Алгоритм души

      Рена остановилась на пороге комнаты. Вязкая тишина заполнила пространство, мешая здраво мыслить.        Нужно собрать вещи. Только бы всё поместилось… Девушка вытащила большую дорожную сумку, открыла шкаф и аккуратно, почти бережно, начала перебирать одежду. Несколько любимых вещичек отправилась в сумку, остальное так и осталось лежать на полках. «Этот свитер раньше носила Эдит, и иногда мне кажется, что он до сих пор пахнет её духами. Я не могу его не взять», «Эту цепочку подарил мне Эрон. Он явно разбирается в подарках. Я не могу оставить её, она многое для меня значит»,—думала Рена.        Она провела пальцами по шерсти мягкого свитера и почувствовала, как внутри что-то сжалось. Может, воспоминания останутся в этих мелочах, что Рена берёт с собой, и будут напоминать ей о том драгоценном счастливом времени, которое она здесь провела.        «Кажется, стоит попрощаться со всеми»,—думала Рена, доставая телефон из кармана.—«И кому же позвонить первым?».        Из всех школьных подружек она выделила самую ей дорогую. «Пи-ип, пи-ип», — и вскоре обе мило болтали по телефону.        —Ах ты коза!—пищала та.—Я же говорила, что ты скоро уйдёшь. Что я буду без тебя делать?        —Ну, проживёшь ведь как-то,—усмехнулась Рена.        —Не-е-ет! Дура ты, Рена, дура...—девчонка всхлипнула и тут же захихикала.—Ты ведь и правда была мне дорога. Все остальные такие скучные.        —А я разве интереснее?—удивлённо спросила Рена.        —Конечно. С тобой есть о чём поговорить, и...        Рена вдруг перестала слышать эти слова.        Интереснее?        Правда?        —Ну чего ты опять молчишь?—донеслось из телефона под ухом Рены.—Ты такая задумчивая. О великая Рена, что гласят тебе твои мысли?!        Обе пырснули стыдным смешком. Рена подошла к окну, смотрела на сонное небо, которое вот-вот должно будет покрыться пятнами тусклого осеннего заката.        —Ладненько,—снова послышалось из телефона.—Ты пришли мне фотки из новой лаборатории, уж очень мне интересно, как там все обустроено. Надеюсь, тебя будут ждать люксовые обеды, свобода действий и кровать с двадцатью матрасами и двадцатью перинами, моя спящая красавица!        После недолгого разговора, Рена, выдохнув, посмотрела на часы, обвивающие тонкое костлявое запястье. Половина седьмого. Стоит попрощаться с более важными для Рены людьми.       «Блин, я же не успею! Тут столько хороших работников, которым я хочу выразить благодарность... Тц, придётся навестить только Эрона и Эдит»,—подумала девушка, выбегая из комнаты. Она бешено неслась по скользким коридорам, и даже несмотря на природную неуклюжесть, ни разу не споткнулась.        Это странное ощущение мира по-другому... Ощущение его таким, как сейчас, в последний раз, нагнетало грядущее чувство ностальгии. Ах, Рена так стара, что успела поскучать по этому месту... Даже не уехав из лаборатории, по которой тосковала.        —Эй, нарушительница!—окликнул знакомый хриплый голос в начале коридора.—По коридорам бегать запрещено!        Рена ахнула и, резко оглянувшись, попятилась назад. Улыбка постепенно разрасталась до ушей, ком в горле становился всё более ощутимым.        —Эрон!—воскликнула та, бросившись к нему.—Я вижу Вас... в последний раз. Прошу, обнимите меня.        Она зарылась в его грудь. Хотя во что там зарыться? Об его косточки можно сломать нос, но Рена продолжала жаться к нему, будто ища место для последних объятий, где его худоба была бы менее колкой, и всё ютилась в этом трупно-холодном теле. На удивление, уголки губ на лице Эрона постепенно расплывались в тёплой мягкой улыбке. Его холодная плоть будто наливалась теплом, пока хрупкие руки девчушки крепко сжимали её, чуть ли не ломая кости.        —Бу!—со спины подошла уставшая женщина. Тёплые руки обвили их обоих, а знакомый запах цветочных духов приятно слился в объятиях.        —Эдит...—нежно и мягко мямлила Рена.        