явно проявляют к тебе больше уважения и почтения. – Мне не важно, как они ко мне относятся. – Но разве тем, кто вознёсся, не место на небесах среди небожителей? – с ухмылкой спросил демон. – Это ты мне скажи, – Се Лянь достал свечу на блюдце, поставил её на стол и зажёг, – ты ведь тоже однажды возносился. Улыбка на лице Хуа Чэна быстро сошла на нет, а во взгляде мелькнуло некоторое удивление. Он явно не ожидал, что принц был в курсе о произошедшем с ним на горе Тунлу перед тем, как он стал Непревзойдённым Князем Демонов. – Но тогда там не было тебя, – его тон стал резким и холодным, словно ятаган, которым он рассекал своих врагов. – Мне незачем было оставаться на небесах, что низвергли моё божество. Принц понимающе кивнул, и его пальцы неосознанно потянулись к кольцу, висящему у него на груди. – Я не вернулся в небесные чертоги, потому что ждал возвращения Сань Лана. От демона не укрылось это инстинктивное движение. Он не смог скрыть довольство на своём лице и, расплывшись в улыбке, неспешно двинулся к Се Ляню. – Спасибо, что так бережно хранишь его. – Ты… Это было так рискованно! Я понял, что это такое, только после… после того, как ты… – Как я развоплотился? – закончил за него демон. – Д-да, – сглотнул Се Лянь. – Это было так легкомысленно! – Я уже как-то говорил тебе, что если бы отдал любимому человеку свой прах, мне было бы уже не важно, что он с ним сделает – сохранит или развеет. – А ещё ты говорил, что спрятал свой прах в самом надёжном месте. И если твой тайник уничтожат, то у тебя не будет больше смысла существовать. – Всё верно. Хуа Чэн подошел вплотную и, коснувшись руки Се Ляня, теребящей алмазное кольцо на цепочке, прижал её к своим губам. – Значит, – продолжал размышлять вслух принц, – если бы меня не стало, ты бы развоплотился. Но если бы твой дух тогда не выжил, и ты бы не переродился в могущественного демона, в таком случае меня бы неминуемо ждало забвение, как падшего бога. Ведь все мои храмы к тому времени были давно разрушены, а последователей вовсе не осталось. И лишь ты один верил в меня все эти восемьсот лет. Это просто невероятно. Ты невероятный, Сань Лан. Хуа Чэн молча слушал принца, прижимая к губам тыльную сторону его руки. Во взгляде демона плескалась ни с чем не сравнимая нежность и безграничная любовь, которой он готов был окружать принца целую вечность. – Гэгэ, ты как-то сказал, что тебе интересно, что стало с тем человеком, который не видел смысла жить дальше, потому что его существование было полно страданий, боли и одиночества. И которому ты посоветовал жить ради тебя? – Сань Лан! – принц в приступе безумного стыда закрыл своё лицо ладонью свободной руки, что не была в плену у Хуа Чэна. – Так смотри же на него. Он сейчас прямо перед тобой. И нет счастливей человека в этом мире, ни на земле, ни на небесах. Вторую руку также отняли от пылающих щёк и притянули к груди в алых одеждах. И пусть сердце в этой груди уже давно не билось, Се Лянь знал наверняка – оно всецело принадлежало только ему одному. Все его прошлые стремления, мечты и желания более не играли никакой роли. Весь его мир однажды рухнул – он разочаровался в себе, в небесах, в самой судьбе. Се Лянь опустил руки и потерял смысл жизни. Но в самые тяжёлые свои времена он всё ещё оставался смыслом жизни для кого-то ещё. Для одного единственного человека, своей силой веры заменяющего целую страну. И сейчас для принца не существовало никакого другого желания, кроме как отблагодарить этого человека за всё, что он для него сделал. Любовь к Хуа Чэну переполняла принца, уже долгое время томилась в ожидании и искала выхода. И сейчас Се Лянь чувствовал, что эту плотину вот вот прорвёт. Он встал на цыпочки и потянулся к Хуа Чэну, целуя его так, как велело сердце, – вкладывая в этот порыв всю свою любовь, целый ураган чувств, отдавая себя до последней капли. Это были беспорядочные поцелуи куда придётся – в лоб, в щеки, в губы, в веки; он целовал длинно и коротко, лёгко, как касание крыльев бабочки, и чувственно, обжигающие, гранича с укусами. Демон подхватил его, приподнял и усадил на стол перед собой, отвечая с ещё большей лихвой. Он откинул вбок длинные каштановые волосы принца и жадно приник губами к его изящной, наконец свободной от проклятых оков шее, более не спрятанной за бинтами, проводя мокрую дорожку вниз к ключице, ненароком стягивая его монашеский халат в бок и оголяя плечо. Се Лянь поощрял его своими горячими вздохами и постанываниями, изгибался и открывался навстречу ласкам, помогал стягивать с себя верхние одежды. Обнимал его в ответ и целовал, целовал, целовал… Ощутив довольно сильно выпирающую часть тела Се Ляня на себе и то, как он неловко ёрзает на месте, Хуа Чэн сгрёб принца в охапку и отнёс его на спальное место. Он потянул за тонкий пояс и отбросил его в сторону, после чего халат с лёгкостью распахнулся. Шнурки послушно зашелестели, и белые одежды стремительно освободили принца, после чего демон начал хаотично исследовать губами всё новые и новые оголившиеся части его тела. Он прижимал его к себе, целуя так, будто всё долгое время разлуки и ожидания вырвалось наружу одним стремительным порывом. Не грубо, но голодно и жадно, с такой волной эмоций, что у Се Ляня перехватило дыхание. Хуа Чэн целовал его так, словно хотел наверстать всю вечность. Се Лянь запустил свои пальцы в черные как смоль волосы и с силой сжал их, попытавшись привести Хуа Чэна в чувства и оторвать его от своей груди, потому что возбуждение достигло какого-то немыслимого пика. Губы демона добрались до его сосков и принялись сейчас с упоением ласкать их, беззастенчиво посасывая и щекоча языком, легонько покусывая, заставляя их наливаться кровью и твердеть, становясь сверх чувствительными. Принц терялся в своих ощущениях, словно вновь подвергся проклятию нежных объятий. Но теперь он не страдал, а наслаждался этим “проклятием”. Се Ляню наконец удалось отвлечь Хуа Чэна от своей груди, и он с радостью отомстил ему, искусав демону все губы. Хотя тот, по ходу, был только за. – Гэгэ… – Хуа Чэн прервал поцелуй и слегка отстранился. Он осторожно