One step closer

Последний звонок эхом разносится по школьным коридорам, давая сигнал хаотичному потоку учеников выйти на дневной свет. Лиф стоит у выхода, переминаясь с ноги на ногу, её взгляд осматривает толпу. Рядом с ней стоит Вильгельм. Он присутствовал будто просто номинально. На её губах играет лёгкая, довольная улыбка. У неё есть план, он прост и прекрасен: получше узнать мотивацию Ди. Возможно ещё с Вильгельмом заобщаться получится, ну это как свезёт. Может он правда придурок. Но чтобы это узнать, надо сделать собственные, а главное, обоснованные выводы! С Ди она на следующей же перемене поболтала о чём-то, немного сгладив углы после неприятной встречи, но её намерения не изменились. Об этом как раз свидетельствовало наличие Вильгельма где-то поблизости. Тут она замечает его, Ди, пробирающегося сквозь толпу с обычным для него спокойным и отстранённым видом. Видно, что ищет её взглядом. Когда он подходит ближе, Лиф с энтузиазмом машет рукой, чуть громче, чем нужно, чтобы перекричать шум. —Ди! Иди сюда!  — Она берет Вильгельма под руку, подтягивает его вперед на шаг, преподнося как приз. Вильгельм же отшатывается за ней, выглядит немного растерянно. Он хмурит брови, но пока не вырывается. —Я как раз рассказывала Вильгельму о той заброшке! Выражение лица Ди меняется с лёгкого безразличия на явное раздражение по мере приближения. Будто из двух вариантов развития событий сейчас выпал тот, что похуже. Его глаза сужаются, когда он видит, как Лиф берёт руку Вильгельма. Он останавливается в нескольких шагах, глубоко засунув руки в карманы. Он бросает на Вильгельма взгляд. Безмолвный, но ясный вопрос: "Что ты всё ещё здесь делаешь?", прежде чем перевести глаза на Лиф, заставляя своё лицо принять нечто, напоминающее безразличие, хотя челюсти сжаты. —А ему мама то разрешит далеко от школы гулять? — Он коротко усмехается. Вильгельм скорчил недовольную рожу и закатил глаза. Лиф смотрит на Ди непонимающим взглядом по типу "Тебе тоже не разрешали, и что?". Не выкупили. —Ладно, забей. — уже более серьёзно говорит Ди. — Вильгельм, постарайся не отставать. И постарайся ничего не трогать. Никого трогать тоже не стоит. — добавляет он уже более лично. Губы Вильгельма кривятся в едва заметной ухмылке. Он выпрямляется, слегка выпятив грудь в жалкой попытке выглядеть внушительнее. Он намеренно отпускает руку Лиф и делает медленный, размеренный шаг к Ди, громко шаркая обувью по тротуару. —О, не беспокойся обо мне, Ди — говорит он, и в его голосе сквозит фальшивая сладость. —Я знаю, как быть... аккуратным. Не хотелось бы оставлять после себя грязные отпечатки пальцев, правда? Я в этом деле мастер. Костяшки пальцев Ди побелели там, где он сжимал ремень сумки. Он не смотрел на Вильгельма. Он просто шёл, чётко и размеренно, направляясь к заброшенному зданию, не говоря ни слова. Как же он, блять, бесит. ... Они шли к заброшке, Ди шёл впереди. Вильгельм и Лиф начали разговаривать в паре метрах позади него, их голоса раздражающе звенели в ушах. Они нашли тему для разговора. Каким образом вообще... Вильгельм, наверное, развлекает её какой-нибудь глупой историей о своей коллекции крышек от бутылок или о своём любимом камне, чем бы он там не интересовался. Это бесит. Они так...несовместимы. От этого у Ди выворачивает живот. Он резко останавливается на краю заросшей сорняками тропинки, ведущей к разрушающемуся зданию. Оборачиваясь, он говорит вполголоса. —Вы будете трындеть или мы пойдём наконец? Если будете потише, я смогу нормально посмотреть где охранник. Лиф быстро кивает и принимается объяснять Вильгельму положение вещей. —О, да, Ди всегда у нас смотрит где охранник, у меня похуже получается, отвлекаюсь. — говорит она, пренебрежительно махая рукой — Ща-ща, притихни чуток, он проверит всё. Ди, хмурясь, пробрался к кустам, за которыми виднелась территория заброшенного магазина. Вот сам магазин, бело-красный, весь такой пошарпаный и похеренный временем. Кусты были именно со стороны чёрного входа, с ним они с Лиф уже вместе провернули то, что она сделала