Втроём, одарив друг друга теплом, они будто распались, когда отстранились от объятий. Они перебрасывались мелкими фразами о пустяках, пытаясь задержать этот момент живого тепла, пока в глубине коридора не раздался уверенный стук каблуков, характерный Эйдену. Высокая широкоплечая фигура мужчины приближалась всё ближе и ближе, а за ним плёлся измученный Лиам, держа руки в карманах.        —Чёрт,—Рена обиженно нахмурилась.—ещё семи не было, а этот подонок с другой скотиной уже явился.        —Ай-яй, Рена, я всё слышу,—надменно улыбался мужчина, с излишней важностью поправляя волосы.—я решил прийти чутка раньше, чтобы понаблюдать за вашей трогательной сценой. Браво, браво! Вы тронули мои чувства...        Эйден остановился слишком близко—от него веяло чем-то неискренним, липким, будто обжигающе тяжёлой сладостью испорченных духов вперемешку с химикатами. В его голосе скользила наигранность, в улыбке—колючая насмешка. Учёный противно наигранно менял голос и бормотал несусветную чушь. Лиам позади выглядел чужой тенью: чуть приподняв голову, он помахал рукой Рене, при этом улыбка у него вышла приторно мягкой, почти уставшей.        —Не будем медлить, дорогая моя...—противно выговаривал Эйден.—вещи ведь собраны, так?        В ответ он получил лишь кивок и тяжёлый выдох. Рена сжала руки в кулаки, ногти болезненно впивались в ладони. Эйден с отвратительной нежностью положил тяжёлую руку на плечо девушки, и та, слегка вздрогнув, поморщилась. Мужчина молча повёл её к выходу, пока Рена тоскливо смотрела в пол. Эдит и Эрон остались стоять на месте.        —Знаешь, господин Эрон,—Эдит придвинулась ближе к Эрону, уткнулась головой ему в плечо; ее улыбка была легкой и немного печальной.—хочу сказать спасибо за то, что был со мной на протяжении создания этого эксперимента и его применения. Это был и правда хороший опыт для меня...        В её прикосновениях чувствовалась благодарность, мягкая и усталая. Эрон жестоко молчал, неподвижно стоя, но его глаза дрожали. Лоб его морщился, дыхание стало тише. Эдит осторожно взяла его за подбородок и повернула к себе—их взгляды встретились, тёмные и глубокие. Её губы едва-едва коснулись его щеки, но для Эрона этот мягкий жест оказался оглушительным: он всхлипнул почти неслышно. На бледной коже проступил красноватый след—то ли помада, то ли стыдливое тепло.        —Пожалуйста...—хрипло молвил мужчина, удивлённо выпучив глаза.

***

       Лиам, сидя в машине, наблюдал за мелькающими в темноте ночи деревьями через окно, будто искал в нём что-то важное. После долгой неподвижности он вдруг вздохнул так тяжело, что это больше напоминало сдавленный стон, и обхватил себя руками, будто пытаясь удержать внутри тепло, которого почти не осталось.        Рена наклонилась вперёд, заглянув на его усталое лицо. Лиам дрогнул всем телом от холода, будто его пробрал ветер, которого внутри машины не было.        —Лиам?—Рена прервала угрюмое молчание, озабоченно глянув на мужчину.        —Холодно,—тот отвёл взгляд обратно в окно, сжавшись ещё больше.        —Можешь взять плед в багажнике,—обернулся Эйден с переднего места.—хотя удивительно, что такому крупному парню, как ты, может быть холодно.        —Вы знаете о моей особенности, док,—Лиам отстегнул ремень и, встав на колени на сиденье, тянулся за пледом в багажнике.—к холоду я тоже чувствителен.        Рена удивлённо приподняла брови: «чувствителен к холоду»—это звучало так, будто он говорил о какой-то болезни... Или особености, которую он стыдился. Но её больше интересовало другое: она скосила взгляд на выставленное мягкое место мужчины.        —Ты и правда интересен, Гала... Кхм, Лиам!—пырснул смехом учёный.—Я бы отдал всё, чтобы изучить каждую твою клетку.        —Должен признать, Ваши методы крайне жестоки...—Лиам уселся на место, расправляя плед.—Моё тело не выдержит, ха-ха.        