Алгоритм души

      После долгой дороги, суматохи с вещами в аэропорту и изнурительного ожидания, Рена, Лиам и Эйден подходили к космическому кораблю. Громадный и безукоризненно гладкий, он стоял на платформе, словно созданный не людьми, а чем-то более разумным. Двигатели тихо шипели, ожидая команды на прыжок. Рена подняла голову, и на миг ей будто стало трудно дышать. Его огромный размер немного пугал, в то же время завораживал и притягивал. К трапу выстроилась очередь. Он был таким же, как у обычного самолёта, только выше, крепче, будто созданный выдерживать космический холод.       С приятным предвкушением первой поездки по космосу Рена быстро побежала по ступеням, полыхая нетерпением. На вершине оглянулась: Лиам поднимался неспешно, неся её тяжёлую сумку; Эйден шёл чуть впереди, лениво косясь на спутника, будто что-то высчитывая.        Стюардесса у входа проверяла билеты, быстро сверяя данные с планшетом. Контроль проходил почти беззвучно—только лёгкие касания экрана и короткие «есть» шёпотом себе под нос. Когда подошла очередь Лиама, Рена машинально прислушалась... Но услышала лишь подозрительное «подтверждено».        Рена аккуратно подбежала вглубь корабля. Как же там было красиво! Чуть ли не с открытым ртом, она рассматривала каждый сантиметр. Панорамная крыша сияла прозрачностью, словно стекло тянулось бесконечно вверх. Сиденья напоминали уютные диванчики из маленькой кофейни, каждый уголок был как обособленный мир с номером на полу. Рена еле сдерживала улыбку от счастья и всё мелькала перед глазами, перебегая в разные стороны.        Вскоре все уселись на места. Корабль с жутким гулом поднялся и вскоре парил высоко в небе, поднимаясь всё выше и выше. Мир растворялся под ними, переходя в сияющий воздух. Рена смотрела в большие окна и, кажется, это единственное, что её успокаивало в такой тяжёлый момент.        —Первая поездка, да?—Лиам слегка наклонился к ней.—Скажи честно, страшно или захватывает?        —Захватывает!—Рена прижалась к стеклу.—Я так мечтала о путешествиях по космосу. Правда, это не совсем то, что я хотела... Но я рада побывать хотя бы в корабле. А ты, значит, уже не впервые?        —Я, в целом, путешественник, так сказать,—Лиам гордо улыбнулся, скрестив руки.—Я работаю с Эйденом временно, и когда каждый из нас выполнит часть своего договора, я снова стану путешествовать.        Рена прижалась ближе к Лиаму, обхватив его сильную руку.        —А расскажи что-нибудь о планетах!—глаза девушки горели, будто у сороки на блестяшки.—С какой целью ты метаешься?        —Знаешь, сложно сказать...—всё так же с гонором и достоинством продолжал Лиам, театрально стуча пальцем по подбородку.—Думаю, моя цель останется секретом. Но я уже побывал на многих планетах: Геенна, Земля, Касьян, Первородный Край, Оригон... Каждая весьма необычна. Эйдена, кстати, я встретил на Земле и, честно, до сих пор не понимаю, что он там забыл.        —Земля настолько плохая?—разочарованно выдохнула Рена.        —Не сказал бы. Просто слишком... тихая. Я туда приезжал чисто для отдыха, ведь это единственное доступное место без тех самых душ или других «божественных» тварей.        —Души? В смысле? Там нет людей?—Рена будто испугалась.        Лиам моргнул.        —Ты не знаешь?!        Эйден повернул голову с видом человека, который ждал удобного момента, чтобы вставить реплику.       —Ну всё, белобрысый, сейчас опять начнёшь свои ужасы…        —Слушай, ты точно наследница богов?—Лиам не слушал.—Души—это отпрыски Каэля, ну который бог смерти. Грешники теряют разум, и их сгнившие тела, управляемые Каэлем, убивают людей и делают их подобными себе. Ну, то есть, смотри: человек умирает, Каэль высасывает из него все соки, и тело человека двигается, но сами души ничего не понимают. Они просто горят желанием убивать и есть плоть. А во всём виноват Каэль... Это его твари. Он руководит ими, как одним целым, будто у них есть разум, но только один на всех. Грешники становятся чёрными, как уголь. Длиннющие руки, пустые рты… Они не думают, только рвут. Я видел их. Поверь, впечатление незабываемое.        —Ну, кончай уже, умник!—перебил его Эйден.—У меня уже уши устали слушать эту чухню.        —Ха,—закатил глаза Лиам.—я хотя бы могу хоть что-то полезное рассказать.        —Я тоже могу. Души, например, любят сладких девочек, вроде тебя, Рена,—Эйден уставился на Рену.        —Бред!—возразил Лиам, всплеснув рукой.        —Умник, молчи, силы бога смерти в ней тоже есть,—Эйден игриво накручивал волосы на палец.—конечно они к ней будут тянуться.        —Что?..        —А ты думал, что ты единственный?—Эйден будто унижал Лиама ехидной ухмылкой.        Лиам, нахмурившись и обиженно скривив лицо, отвернулся, ещё сильнее зажав себя руками.        —Ну чего ты вдруг такой обиженный стал?—продолжал Эйден.—Не дуйся.        —Заткнись,—пырснул Лиам.        Напряжённую обстановку прервал глухой стук каблуков бортпроводницы с тележкой еды. Девушка мило поздоровалась, навязчиво предлагая еду в три раза дороже обычного.        —Скажите, у вас есть что-то... спиртное?—тихо, почти виновато спросил Лиам.        —Так, цыц! Никакого алкоголя ему не наливайте!—яростно перебил их Эйден.—Ты, простофиля, с ума сошёл? Пить в таком корабле—полнейший колхоз.        Они обменялись ещё парой обиженных фраз и замолчали.        Рена ещё немного поёрзала рядом с Лиамом, пока тот, запрокинув голову, пытался расслабиться и вздремнуть. Его грудь слегка вздымалась от медленного и тяжёлого дыхания, расслабленные руки потяжелели. Рена переплела свои пальцы с его—холодная кожа обожгла прикосновение. Её тепло почти не доходило, но Лиам позволил держать себя, и этого хватало.        Рена смотрела в прозрачную крышу, выступающую в роли панорамного окна, будто в самое сердце космоса. Звёзды поодаль по-разному мелькали: одни были едва видными точками, другие сияли так ярко, что их холодный блеск отражался в серебристых глазах девушки, полных надежды и тихой грусти.        Её пальцы по-прежнему переплетались с пальцами Лиама.        Он дышал глубоко свободно, будто забирая весь воздух себе, при этом выглядел непринуждённо и, как обычно, неестественно завораживающе. Его красоту Рена сравнивала с ангельской, ведь божественно идеальные черты лица были отдалены от других людей... Не могут же они быть настолько прекрасными.        От его ладони исходил странный холод, будто нечеловеческий, но Рена старательно не обращала внимания. Она просто хотела тепла, хоть какого-то, даже если оно ледяное.        Противное чувство внутри девушки не давало покоя. Будто боль переходила из моральной в физическую, пока голова начинала ныть всё сильнее, и по телу бродила отвратительная тошнота. Может, укачало. А может, это не случайность...        Лиам сжимал её руку всё сильнее. Хрупкие костяшки пальцев будто трескались под давлением внушающей силы.