повёл рукой от талии вниз по внешней стороне бедра, слегка заводя ладонь внутрь и вопросительно глядя на Се Ляня – … позволишь? Лицо принца пылало так сильно, а мысли спутанным клубком бились о виски, словно птицы о запотевшее окно. Абсолютно все слова напрочь вылетели из головы, и он только и смог что выдавить из себя бормотание, похожее на “угу”. В этот миг не было ни тени сомнения. Только любовь – обжигающая, живая, всепоглощающая. Только они вдвоём. Се Лянь почувствовал, как на его возбуждённый орган аккуратно опустилась рука Хуа Чэна, а его губы вновь увлекли в глубокий и чувственный поцелуй. Демон напористо вторгался в его рот своим языком, превращая это незамысловатое действо в такой непристойный акт страсти, что от подобного было в пору и со стыда сгореть. Се Лянь даже и не подозревал никогда, что целоваться можно до такой степени пылко и вожделенно. Что языком, губами и горячим дыханием возможно было рассказать о своих чувствах столь многое. Вместе с тем Хуа Чэн так мучительно приятно касался его там - так нежно, но настойчиво поглаживал сквозь тонкую ткань монашеских одежд, что хотелось ещё, ещё сильней, ещё быстрей. Но принц не смог бы сейчас найти в себе и крупицы смелости, чтобы попросить о чём-то подобном. Весь этот процесс невероятно смущал его и заставлял жмуриться, избегать внимательного взгляда напротив, и уж тем более не давал опускать глаза вниз, где руки Хуа Чэна проделывали с ним невероятно постыдные вещи. Ведь раньше никто не делал ничего такого с принцем, даже он сам никогда не доставлял себе плотских удовольствий. У него и не было никогда такой потребности. Но сейчас всё это более не имело никакого значения. Имели значение лишь их чувства друг к другу. Их желания. Тяжело дыша Се Лянь выгнулся от нестерпимого наслаждения под дразнящими ласками Хуа Чэна. Не словами, но всем своим телом он демонстрировал своему возлюбленному, что ощущает и чего жаждет. И если бы принц открыл прямо сейчас глаза, он бы увидел, как демон завороженно созерцает в своих руках изнывающее от удовольствия любимое божество, как его губ касается едва заметная улыбка, полная нежности и трепета, от которой принца наверняка прошило бы насквозь. Но он всё ещё продолжал крепко сжимать веки, боясь взглянуть перед собой. Боясь задохнуться от переизбытка чувств и вовсе потерять сознание. Се Лянь сосредоточился на ощущениях, отдался на волю своему избраннику, который знал определённо лучше самого принца, как доставить ему удовольствие. Хоть Хуа Чэн и говорил, что никогда не посещал дома терпимости, на протяжении всей жизни (и посмертия) его не сковывали никакие обеты целомудрия. Так что он мог изучать такие вещи и предаваться им самолично в любое время. И это делало его несравненно более опытным человеком в подобном вопросе. На белых штанах принца проступило влажное пятно, и пальцы демона легко скользили через ткань по чувствительной коже вверх и вниз. Хуа Чэн обсыпал шею Се Ляня поцелуями, в то время как внизу крепко обхватывал ладонью его ствол и настойчиво массировал большим пальцем уздечку. Ощущения становились всё более нестерпимыми, накатывали новыми и новыми волнами, подобно приближающемуся шторму. Се Лянь закусил губу и приоткрыл глаза, тихо позвав: – Сань Лан… – Что такое, гэгэ? Тебе хорошо? От низкого и проникновенного голоса Хуа Чэна принца снова окатило мурашками от самой макушки до кончиков пят. – Я думаю… мне кажется… что.. ммм… я могу скоро испачкать свою одежду. Се Лянь тяжело выдохнул, еле подобрав нужные слова, очень надеясь, что его поймут верно и не станут переспрашивать. На несколько мгновений чужая рука замерла, и принц получил небольшую передышку. Ровно до того момента, как с него молниеносно стянули штаны. Ещё больший стыд заставил его закрыть лицо ладонями, ощутившими пылающий жар щёк. Прохладный воздух тут же окатил голые ноги, ненароком заставив принца свести их вместе. На ухо вкрадчиво прошептали: – Ваше Высочество, ты меня стесняешься? – Сань Лан! Прошу… – умоляюще простонал Се Лянь, когда демон, лежа к нему вплотную, отнял его руки от пылающего лица и с лёгким недоумением посмотрел принцу в глаза. – М? Что-то мне это напоминает, гэгэ, – со смешком добавил Хуа Чэн. – Помнишь, тогда, в тесном гробу мы… – О боги, ты точно хочешь моей смерти! – воскликнул Се Лянь, и его лицо приобрело пунцовый оттенок. – Я, правда, не сразу понял, в чём дело, – продолжал демон, – Сначала решил, что тебе неприятны мои объятия, но потом почувствовал в чём была настоящая причина твоего волнения. – Это… было сильно заметно, да? – со смущённой улыбкой спросил Се Лянь. – Я всё равно списал это на непроизвольную физиологическую реакцию. Мы ведь долгое время находились в очень тесном контакте. Хотя, что греха таить, меня очень порадовал отклик твоего тела на нашу близость. Признаюсь, – Хуа Чэн перешёл на шёпот, обдавая ухо Се Ляня горячим дыханием, словно рассказывал какой-то постыдный секрет, – я даже позволил себе немного пофантазировать. У принца от его слов побежали мурашки по всему телу. – Рас… расскажи мне… – выдавил из себя Се Лянь, всё ещё невероятно смущаясь от собственных слов. – Мы… вдвоём… в очень тесном и темном пространстве, и тебе некуда от меня деться. Твоё тело так сильно возбуждено от моих прикосновений. И ты начинаешь нетерпеливо ёрзать подо мной, пытаясь сбросить напряжение, и моя плоть неминуемо отзывается на движение твоих бёдер. Хуа Чэн обнял его и накрыл своим телом, прямо как тогда. Воспоминания стали столь яркими, живыми, будто они вновь оказались в том небольшом деревянном гробу. – И… ч-что ты т-тогда… хотел сделать? – Хотел ответить на твой призыв, – демон начал двигать бёдрами, потираясь о член Се Ляня, – А затем я бы довёл тебя до экстаза прямо через одежду, и ты бы извивался в моих руках, прямо как сейчас… Хуа Чэн вернулся к ласкам, но уже дотрагиваясь ладонью до оголённой плоти принца. Новые яркие ощущения от прикосновений прошили разрядом маленьких молний под кожей Се Ляня. Но прикрыться вовсе не хотелось – наоборот, принц поддался сиюминутному желанию развести ноги шире, чтобы