Эйден недовольно цокнул. Рена не видела интересующее её выражение лица мужчины, ведь сидела прямо за ним, но как же было интересно понаблюдать за таким странным человеком. Тогда она повернула голову к Лиаму: тот снял ботинки, подогнул ноги и зарылся под тонкий плед. Хотя по фигуре он был крупнее обоих мужчин в машине, включая водителя, скутанный в пледе, он выглядел хрупким и обиженным. Конечно, уже середина осени, а он ходит в одной майке и кожанке, как тут можно согреться?        —Почему бы тебе не одеться теплее?—заинтересовалась Рена.        Лиам недовольно фыркнул. Но, немного помолчав, всё-таки ответил:        —С юношества привычка такая. Ещё тогда я одевался не по погоде...        Рена снова замолчала. Вокруг есть люди, но ей так одиноко... Лишь Лиам казался более открытым и понятным, чем, к примеру, тот же Эйден.        Её глаза будто слипались, ладонь под щекой держала голову менее крепко, и она опускалась всё ниже и ниже, уже клюя пол. Но как только Рена собиралась вздремнуть и уже уходила в сон, машина наезжала на какую-нибудь кочку, и девушка снова вздрагивала, прерывая подступавшие сладкие грёзы.        Дорога в аэропорт была длинной и невыносимой. Это ведь был не обычный аэропорт, а тот, в который приезжали корабли для перемещения по планетам, конечно это место находилось далеко от города. Когда музыка надоедала и не спасала, когда стеснительно было начать разговор с кем-либо, когда тоска вжималась в сердце всё сильнее и сильнее, поездка превращалась в мучительное ожидание приезда.        —Ренка,—игриво шепнул Лиам.—ты выглядишь так, словно собираешься пол нюхать. Сейчас уснёшь...       —Да как тут уснёшь!—недовольно бурчала соня.—Ямка на ямке, кочка на кочке...        —Ложись ко мне на колени, заодно меня согреешь.        —А можно?        —Нет, нельзя, просто так сказал... Ложись.        Рена стянула обувь и, подогнув ноги так, что колени плотно упирались в грудь, легла, положив голову на его бёдра. Он не сопротивлялся: только чуть выпрямил ноги, подстраиваясь под неё, и осторожно положил ладонь на её волосы. Спутанные белые пряди мягко разливались по его бёдрам, а его пальцы двигались аккуратно, словно он боялся причинить ей боль.        —У тебя такие мягкие ноги,—мямлила Рена.—мне они казались меньше, знаешь ли... А они такие сочные! Приятно на них лежать.        —Ну спасибо!—фыркнул Лиам.        —Я что-то не так сказала?        —Девчуль, такие вещи не принято говорить. Да и у меня сейчас проблемы с едой... Переедаю часто, а иногда голодаю по пару дней. А вес набирается. Где-то полгода назад у меня были сухие красивые мышцы, с сейчас... Моя грудь превращается в женскую! И, знаешь ли, не сильно приятно, когда другие это замечают.        Рена беззаботно хихикнула, Лиам в ответ. Девушку присмотрелась к его лицу и, прищурившись, заметила на левой щеке мужчины что-то странное. Дотянувшись рукой, она провела по ней.        —Это...Шрам?—она посмотрела на свои пальцы, ощущая что-то вязкое на них.—Подожли, это что, тоналка? Ты замазал шрам тоналкой?        —Так, не трогай моё лицо!—тихо рявкнул Лиам, но его тут же перебили.        —Тоналка?! Лиам, ты что, гомик?—резко обернулся Эйден.        —Чёрт, н-нет! Как это вообще связано?!        —Ну, геи красятся!—ехидно смеялся учёный.—Ай, не прикидывайся, я и так всё знаю.        —Значит, ты пользуешься косметикой, да, Лиам?—спросила Рена, улыбаясь.        —Немного...—смущённо отвечал тот.        —А я то думаю, почему у тебя ресницы такого необычного цвета! Они... Темно-зелёные?        —Эм, далеко не зелёные, конечно, но...        Рена перестала его слушать. Она перевернулась на другой бок, но, увидев смущающий пах Лиама прямо перед носом, поморщилась и перевернулась обратно. Вскоре она задремала и во сне, сама того не понимая, обхватила ногу Лиама. Тот слегка вздрогнул, но не стал убирать её руки. Он старательно расчёсывал пальцами её белоснежные волосы и вёл беседу с водителем и учёным рядом.        —Поверить не могу, что моё желание сбудется совсем скоро...—улыбался Лиам в предвкушении.—Я надеюсь, всё пройдет гладко, и я снова увижу его...