***

       Губы плотно сжаты рукой. Ладонь резким движением перебирается к глазам, когда мужчина заметил движение очнувшейся девушки. Эти нежные, приятные пальцы только что обхватывали пальцы Рены, но вот уже пытаются сдержать её в непонятном месте.        Мерзкий удушливый запах напоминал общественный туалет. Рена мычала от боли, чувствуя под собой лишь холодную грязную плитку. Девушка попыталась издать хоть какой-либо звук, чтобы убедиться, жива ли она ещё. Зря: в следующую секунду в её рот грубо втолкнули смятый комок туалетной бумаги, так сильно, что у неё потекли слёзы.        Лиам с жестокой силой держал её скрещенные руки. Та дёргалась, мычала. Бесполезно.        От сильного сжатия останутся синяки. Она сопротивляется всеми силами, но она слишком слаба сейчас.        Он покряхтывал—не от удовольствия, а от отчаянного усилия удержать Рену, пока другой рукой лихорадочно искал что-то в кармане. Наконец нашёл. Он наклонился и прижался к её уху. Его дыхание, холодное и резкое, щекотало кожу. Он почти касался губами её виска—будто извращённый «поцелуй» перед тем, как предать.        —Знаю, ты не простишь меня,—громко шептал тот.—но ты единственная, кто в силах мне помочь.        Рена продолжала попытки кричать, но, увы, была слишком обессилена для чего-то большего, чем болезненные стоны и тихий рёв. Лиам опустился на колени и прижался плотью к девушке. Обхватив её тело, будто обнимая, он жал до тошноты. Мужчина взял Рену за запястье, поднял рукав, оголив её плечо. Его рука освободила её глаза только затем, чтобы другая рука обхватила её шею, зажимая мышцы тонкой петлёй.        Взмах. Что-то сильно укололо в плечо, будто разорвало. Шприц, точно... Кто знает, что ей ввёл тот мужчина.        Ненависть. Всё, что она чувствует после того, как он отстранился.