с забором парка — закрыли своим замком. Удивительно, но до этого никакого замка там не было, удачный случай вышел. Охранника нигде не видно, значит он скорее всего сидит в сторожке, в белой коробке справа от магазина, часть которой конечно видна, но толку от этого мало. Окон с этой стороны не видно, как и двери. Ди окидывает изучающим взглядом территорию магазина ещё разок и кивает, тут же немного раздвигая кусты и проходя к двери чёрного входа, сразу же начиная шариться в сумке в поисках ключа. Лиф и Вильгельм вынырнули за ним следом, нетерпеливо наблюдая за тем, как Ди открывает замок и распахивает дверь, сразу после прошмыгивая внутрь. Они за ним. Лиф тихо закрывает дверь за всеми. Воздух внутри был насыщен запахом гнили, пыли и лёгким, сладковатым ароматом чего-то давно испорченного. Солнечный свет струился сквозь грязные окна в крыше, освещая кружащиеся пылинки, которые танцевали в воздухе. Некоторые полки, когда-то аккуратно расставленные, теперь были обрушены или наклонены под ненадёжными углами. Их содержимое — банки с ржавыми этикетками, коробки с размокшими углами, пакеты с окаменевшими закусками — было разбросано по липкому, грязному полу. Ди первым двинулся вперёд, его спокойствие сменилось сосредоточенностью. Он был методичен, его взгляд осматривал каждый уголок. Лиф полностью погрузилась в свой собственный мирок, как только зашла. Она сразу же с необъяснимым энтузиазмом побежала что-то фоткать. Нашла витрину с разбитым стеклом, затянутым паутиной, и иссохшими, мумифицированными остатками шоколадки, лежащими на подстилке из собственной пыльной, расплавленной обёртки. Они с Ди тут были раза два, и каждый раз находили что-то новое — кто-то видимо тоже здесь шарился, и вот, шоколадку оставил. Она сидит на краю прилавка, болтая ногой в воздухе, пока держит телефон под углом, её лицо застыло в маске глубокой сосредоточенности. На её губах играет лёгкая, искренняя улыбка. —Глянь! — шепчет она, обращаясь не к кому-то конкретному. —Идеальный натюрморт... Гниение и сахар. — Она делает снимок, вспышка создает короткую, резкую вспышку света в темноте, а затем она немедленно переходит к следующему объекту — огромная, обшарпанная стена рядом с основным входом. —Ой, ой, здесь такой красивый клоун нарисован, Ди, посмотри! — она тычет пальцем на облупившуюся, грязную, но полностью пустую белую стену. Ди, явно готовый к подобному, поворачивается и спокойным голосом говорит. —Лиф, апофиния. — девушка тут же одёргивает себя, отшатываясь на месте. —Ой... — говорит она тихонько, прикладывая кончики пальцев к губам. Вильгельм, который до этого плелся за ними со скучающим выражением лица, глубоко засунув руки в карманы, замер на месте. Он наблюдал, как Лиф перескакивала с одной жуткой темы на другую, и на его лице мелькало что-то, кроме презрения. Это не совсем интерес, но может что-то близкое к нему. —Погоди-ка... — говорит он чуть громче, чем намеревался, прорезая тихий гул Лиф. Он делает шаг ближе, его обычное высокомерное выражение поугасло, уступив место неприкрытому любопытству. —Апофиния? Я знаю что это. Ты сейчас видишь клоуна на этой стене? — Он наклоняется, прищурив глаза за очками, привычная ухмылка сменяется выражением искреннего любопытства. Лиф замирает, опуская телефон. Она медленно поворачивает голову, её глаза устремляются на Вильгельма. Его вопрос её не оскорбил, напротив, она выглядит уверенной. —Даа.. — говорит она, чуть понижая голос. — Он весь красно-чёрный такой, с длиннющими зубами, огромными когтями! — Она неопределённо обводит их, указывая на облупившуюся белую краску и пляшущие по углам тени. — Частенько такое проскальзывает. Наверное зарисовать надо. — Лиф тянется к сумке, на её лице появляется спокойная улыбка. Она снова переводит взгляд на Вильгельма. — Действенный способ выбросить эту кучу картинок из головы — зарисовать. Так и на мозг меньше давит, и получается очень даже прикольно. Девушка находит в сумке скетчбук, открывает его и начинает угольным карандашом вырисовывать что-то, сильно надавливая и проводя