его можно было касаться ещё свободнее. Хуа Чэн то плавно проводил по стволу вверх и вниз, то, едва касаясь, обводил пальцами вокруг головки, дразня её сильнее, заставляя член подрагивать от напряжения и сочиться смазкой. То сильнее сжимал, и ощущения от наполняющихся горячей кровью вен под чужой ладонью просто сводили с ума. Казалось, Се Лянь вот-вот утратит остатки самообладания – все его естество трепетало и отзывалось на каждое движение, каждый поцелуй, каждый вздох Хуа Чэна, словно тонкая струна, дрожащая от малейшего прикосновения. Все ощущения поднялись до предела, как река, выходящая из берегов и грозящая утопить его в наслаждении. Се Лянь вцепился дрожащими руками в широкие плечи напротив, распахнув глаза перед самым своим пиком, когда сердце безумной птицей ломало рёбра изнутри, а кровь кипела и разливалась по венам жидкой лавой. Когда воздуха не хватало, и он как будто снова оказался в глубине тёмных вод, за несколько секунд до неминуемой смерти. И тогда Хуа Чэн подарил ему спасительный вдох, накрыв его рот своими губами. Принц простонал прямо в них. Так необузданно, так надрывно, словно это был его последний вздох в мире живых. Словно после этого момента он бы принял любую смерть, любой исход, потому что никогда в своей жизни не чувствовал себя прекраснее, чем сейчас. И целуя принца в такой момент, Хуа Чэн отчаянно стремился поймать этот самый миг и навсегда заполучить его себе. Се Лянь медленно приходил в себя, дыша всё ещё неровно. Мир постепенно возвращал себе привычные очертания. Демон лежал рядом, опершись на локоть, и смотрел на него с такой трепетной, безмятежной нежностью, будто боялся спугнуть его эйфорию. Взгляд скользил по лицу Се Ляня мягко, почти благоговейно. Тонкие пальцы осторожно коснулись его щеки, провели по линии скулы, убрали влажную прядь, прилипшую к виску. Хуа Чэн прикасался к нему так, как не делал никто другой – бережно, как к чему-то дорогому, драгоценному. – Тогда это было у меня впервые, – робко признался Се Лянь. – Что? – Та… реакция тела… на тебя. Со мной никогда такого раньше не случалось. Я думал, что у меня… ну… – Бессилие? Принц отвёл глаза и кивнул. Не то, чтобы это его как-то беспокоило. Наоборот, такая особенность не отвлекала его на пути самосовершенствования все прошедшие сотни лет, и он никогда не нарушал свой обет целомудрия. – В таком случае, я очень польщён, – довольно улыбнулся демон. – Значит, тебя тоже ко мне влекло? Разговор выходил чересчур волнующим, но Се Лянь постарался отринуть всю свою неловкость и рассказать Хуа Чэну всё как есть. – Уже давно, – спокойно ответил принц. – Но я долго отрицал эти чувства, пытался… объяснить простой симпатией, дружбой. Ведь каждый раз, когда нам приходилось тесно взаимодействовать, находилась какая-то благовидная причина, объясняющая необходимость подобных действий. Я закрывал глаза на такие очевидные вещи и не хотел в них признаваться. До того раза в Храме тысячи фонарей. – Когда гора Тунлу открылась? – нахмурился демон. – Да. Тогда ты был не в себе и схватил меня, прижал к алтарю и… – Я сделал тебе больно? – в глазах Хуа Чэна мелькнул искренний страх. – Нет! Нет… Ты… обнял меня и умолял не уходить. А потом поцеловал. И это было… Не похоже на то, как ты передавал мне магические силы раньше, – Се Лянь с сомнением скосил взгляд на Хуа Чэна и усмехнулся. – Я чувствовал, с какой бешенной мощью в тебе беснуется дьявольская сила, и как тебе плохо. Ты начал насильно вливать в меня энергию, и это практически разрывало изнутри. И мне показалось, что поцелуй – это лишь способ избавиться от нестерпимой мощи, переполняющей тебя. Я думал, ты просто использовал мое тело, чтобы позволить ей выйти наружу. – Я так сильно боялся тебе навредить. Боялся потерять контроль и… Я мог даже… – Хуа Чэн нервно сглотнул и закрыл глаза. – Сань Лан. Если бы я этого не захотел – ты бы мне не навредил. Собиратель Цветов под Кровавым Дождём, безусловно, один из сильнейших демонов в поднебесной, но я тоже могу за себя постоять, – со спокойной уверенностью заявил принц. И он был прав. Даже лишённый магических сил, с двумя проклятыми кангами на теле, Се Лянь всё ещё оставался одним из сильнейших богов войны и мог дать отпор даже непревзойдённому князю демонов. – Если бы ты не захотел..? – с сомнением переспросил Хуа Чэн. – То есть, ты хотел..? – Ну… я имею в виду… Ха-ха… Се Лянь пытался подобрать слова, но они все сбежали из его головы под внимательным взглядом демона. – Ты расскажешь мне, что случилось потом? – продолжал озабоченно расспрашивать принца Хуа Чэн. – Только не говори опять, что мы подрались. Это и тогда звучало весьма сомнительно. – Я оттолкнул тебя, и твой взгляд немного прояснился. Но затем мне стало очевидно, что нужно помочь тебе справиться с приступом. Поэтому я сам начал вытягивать из тебя излишки магической энергии… через поцелуй. Ты тогда явно хотел большего. Касался меня так, как никогда не позволял себе раньше. И я убедился в том, что меня переполняют чувства к тебе. – Почему ты не рассказал, когда я пришел в себя? – возмутился Хуа Чэн. – Тогда я только принял свои чувства, ещё не подозревая, что они взаимны, – возразил принц. – Как я мог признаться, зная о том, что твоё сердце уже занято? – Моей смелой и благородной «Золотой ветвью с яшмовыми листьями»? – с насмешкой уточнил демон. – Да… Мне кажется, в том разговоре я даже немного приревновал тебя… – Ха-ха, правда? – Хуа Чэн не смог сдержать задорного смеха и с неописуемым интересом придвинулся к Се Ляню ближе, внимательно изучая его лицо. – Я подумал, что этот человек, должно быть, невероятно везучий, раз похитил твоё сердце. И я искренне ему завидовал. – В глубине души я надеялся, что однажды ты поймёшь, – на лице Хуа Чэна промелькнуло смущение. – И не важно, сколько бы потребовалось времени. У меня была для этого вся вечность. В голове принца возникла та самая сцена в пещере Десяти тысяч божеств на горе Тунлу, куда они провалились под сошедшей лавиной вместе с Му Цином и Фэн Синем. Му Цин, как бывший слуга принца, отвечавший за его наряды и украшения, очень быстро распознал все детали на изваяниях божеств, чьи лица были прикрыты тонкой тканью. Хуа Чэн попросил Се Ляня не снимать покров с этих статуй, прикрываясь их подозрительным видом. – Хорошо, что вечности не понадобилось, а Му Цину хватило наглости сдёрнуть вуали со статуй в той пещере, – со смешком вспомнил принц. Хуа Чэн потёр переносицу, явно не разделяя радости от воспоминаний тех событий. Когда его секрет раскрыли, он рисковал потерять Се Ляня навсегда, не только в качестве возлюбленного, но и как друга, соратника. На кону стояло абсолютно всё. Но удача Хуа Чэна, как обычно, пронзила само небо и землю, и он выкинул две шестёрки. – Мы с тобой оба не могли поверить в то, что было так очевидно, – со смешком сказал Хуа Чэн. Се Лянь мягко улыбнулся, наслаждаясь этим мигом, пока они лежали вместе и смеялись, памятуя прошлое. Принц провёл пальцами по волосам демона, подцепляя за косицу с коралловой бусиной на конце. Теперь было понятно, почему Му Цин после праздника весь город перевернул, но так и не нашёл её. Демон не отводил от принца взгляда ни на миг. В его глазах читалась бесконечная нежность, такая сильная, что Се Ляню становилось неловко. Он чувствовал себя слишком беззащитным, открытым и… обнажённым… Тогда Се Лянь заметил: сам он был раздет, а тем временем Хуа Чэн – всё ещё в своём полном, безупречно сидящем наряде. Алые одежды, серебристые украшения и наручи, штаны – всё на месте. Будто Хуа Чэн ни на секунду не позволил себе переступить грань вольности, даже когда Се Лянь забылся в его руках. Мысль о том, что их тела до сих пор разделяла одежда, заставила принца решиться. Он поднял руку и, чуть поколебавшись, коснулся красивого серебряного пояса на талии демона. Хуа Чэн не остановил его. Лишь на мгновение замер, словно от любого касания принца у него появлялось сердцебиение. Се Лянь продолжил и расстегнул затейливую серебряную застёжку. Металл тихо звякнул, и пояс мягко соскользнул с бёдер вниз. Алый халат расслабился и раскрылся. Се Лянь распустил завязки и аккуратно раздвинул края внутреннего слоя одежды. Хуа Чэн смотрел на него всё так же спокойно, но теперь ещё и с какой-то глубокой радостью, словно для него было счастьем позволять Се Ляню делать с ним то, что он хочет. Под пальцами у принца скользила приятная гладкая ткань, на ощупь очень качественная и наверняка безумно дорогая. Он добрался до нательной шёлковой рубашки, расстегнул её у ворота, затем ниже. И когда одежда сползла с плеч, открыв торс Хуа Чэна, Се Лянь невольно задержал дыхание. Перед ним оказался крепкий, красивый силуэт: плавная линия ключиц, сильная грудь, рельефный живот, очерченный выраженными линиями мышц. Ни лишней угловатости, ни избыточности – только идеальная гармония силы и грации. Се Лянь провёл ладонью от ключицы вниз, к груди, медленно, осторожно, изучая его тело. Кожа была гладкой и приятной, и под его рукой откликнулись мышцы – не от напряжения, а от наслаждения его прикосновениями. Хуа Чэн тихо выдохнул, глаза его чуть прищурились от удовольствия и от нарастающего желания. Но он не потянулся вперёд, не попытался притянуть принца к себе. Он позволял Се Ляню исследовать его так, как тот хотел, и в этом было что-то восхитительно покорное, но не слабое – скорее выражение безграничного доверия и любви. И каждый новый сантиметр кожи, которого касались пальцы Се Ляня, заставлял дыхание демона становиться всё глубже и горячее. А Се Лянь, глядя на его реакцию, впервые осознал, как сильно он властен над этим мужчиной, который для всего верхнего и нижнего мира был настоящим великим бедствием, а рядом с ним становился ласковым, нежным и податливым. Ладонь принца опустилась на живот демона, очерчивая его фактурные мышцы, и Хуа Чэн тихо втянул воздух. Он наклонился ближе. – Гэгэ… – голос был низким, хрипловатым, – Ты даже не представляешь, что делаешь со мной. Се Лянь поднял глаза и затаил дыхание – взгляд демона был тяжёлым и голодным, как будто хищник смотрел на свою жертву за секунду до прыжка. У принца даже пробежался холодок по спине. Хуа Чэн смотрел сейчас на него так, будто весь мир сошёлся в одной точке – в нём. Се Лянь придвинулся ближе, обнимая демона за шею своими тёплыми ладонями, касаясь лбом его лба. От их дыхания воздух между ними стал горячим. Се Лянь прошептал: – Тогда скажи… что я делаю? Хуа Чэн не ответил словами. Все границы, которые он держал, рухнули. Демон прижал принца к себе, скользнул ладонями по его спине, затем ниже, к ягодицам, прижимая его ближе, ближе… Поцелуи становились глубже, горячее, нетерпеливее. И желание, копившееся в нём, наконец прорвалось. Се Лянь ответил с той же страстью. Он вплетал пальцы в тёмные волосы, прижимался к нему всем телом, ощущая, как плоть демона отзывается на их объятия, как жаждет его ласки. – Могу я…? Взгляд Хуа Чэна с некоторой долей тревоги замер на руке Се Ляня, остановившейся над кромкой его штанов, которые недвусмысленно топорщились в причинном месте. Он судорожно сглотнул и его пресс заметно напрягся. Се Лянь нахмурился и быстро убрал руку. Мало ли по какой причине Хуа Чэн не желал его прикосновений там? В любом случае, принц не хотел сегодня ничего испортить. Он итак порядком переволновался. – Нет, гэгэ, ты не так понял, – фыркнул Хуа Чэн. Он поймал принца за руку и потянул её к себе, возвращая на прежнее место. – Я просто подумал… не хочешь ли ты переместиться в более удобное место? – Удобное… место? Тебе здесь не удобно? Демон вскользь окинул взглядом бедную комнату и скромное место для сна, лишённое абсолютно любых излишеств. После низвержения с небес восемь столетий принц жил в подобных местах и уже привык к такой аскетичности. Но Хуа Чэну так хотелось сделать жизнь Се Ляня лучше: положить его на мягкие перины и шёлковые простыни, подарить роскошные наряды и украшения, накормить его вкусной едой и напоить изысканным вином. Ведь Его Высочество Наследный Принц был этого достоин. Хуа Чэн желал подарить ему весь мир. – Мне будет удобно даже в ледяной пещере на сырой земле и голых камнях. Я забочусь лишь о тебе, Ваше Высочество. Се Лянь посмотрел вокруг: небольшая комната была уютно согрета кухонной печью и освещённа мягким светом единственной свечи, а за окном мерцало звёздное небо и тихо шелестели кроны деревьев. Се Ляню для абсолютного счастья было достаточно лишь одного Хуа Чэна. Раньше у принца был целый дворец, изысканные наряды и драгоценности, роскошные покои, дорогое убранство и чистое золото вместо посуды. Множество слуг делало его жизнь лёгкой и непринуждённой. Принц был привередлив в еде и в выборе тканей для одежды. И всё это осталось в прошлом. Тот человек остался в прошлом. – Но мне и здесь хорошо, ведь главное, что ты рядом, – нежно улыбнулся Се Лянь и мягко прижался к губам демона. Хуа Чэн обнял его и со вздохом упёрся лбом в грудь принца. – Ну что мне с тобой делать? Я планировал наш первый раз в Доме Блаженства, где есть удобная и мягкая кровать… – В таком случае, тебе следовало похитить меня и увести в Призрачный город сразу же, как только ты вернулся, – со смешком парировал Се Лянь, утыкаясь носом в копну чёрных волос и вдыхая их приятный запах. – Вообще-то я так и хотел, но всё пошло не по плану, – притворно расстроился демон. – Ха-ха, я так часто нарушаю твои планы. Нервный смешок скользнул по лицу Се Ляня, но Хуа Чэн покачал головой и рассмеялся вместе с ним: – Постоянно! – Я исправлюсь, обещаю, – торжественно заявил принц, обхватив ладонями лицо Хуа Чэна и соприкоснувшись с ним лбом. – Никогда не меняйся, любовь моя, – прошептал демон, глядя ему в глаза с таким благоговением, что внутри груди Се Ляня будто затрепетали тысячи бабочек. Принц не выдержал и вновь приник губами к устам любимого, целуя его страстно и рвано, сначала верхнюю губу, затем нижнюю, легонько укусил и оттянул, лизнул и с жаром выдохнул, наблюдая за приоткрытым манящим ртом Хуа Чэна. Скользнул туда языком, углубляя поцелуй и в это же время развязывая шнуровку на штанах демона. Она легко поддалась ему, и принц просунул ладонь внутрь, обхватил пальцами твердый член Хуа Чэна и принялся неторопливо водить ими вдоль всего ствола – так, как ему казалось, делал Хуа Чэн, лаская его чуть ранее. – Сожми покрепче, – беззастенчиво попросил демон, приспуская штаны вниз и оголяя себя ниже пояса, а затем накрыл руку Се Ляня своей, заставляя его усилить давление. – Вот так? – растерянно переспросил принц, лаская того более грубо. – А-а-ах, да… – изо рта Хуа Чэна вырвался несдержанный стон, от которого Се Ляня прошибло дрожью, родившейся где-то между лопаток и рассыпавшейся сотнями приятных искр по позвоночнику, оседая на макушке. Его соски резко затвердели и превратились в маленькие красные бусинки. Принц восторженно уставился на своего возлюбленного, чей до невозможности опьяняющий вид просто выбивал из колеи. Его рука замедлилась, губы приоткрылись, а взгляд заволокло дымкой. Хуа Чэн ухмыльнулся, жадно скользнув взглядом по телу принца: – Мои стоны тебя так сильно заводят? Се Лянь тут же прикрыл рот и судорожно сглотнул, приходя в себя. – Я просто теряю голову от твоего голоса, – сказал он абсолютно искренне, и от этих излишне откровенных слов тут же почувствовал смущение и быстро отвел взгляд. Хуа Чэн тоже слегка смутился, но не показал виду и притянул принца к себе, усаживая того к себе на бёдра. В доме было прохладно, но там, где их оголенная кожа касалась друг друга, всё вокруг разливалось жаром и согревало обоих с лихвой. – Тогда я собираюсь порадовать гэгэ как следует, – со смешком попытался разрядить обстановку демон. – Прости, у меня не очень хорошо получается, – виновато улыбнулся Се Лянь, ласково поглаживая Хуа Чэна по оголённой груди. – Нет, – демон покачал головой, – ты все делаешь прекрасно. Это я очень несдержанный и тороплю тебя. – Вовсе нет! – возразил принц. – Я хочу, чтобы ты научил меня, как надо. Чтобы тебе было хорошо. – Но ты даже не представляешь, как мне сейчас хорошо… – Значит, я хочу, чтобы было еще лучше, – Се Лянь перешёл на шёпот, едва касаясь губами уха демона. Он вернул руку на член Хуа Чэна и крепко сжал его, выбивая из груди очередной тяжелый вздох. В начале он двигался с небольшой амплитудой, постепенно наращивая темп и ощущая под своей ладонью липкую и скользкую естественную смазку. Взгляд Хуа Чэна становился тяжелей с каждой секундой, словно ему было всё труднее сдерживать своего внутреннего зверя. – Ммм… Быстрее, гэгэ… прошу, а-ах… ха-ааа… быстрее… Ладони Хуа Чэна впивались в бедра принца с такой силой, что на утро, наверняка, останутся настоящие синяки. Демон тяжело дышал, полуприкрыв свой единственный глаз, но тем не менее, не сводил его с лица Се Ляня. Принц ускорился, рваными сбивающимися движениями стараясь довести демона до разрядки. Когда он доставлял удовольствие Хуа Чэну, то не так ужасно смущался, и ему было проще сохранять с ним зрительный контакт. Тем не менее, всё это действо до сих пор напоминало какой-то безумный эротический сон под действием дурманящих зелий. Но то были вовсе не волшебные зелья, и не аромат демонических цветов. Так действовал всего навсего самый сильный наркотик в мире. Так действовала любовь. – Гэгэ… я сейчас… а-ах… ха-а-а… я сейчас… кончу… От этих слов Се Ляня накрыло очередной волной дикого возбуждения. То, как демон беззастенчиво говорил вслух такие вещи… обескураживало. Член принца снова затвердел, недвусмысленно демонстрируя своё желание. Но Се Лянь не обращал на это никакого внимания, продолжая концентрироваться на Хуа Чэне, жадно ловя взглядом малейшие всполохи его эмоций. Демон запрокинул голову назад и зажмурился, громко и протяжно застонав и смачно излившись себе на грудь и живот двумя, нет, тремя струями густого семени. Се Лянь слегка отодвинулся назад, с нескрываемым удовольствием созерцая всю картину целиком. Хуа Чэн вновь взглянул на принца, но уже слегка расфокусированно, продолжая тяжело дышать через приоткрытый рот. Его распахнутые одежды едва держались на одном плече и наполовину съехали со второго. Светлые штаны были приспущены, а из них виднелся большой крепкий член, всё ещё набухший и возбуждённый. Оголившаяся грудь вздымалась и опускалась вместе с рваным дыханием, а на рельефном