жирные линии. Иногда поглядывает на пустую стену. Вильгельм слегка наклоняется, его недавняя скука полностью забылась. —Оо, вот как. А тебе всегда только жуть мерещится? — спрашивает он, пытаясь заглянуть в листок, на котором с каждым резким движением руки Лиф появляется новый острый зуб. Она кивает в ответ на вопрос и угукает. На его губах медленно появляется расплывчатая, расчётливая ухмылка. Он не верит полностью, но его интригует её выступление, её полная уверенность в её странности. Он бросает взгляд на Ди, который теперь демонстративно игнорирует их и с глубочайшим отвращением разглядывает полку с пыльными пустыми бутылками. Ухмылка Вильгельма становится ещё шире. Ему...немного интересна Лиф, правда. Но как будто бы не воспользоваться шансом заставить Ди нервничать он не может. —Это наверное довольно тяжко, да? — сладковато спрашивает он, краем глаза поглядывая на Ди. —Нее, уже давно нет. Знаешь, когда везде только хрень и видишь, понемногу привыкаешь. Как по мне некоторые реальные челы в разы страшнее того, что мне мерещится. — Её голос размеренный, видно что она говорит об этом не в первый раз. Вильгельм понимающе кивает, рассматривая рисунок Лиф. —Оо даа, полностью согласен. Уроды бывают, и никакие клоуны с ними не сравнятся... — он делает небольшую паузу — Ты же знаешь историю Гейси? — Лиф вскидывает брови, сразу же оборачиваясь и устремляя взгляд на Виля. —О боже, конечно знаю! Вот про таких я и говорю! Бля, я когда только о нём узнала, так охренела! — Вильгельм тут же подхватывает её интерес. —Вот-вот! Помню я ролик от канала одного смотрел, точно знаешь такой... Уф, там так атмосферу эту передали... —Да, я понимаю о каком ты! Я ещё много роликов о Гейси смотрела, там некоторое упустили, знаешь что... — У Лиф и Вильгельма так вот невзначай развивается пылкий диалог про клоуна-убийцу. Виль как знал, что Лиф такие истории нравятся. Они активно это обсуждают, тараторя и прерываясь только на согласие со словами друг друга. Ди стоит там уже пару минут, безмолвный, кипящий ураган ярости. Он слышит их голоса — энергичная Лиф и внезапно нетерпеливый, до ужаса льстивый Вильгельм. Звук резкий, постоянный, раздражающий жужжащий где-то в глубине сознания. Он наблюдает за ними, стиснув челюсти так крепко, что они болят. Вид Вильгельма, этого высокомерного придурка, что вдруг подлизывается к Лиф, смакуя её странности, приводит в ярость. Это предательство какого-то негласного общественного кодекса, и Вильгельм нарушает его с ликующей самоотдачей. Он даёт им поговорить ещё немного, позволяя раздражению разгораться, пока оно не превращается в раскалённый красный уголь в его груди. Он больше не может этого выносить. Он делает резкий шаг к ним, его чёрные массивные ботинки глухо стучат по пыльному полу. Он не смотрит на Лиф, его взгляд устремлён только на того, кто тут лишний. Кто никогда и не должен был сейчас здесь стоять. —Вообще-то — говорит он, и на его лице читается чистое, неподдельное презрение. —Лиф говорила, что апофиния сильнее проявляется, когда она... Лиф резко поворачивает голову к Ди, энергия, которая струилась между ней и Вильгельмом, будто мгновенно улетучивается. Её глаза, широко раскрытые и серьёзные, впиваются в его лицо. Она видит едва сдерживаемую ярость в его позе и снисходительный взгляд, который он бросает на Вильгельма, и что-то вроде понимания пробегает по её чертам. Она не даёт ему договорить, делает шаг вперёд, вставая чуть между Ди и Вильгельмом. —О, кажется, я немного заговорилась, да...Может поплохеть, помню. — Впервые за весь разговор она обращается к нему напрямую, и это словно ножом разрезает напряжение. —Всё в порядке, со мной ща всё хорошо, просто таблетки ещё не подействовали, но как раз скоро должны. Спасибо, что напомнил! Рот Ди захлопывается. Выражение её лица нечитаемо – странная смесь согласия и будто безразличия одновременно. Это не понятно какое выражение, но явно то, что эффективно рассеивает его гнев. Он чувствует прилив разочарования, не на неё, а на ситуацию. На Вильгельма за то, что он такой жалкий, на Лиф за то, что она такая... непредсказуемая, на себя... Он хотел прервать разговор Лиф и Вильгельма, и Лиф сделала эту попытку удачной, но таким странным способом. Как будто бы она не должна была обращать так много внимания на него сейчас. —...