прессе мерцающими каплями блестели следы его недавнего экстаза. Се Лянь потянулся к стекающим каплям, но Хуа Чэн его опередил – торопливо и старательно стёр большую часть краем простыни. – Осторожно, гэгэ, ты можешь испачкаться. – Что? Но почему? То есть… зачем ты…? – Се Лянь насупился и недовольно посмотрел на Хуа Чэна. – А? – демон непонимающе уставился на него, невинно моргнув пару раз. Говорить о подобных вещах вслух для принца было невыносимой пыткой. Щёки моментально вспыхивали жаром, а язык становился ватным и непослушным. Однажды он привыкнет. В будущем, когда они проживут вместе достаточно долго и будут заниматься любовью каждую ночь. Когда Се Лянь перестанет краснеть от любого намёка на плотские наслаждения и не будет стесняться своего возбуждения. Когда их ласки станут такими же естественными и привычными, как дыхание. Но пока что… Пока что принц мог только недовольно хмуриться и надеяться, что Хуа Чэн прочитает его мысли. – А может я хочу, чтобы ты меня испачкал?! – вдруг выпалил Се Лянь и залился краской ещё сильней, чувствуя, что голова вот-вот взорвётся от напряжения. Всё его тело сейчас было разгорячённым и возбуждённым, и сердце билось как сумасшедшее под нахлынувшими эмоциями. Так что он выкрикнул эти слова не нарочно, но на самом деле очень искренне. Принц резко отпрянул назад и зарылся лицом в свои ладони. Его внезапно подхватили под поясницу и уложили на спину, навалившись сверху всем телом. Черные длинные волосы пологом рассыпались по бокам вокруг них, укрывая от целого мира. Се Лянь охнул от неожиданности, но рук не убрал, а лишь разжал пальцы, вопросительно глядя на Хуа Чэна сквозь них. – Гэгэ, – серьёзным тоном начал демон, – мне нужно, чтобы ты подождал меня здесь. – Что? – принц непонимающе моргнул и на всякий случай крепко вцепился в предплечья в серебристых наручах, не давая тому сдвинуться с места. – На одно мгновение, и я тут же вернусь. – Нет, не уходи! Сань Лан, не уходи, прошу! – Ваше Высочество, – Хуа Чэн коротко чмокнул его и улыбнулся, – я тебе клянусь, ты и опомниться не успеешь. – Но зачем? – непонимающе хмурился Се Лянь, отчаянно хватаясь за алые одежды, которые демон торопливо пытался натянуть на себя. – Мне нужно… кое за чем сходить. Я быстро. Подожди меня, ладно? Принц недовольно надул щёки, но пальцы в итоге нехотя разжал. На скорую руку натянув штаны и запахнув алый халат, Хуа Чэн подкинул внезапно появившиеся в ладони кости и подмигнул принцу. А поймав их, незамедлительно поспешил к входной двери и распахнул её. За дверью мелькнул пруд и мост, ведущий к резиденции Хуа Чэна – зачарованные кубики открыли ему портал с помощью заклинания «Путешествие на тысячу ли» прямиком к Дому Блаженства. Се Лянь на всякий случай прикрылся своим халатом и приподнялся на локтях, с интересом выглядывая наружу, где только что мелькнула алая вспышка – Хуа Чэн двигался так быстро только в самых редких и опасных случаях – и сейчас невозможно было разобрать даже его силуэта. Князь демонов в самом деле не обманул – едва Се Лянь отвернулся, как дверь с шумом захлопнулась, а Хуа Чэн уже сжимал его в своих объятиях. – Ого, это и правда было быстро, – счастливо улыбнулся принц, обнимая демона в ответ. На этот раз Хуа Чэн сам молниеносно снял и швырнул одежду в сторону, накрывая Се Ляня своим телом и бескомпромиссно прижимаясь к нему. И принц отбросил все лишние мысли, всё своё стеснение и кинулся в омут с головой. В руках у Хуа Чэна показался маленький бутылёк с прозрачной жидкостью. Се Лянь с интересом уставился на него, когда тот с щелчком открыл бутылочку и по комнате разлился приятный аромат. – Это масло, чтобы нам было легче… – Я понял, – закивал Се Лянь, лишая демона возможности вновь поведать ему очередную откровенно смущающую вещь. – Ты не против..? Се Лянь жил на этом свете уже более восьми сотен лет. И даже не смотря на то, что никогда не занимался любовью ни с женщиной, ни с мужчиной, базовые знания об этом у него, тем не менее, имелись. И хоть этот процесс и вызывал у принца некоторые опасения, всё же он полностью доверял Хуа Чэну и был уверен, что тот никогда не сделает ему больно. Так что принц взглянул на него ясным открытым взглядом, улыбнулся и ответил: – Не против. Из бутылочки вытекла густая эссенция. Се Лянь нервно сглотнул, наблюдая за тем, как тот тщательно размазывает её по своим длинным узловатым пальцам. Затем Хуа Чэн навис над принцем, бесстыдно глядя в глаза, а рукой тем временем опускаясь ему между ног, и касаясь там, где стыдно было даже представить. Се Лянь вновь зажмурился и тяжело сглотнул, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Его трогали в таком месте, а он даже, не то, чтобы не был против, но к тому же и сам разводил ноги сильнее, облегчая доступ ловким пальцам демона. – Расслабься, – Хуа Чэн поцеловал его в висок, затем ниже, в скулу, в губы, в подбородок, в шею… ещё раз в шею… много раз в шею. Потому что от поцелуев туда Се Ляня вело особенно сильно – кожа молниеносно покрывалась мурашками, и он выгибал спину в приступе откровенного наслаждения. Подушечки пальцев мягко дотронулись до тугого колечка мышц и нанесли скользкую эссенцию вокруг. Хуа Чэн слегка надавил на вход одним пальцем, не глубоко вводя его внутрь, следя за реакцией Се Ляня. Тот сдержанно мычал, крепко схватившись руками за плечи демона, всё ещё лёжа с закрытыми глазами. Хуа Чэн попробовал ввести палец глубже – противодействия не последовало, у принца лишь слегка участилось дыхание. – Гэгэ, всё хорошо? – на всякий случай решил проверить демон. – Хн-н… да… продолжай… – Тебе нравится то, что я делаю? – Это… это… странно… но… возбуждает. – М-м… Очень хорошо. Хуа Чэн подключил второй палец. Благодаря маслу он скользнул внутрь довольно легко и без сопротивления. И через некоторое время добавил ещё один… Обильно смазанные маслом пальцы растягивали тугую дырочку, заставляя принца теряться в своих чувствах. С одной стороны это были странные и ни на что не похожие ощущения, такие неправильные, даже противоестественные. Но с другой… было по-своему приятно и волнующе. Это будоражило, это хотелось попробовать, как запретный плод, как что-то недопустимое, возмутительное, непозволительное, но безумно желанное. Внезапно Хуа Чэн вытащил пальцы, и внутри принца всё как-то неприятно опустело. Се Лянь распахнул глаза и вопросительно взглянул на демона в тот самый момент, как в его дырочку что-то упёрлось. Что-то, что было гораздо больше пальцев. Принц приоткрыл рот и с опаской посмотрел вниз. К его входу был приставлен возбуждённый твёрдый член, лоснящийся от масла. Се Лянь инстинктивно попятился назад, насколько это было возможно сделать в лежачем положении. – Не волнуйся, гэгэ. Ты сможешь меня принять. Я хорошо тебя подготовил. – Я не уверен… – занервничал принц. – Доверься мне. Будет больно – обязательно скажи, – предупредил демон. Се Лянь поёрзал какое-то время, убедился в том, что на него не давят и не торопят, и что он действительно этого хочет, и всё же собрался с силами, уверенно кивая и непроизвольно задерживая дыхание. Хуа Чэн очень медленно и аккуратно вошел внутрь. Неглубоко – в начале всего на длину где-то одной фаланги пальца. Затем ещё немного, так что уже вся головка оказалась внутри. – Гэгэ, дыши, пожалуйста, – с лёгкой неловкостью попросил демон. Се Лянь тут же отрывисто вздохнул, осознавая, что у него уже закружилась голова от недостатка воздуха. Член Хуа Чэна продвинулся глубже, затем вновь замер, чтобы принц мог привыкнуть к его размерам. И только когда Се Лянь переставал судорожно дышать и легонько кивал в ответ, демон возобновлял движения. Потребовалось некоторое время, чтобы Се Лянь полностью смог принять в себя член Хуа Чэна, но зато теперь ему перестало быть страшно и хотелось более активных действий. Се Лянь притянул демона к себе, целуя его с явным желанием, тягуче постанывая от каждого толчка внутри себя. А Хуа Чэн ловил губами каждый его стон и заводился сильнее. Внутри принца всё ещё было слишком туго, чтобы свободно двигаться. И хоть демон был вновь в состоянии крайнего возбуждения, всё же недавно он получил разрядку и пока ещё мог себя сдерживать. Но страстное желание непрестанно росло, и Хуа Чэну всё равно приходилось себя присмирять, оставаясь внимательным к чувствам принца. – А-а-ах! Что это? – Се Лянь широко раскрыл глаза, ощущая, как в одно мгновение всё его тело подёрнулось дрожью, словно поверхность воды от прикосновения ветра. Все волоски на теле встали дыбом, а на коже остался тихий след внезапного трепета. – Ого, гэгэ, ты весь покрылся мурашками, – Хуа Чэн замер, обеспокоенно глядя на принца. – Тебе холодно? – М-м нет, это не от этого, – задумчиво протянул тот, прислушиваясь к своим ощущениям. Хуа Чэн немного подождал и снова аккуратно толкнулся. – А-ах! – ещё один удивленный вздох вырвался изо рта Се Ляня, но теперь он уже абсолютно уверенно и многозначительно посмотрел вниз. – Здесь? – спросил Хуа Чэн с довольной улыбкой, вновь делая толчок с похожей амплитудой. – Постой! – Се Лянь упёрся ладонями в живот Хуа Чэна и задышал очень быстро и поверхностно, пытаясь справиться с очередной волной незнакомых ощущений. – Тебе не нравится? Мы можем остановиться в любой момент, – спокойно заверил его демон. Се Лянь отдышался какое-то время, а затем медленно передвинул свои ладони на бедра Хуа Чэна и потянул на себя, приглашая продолжить. Тот двинулся на встречу, в начале неторопливо и аккуратно, но затем оживляясь, чутко следуя указанию рук Се Ляня, который полностью контролировал скорость и глубину проникновения. – Хн-н, – вновь застонал принц, с силой выгибаясь и сводя ноги, когда в очередной раз член Хуа Чэна коснулся какого-то особенно чувствительного места. – Это слишком! – Слишком приятно или слишком неприятно? – попытался уточнить демон. – Не знаю! Не могу понять. Это… словно… касаешься оголённого нерва, – попытался максимально точно описать свои ощущения Се Лянь. С одной стороны стимуляция этой точки вызывала тревогу, будто пропуская болезненный разряд молнии по всему телу. Но тем не менее, через какое-то время, по абсолютно необъяснимым причинам, это ощущение хотелось почувствовать вновь. – Мне остановиться? – с толикой сомнения поинтересовался Хуа Чэн. Принц озадаченно взглянул демону в лицо. Уголки глаз смешливо танцевали в нетерпении и выдавали его неподдельный интерес. В итоге Се Лянь сдался и отрицательно покачал головой. – Тогда я постараюсь двигаться медленней. Се Лянь кивнул, закрыл глаза и просто откинулся назад, пытаясь успокоиться и выровнять своё дыхание, полностью доверившись возлюбленному. Он был точно уверен – Хуа Чэн никогда бы не сделал ему неприятно или даже больно в угоду своих желаний. Более того, демон всегда очень внимательно относился ко всем словам, жестам или даже выражению лица принца, порой чувствуя его состояние даже лучше самого Се Ляня. Хуа Чэн подхватил его под коленями и положил ноги себе на плечи, уменьшая угол проникновения. Он нежно обхватил щиколотки принца и начал легонько поглаживать их, нежно прижимаясь своими губами и возобновляя осторожные поступательные движения. По началу принц выглядел нервно и напряженно, но со временем полностью расслабился – складка меж бровей выпрямилась, плечи опустились, а грудь вместо поверхностного дыхания стала мерно подниматься и опускаться. Хуа Чэну стало легче двигаться – гладкие стенки растянулись и теперь легко впускали его внутрь. Он наклонился вперёд, разводя ноги Се Ляня и склоняясь над его грудью, ведя языком по солнечному сплетению и выше, между грудных мышц, через ложбинку на шее, по выпирающему кадыку, и закончил на подбородке, вздернутом кверху. Се Лянь довольно простонал что-то нечленораздельное, будто в блаженной неге, и заключил Хуа Чэна в крепкие объятия, обхватив его ногами и скрещивая их за его спиной. – Пожалуйста! Ах! – Только скажи, чего ты хочешь, и я всё сделаю, – отозвался Хуа Чэн. Чего он хочет? Чего он, чёрт возьми, хочет? А чего ещё может хотеть человек, доведённый практически до исступления? Принц обнял его за шею и притянул к себе, с жаром шепча на ухо: – Я хочу большего… Демон до боли закусил губу, чтобы оставаться в сознании, которое, как