Ладно. —Думаю тогда надо поговорить о чём-то другом! — Лиф захлопывает скетчбук и кладёт его в сумку. —Итак, Виль — начинает она, понижая и успокаивая голос, делая разговор не таким пылким —Я тут хотела спросить! Вы же с Ди в классе два умника! По оценкам от всезнайки не отстаёшь? — Она слегка наклоняется, склонив голову после шутливого вопроса. По лицу Вильгельма медленно расплывается торжествующая ухмылка. Он тут же замечает новую возможность поиздеваться и не отпускает её. Ди только успокоился, это просто идеально...Он слегка поворачивает голову, чтобы увидеть отвращение на лице Ди поверх очков, а затем снова поворачивается к Лиф. —Хо-хо-хо, отстаю? — Вильгельм усмехается, ещё больше выпятив грудь. Он поднимает руку и поправляет очки. —Какой отстаю! У Ди недавно по литре четвёрка проскочила, у меня такого нет! Он плохо к стиху подготовился, а это же самое простое... Ди замирает на месте, его плечи напрягаются. Он медленно поворачивает голову, его ледяные голубые глаза устремляются на Вильгельма. Только что подавленное раздражение снова начало разгораться. —Чего? — Спрашивает он, и его низкий, ядовитый голос прорезает воздух между ними. Он делает решительный шаг к Вилю, его присутствие внезапно заполняет всё небольшое пространство. —Серьёзно, к этому решил докопаться? Это даже не моя вина, училке ударение не понравилось и ты это прекрасно знаешь. У самого по химии параша, а стоит распинается тут, будто круглый отличник. — Он усмехается, медленно качая головой. — Лиф, вот о чём я говорил. Ну давай, Виль, покажи какая ты гадина, продолжай. Лицо Вильгельма искажается в маске притворной боли, рука театрально взлетает вверх, схватившись за грудь. Он выпрямляется, размахивая рукой, затем указывает пальцем на Ди, его голос становится всё громче и выше. —О-го-го! Вот и истинное лицо Ди пожаловало, оправдывается и метает стрелки! Возводишь вокруг себя эту огромную, таинственную стену, но я знаю, что за ней. Пусто! Совсем расквакался, даже доводы нормальные закончились. Лиф, ну ты же видишь как он сейчас срывается! — Он делает глубокий, прерывистый вдох, пытаясь восстановить самообладание, но его глаза широко раскрыты от безумного веселья. Он слишком наслаждается происходящим. Резкий, разочарованный вздох срывается с губ Лиф, и на мгновение весёлая мишура полностью рушится. Выражение её лица становится жёстким, глаза сверкают несвойственным ей гневом, когда она смотрит сначала на Вильгельма, затем на Ди. —Хватит. — Её голос прорезает их препирательства, резкий и неожиданно громкий. Она делает шаг между ними, уперев руки в бока. —Зря видимо спросила, но чё случилось то? Ди, тебя ответ не устроил? А ты, Виль, чё так на эмоции вывести пытаешься? — она по очереди смотрит на каждого из них. — Всё, ладно, закрыли тему! Мы пришли сюда развлекаться, а не смотреть на петушиные бои. Выражение лица Ди не меняется, но его глаза сужаются до щёлок. Он полностью игнорирует Лиф, сосредоточив всю свою ярость на Вильгельме. Он делает шаг к нему, его голос понижается до низкого, ядовитого рычания, которое звучит угрожающе любого крика. —Ответ не устроил? — Он усмехается безрадостным, резким звуком. — Нет, не ответ не устроил. Не устроило то, как он снова несёт хуйню чтоб позлить, а потом за кого-то прячется. Вильгельм, может сам наконец за себя отвечать будешь, а? — Ди шумно выдыхает — Господи, ты просто ком посредственности, никакой своей жизни нет, только и можешь что до других доёбываться... — Он резко машет в сторону Вильгельма, обращаясь к Лиф. — И ты думаешь, мне это нравится? Что мне нравится это жалкое зрелище? Нет! Я и сейчас перед ним распинаюсь только чтобы тебе показать его истинное лицо...