назло, уже подёрнуло пеленой животного возбуждения. Он болезненно скосил взгляд на расцветающие алым укусы и засосы на бледной шее Се Ляня, оставленные им чуть ранее, и тут же помрачнел. – Сань Лан, пожалуйста! – Ваше Высочество, – взмолился демон, – мне стоит быть аккуратнее. – Нет, пожалуйста, Сань Лан, я хочу быстрее… и… и… – он явно собирался с силами, чтобы это сказать, – и глубже. Желваки на скулах Хуа Чэна заметно дернулись, брови сошлись к переносице, а руки сжались в кулаки. Он быстро облизал пересохшие губы, делая судорожный вздох. А затем толкнулся сильнее, наблюдая за тем, как округляются глаза Се Ляня. – Ах! Ха-а… ха… ха-а… да… ещё… ммм! Сильней! Будучи сверху и долго держа себя в узде, напрягая всё своё тело и практически двигая бёдрами на весу, Хуа Чэн почувствовал легкое недомогание. Не то, чтобы он взаправду мог вымотаться в процессе занятий любовью – всё-таки он обладал нечеловеческой выносливостью и силой. Но даже демоны не могут сдерживаться вечно. На самом деле, после жарких стонов Се Ляня Хуа Чэн вновь подошёл к своему очередному финалу. Но как он мог позволить себе остановиться, когда его возлюбленное божество всё ещё изнывало от желания? Благо, тело демона обладало некоторыми хитростями. – Гэгэ, давай сменим позу и я сделаю так, как ты просишь. Принц не сразу понял, что сейчас обращаются к нему и что конкретно от него требуется. Словно захмелевший, он лениво приподнялся, и Хуа Чэн помог ему перевернуться и встать в коленно локтевую позу. Теперь демону было гораздо удобнее двигаться сзади, держать нужный темп и входить под необходимым углом. Он с упоением сжал стройные бёдра, используя их как точку опоры. Но уже спустя несколько секунд пожалел об этом, виновато наблюдая, как под его длинными сильными пальцами светлая кожа принца краснеет, а затем и темнеет, наливаясь будущими синяками. Но Се Лянь вовсе не замечал боли – ему было несравненно хорошо. Даже когда Хуа Чэн так яростно сжимал его ягодицы и бёдра, даже когда с силой толкался внутрь, почти рыча, почти кусая его до крови – всё это было восхитительно, опьяняюще, божественно, словно он в четвёртый раз возносился на небеса! Но в этот раз уже не один. Демону необходимо было сосредоточиться на удовольствии принца и перестать, в конце концов, хватать его, как кусок мяса, за что Хуа Чэн уже проклял себя добрую сотню раз. Он вернулся к поцелуям и томным поглаживаниям, ласкал губами и языком уши и шею Се Ляня, водил руками по всему телу, чутко отмечая все эрогенные зоны, на которые принц реагировал ярче всего, прежде чем дотронуться до его каменного члена, так отчаянно нуждающегося в заботе. Се Лянь облегчённо вздохнул, когда его орган получил долгожданное внимание, и Хуа Чэн в который раз отметил про себя скромность принца и нежелание говорить о своих потребностях напрямую. От их частого дыхания и безустанных движений в комнате стало действительно жарко. Свеча на столе почти догорела, а её пламя всё это время не переставало дрожать, как и всё естество Се Ляня. Хуа Чэн продолжал ритмично двигать ладонью вдоль его члена, ослабляя у основания и сильнее сжимая к концу у головки, нарочито пачкая пальцы в смазке и обволакия ею весь орган, отчего ласки там ощущались всё насыщенней и приятней. Теперь демон знал все самые эрогенные зоны принца и чувственно касался их в процессе. Хуа Чэн ласкал его грудь, непременно проходясь по твёрдым соскам, то сжимая и перекатывая их между подушечек пальцев, то слегка оттягивая и отпуская, но лишь на миг, чтобы затем вновь поймать их и пощекотать самым кончиком ногтя. Се Лянь не знал куда себя деть – он уткнулся в собственное предплечье влажным лбом, тяжело дыша и совсем не узнавая свой срывающийся от непрекращающихся стонов голос. В этой позе он лишь мог стоять на коленях, с силой изгибаясь в пояснице, потому что член Хуа Чэна сейчас так приятно вбивался в чувствительную точку где-то внутри него. И от каждого толчка по всей поверхности кожи разбегались мурашки, и всё тело било приятной дрожью. Член принца был таким упругим и горячим, и это ощущалось так непривычно, так странно… И от каждого толчка кровь сильнее приливала к нему, заставляя пульсировать и покачиваться вверх и вниз, когда Хуа Чэн не трогал его в такт своим движениям. Принц мог бы помочь себе сам, но ему вовсе не хотелось этого. Се Ляню нравилось, как его трогает Хуа Чэн. И он хотел достигнуть кульминации только от его ласк. Так или иначе, долго это не продлилось – Се Лянь почувствовал, как на него накатывает волнами приближающийся оргазм, и замер, позволив Хуа Чэну довести его до края, до пика, до абсолютного блаженства, затапливающего каждую частичку трепещущего тела. Ноги принца дрогнули и подкосились, после чего он обессилено повалился на простынь, тяжело дыша и едва уловимо улыбаясь. Хуа Чэн обессилено упал рядом, прикрывая глаза предплечьем. Се Лянь полежал какое-то время без движений, переводя дыхание, а затем лениво придвинулся к нему и положил голову на плечо. – Ох, я совершенно не позаботился о Сань Лане! – виновато посмотрел на демона Се Лянь. – Я кончил три раза, гэгэ. Не волнуйся обо мне. Се Лянь округлил от удивления глаза, а затем звонко рассмеялся, но его голос в итоге сорвался на хрип и принц закашлялся. – А? Но… как? Когда? – не унимался принц. – Я больше беспокоюсь о том, что всё это сейчас внутри тебя, – Хуа Чэн отнял руку от своего лица и пристыженно взглянул на принца. – О… О-ох! – Се Лянь моргнул пару раз, когда до него начал доходить смысл слов Хуа Чэна. – Ничего. Я сейчас нагрею тебе воды для омовения, – Хуа Чэн попытался приподняться, но Се Лянь настойчиво уложил его обратно, поудобнее устраиваясь у него под боком. – Не торопись. Давай просто полежим рядом и отдохнём. Хуа Чэн повиновался. Они молча лежали в тёплых объятиях друг друга какое-то время, наслаждаясь полной идиллией. А позже нежились в большой дубовой бадье, наполненной горячей водой, сидя в обнимку и любуясь рассветом. Порыв утреннего ветра срывал алый цвет слив и ронял лепестки на прозрачную водную гладь, заставляя её дрожать и расходиться кругами.