Похоже, это единственный язык, который он понимает. — Ди снова обращается к Вильгельму — Мама на тебя мало кричала, надо чтобы и другие этим занимались? — Он уже подрагивает от ярости, его слова льются быстрее и яростнее. — И ты хочешь знать, почему я его не переношу? Вильгельм тоже в стороне стоять не стал. Вечно что-ли Ди будет его помоями поливать? —Ха! Я всего лишь указал тебе на твою простейшую ошибку, как ты тут же визжишь и материшься! Это смешно! И про матерей не тебе бы распинаться, я про твою знаешь сколько всего могу-! Лиф резко поворачивает голову в сторону какого-то звука, всё её тело застывает посреди тирады. Её агрессивная поза исчезает, сменяясь паникой, широко раскрытыми глазами. Шаги охранника приглушены, но достаточно отчётливо слышны где-то поблизости. Услышал их, зараза. Но и причины были, разорались тут... Это вызывает в ней выброс чистого адреналина. Сердце колотится о рёбра, бешено бьётся в наступившей тишине. Она даже не думает. Инстинкты самосохранения, отточенные годами тайных проникновений в неположенные места, берут верх. Она хватает Ди и Вильгельма за руки, неожиданно крепко сжимая их, и тянет в самый тёмный угол, под кассу. —Заткнитесь! Оба! Сейчас же! — шипит она, прижимаясь к пыльной стене и увлекая их за собой. В один миг Ди в ярости, его слова — поток презрения к Вильгельму, а в следующий — Лиф сбивает его с ног. Он спотыкается, застигнутый врасплох её внезапной силой и настойчивостью. Удар, когда их запихивают за кассу, сотрясает, его плечо ударяется о грязную стену прилавка. Он с трудом сдерживает ещё пару матов. Теперь он зажат в тесном пространстве с Вильгельмом, их тела неприятно близко. В воздухе витает густой запах пыли, плесени и чего-то смутно металлического. Он чувствует лихорадочное дыхание Вильгельма, видит панику в его глазах сквозь отражение в очках. Выражение лица Ди — холодное раздражение на собственную беспечность, на Вильгельма за то, что он существует, на Лиф за то, что она поставила его в такое унизительное положение. Лиф прижимает палец к губам, глаза её широко раскрыты, она снова замолкает, взгляд метнулся к разбитому окну. Тяжёлые шаги охранника теперь разносятся всё ближе, медленный, размеренный обход. Она затаила дыхание, прислушиваясь, пока звук наконец не затихает. Только тогда она переводит на них взгляд, её лицо выражает смесь раздражения и странной, напряженной сосредоточенности. Её шёпот резкий и чёткий, прорезая напряжённую тишину. —Придурки...— Она смотрит сначала на Вильгельма, затем на Ди, и её голос понижается до гневного шипения. — Я всё понимаю, конечно, но вы оба ведёте себя как полные дегроиды! Виль, — говорит она, тыча пальцем в сторону Вильгельма — зачем ты так придираешься к Ди? Чего ты вообще добиваешься? — Затем она переводит взгляд на Ди. — И ты! Ладно я понимаю что ты к нему так относишься после того, как он тебя доёбывал, но ты же до этого ему в дружбе грубо отказал, нет? Что он тогда тебе сделал? Сейчас бы может и оставил тебя в покое. Выражение лица Ди не меняется, но глаза прищуриваются, в них мелькает проблеск непонимания — и вновь возникшее раздражение. Теперь он вспоминает. Надменный, снисходительный тон. Как Виль смотрел на него свысока, когда предлагал быть сообщниками. Ди тихонько усмехнулся — безрадостный звук в тесноте. —В дружбе отказал? — Он повторяет эту фразу, словно нашёл несостыковку в договоре. — Он не предлагал дружбу, он предложил мне партнёрство! Сказал, что мы можем стать "лучшими умами школы, объединившись". Дохрена думает о себе и переоценивает свои умственные способности. — Он наконец слегка поворачивает голову, его холодные голубые глаза пристально смотрят на Вильгельма. —Ему нужен был соучастник, а не друг. Кто-то, кто потешит его самолюбие и скажет ему, какой он гениальный. А я не собираюсь врать, тем более так нагло. Горячий румянец заливает шею Вильгельма, заметный даже в тусклом свете. Он чувствует на себе холодный взгляд Ди, и это заставляет его ещё больше сжаться. Господи, в какой он ярости. В каком же он бешенстве сейчас...Он чувствует как его потряхивает. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но он не может выдавить из себя сейчас ни слова. Что Ди о себе возомнил? Как он вообще может разбрасываться такими словами? Он просто смотрит метающимся взглядом на Лиф и Ди по очереди, ища признаки того, что всё происходящее сейчас это просто какая-то больная шутка. Лиф наблюдает за молчанием Вильгельма, затем переводит взгляд на каменное лицо Ди. Даа, точно, пожалуй она немного не так запомнила слова Вильгельма... Почему-то была уверена, что тот предлагал Ди дружбу, но сейчас вспоминает, что и он говорил о "партнёрстве". Медленное, озарённое понимание разливается по её лицу, глаза расширяются, когда она собирает всё воедино. Всё встаёт на свои места благодаря странной, отстранённой логике её собственного разума. Была причина, почему она так подумала. И этой причиной были не собственные додумки, а поведение Вильгельма...Он так говорил об отказе Ди, с такой обидой в голосе... —Аа... — шепчет она, и в этом звуке слышится невинное понимание. Она указывает пальцем на Вильгельма, затем на Ди, её лицо выражает чистую, простую ясность. Её догадка будто сама вырывается наружу. —Так вот оно что! Ты думал что Ди понравится предложение именно в сотрудничестве, поэтому предложил дружить так по-тупому, а после отказа ты просто сильно обиделся и обозлился! — Она говорит всё это таким тоном, словно только что решила простую головоломку. Лиф понятия не имеет, на какую мину только что наступила, не представляет, насколько глубоко может ранить это простое, прямолинейное замечание. Для нее это просто очевидное решение загадки их странного поведения. Голова Ди резко поворачивается к Лиф, на его лице написано полное недоверие. Он моргает, мозг пытается осмыслить ошеломляющую глупость её заявления. Низкий, недоверчивый звук вырывается из его горла – наполовину смех, наполовину сдавленное рычание разочарования. —Лиф, ты чего? — Шипит он, его голос становится опасно низким. — Он же просто... — Он переводит взгляд с Лиф на Вильгельма. Его выражение лица...Меняется. Злостная гримаса превращается в лицо человека, которого только что поймали. Виль всё ещё красный от злобы, он пялится на Лиф с абсолютно огромными глазами, будто до конца ещё не верит, что она сказала это вслух. До Ди начало доходить, в голове начали крутиться шестерёнки, медленное понимание... Вильгельм вздрагивает. Он на секунду зажмуривается, унижение обжигает сильнее, чем когда-либо. Он не может смотреть на лицо Лиф, её невинное, понимающее выражение заставляет его чувствовать себя законченным идиотом. А Ди... Ди растерян, и это выглядит невероятно странно. Когда он наконец говорит, его голос превращается в сдавленный, напряжённый шёпот, едва слышный. —Я... я не обиделся! — Отрицание слабое, даже для его собственных ушей. Он неуклюже старается их убедить, но больше просто пытается избавиться от ужасного, удушающего чувства смущения. —Я просто... я подумал, что это будет плодотворно! Это хорошее сотрудничество! Вот и всё! Какая дружба?! Лиф наклоняет голову, и на её лице появляется странное, задумчивое выражение, пока она наблюдает за ними. Шаги охранника затихли вдали, но она пока забыла о нём, полностью захваченная этим новым, странным развитием событий. Она переводит взгляд с напряжённого, смущённого лица Вильгельма на холодное, задумчивое лицо Ди, и на её губах медленно появляется почти нервирующая улыбка. —Хм. — Это всего один слог, но он наполнен каким-то странным, зарождающимся пониманием. Её глаза сверкают озорным огоньком. — Значит, вы на самом деле не устраиваете петушиные бои. — Она констатирует это как факт. —Вы… устраиваете петушиные танцы. — Она делает лёгкий, резкий жест, словно они марионетки на ниточках. — Виль делает одно резкое движение, за ним Ди делает очередное раздражённое в ответ. Все в итоге недовольны. За этим почти забавно наблюдать. Щёки Ди заливает краска — редкое и неприятное ощущение. Он ненавидит ошибаться, особенно когда его собственные слепые пятна так эффектно выставляет напоказ кто-то вроде… Лиф. Он чувствует прилив унижения, почти такой же сильный, как и его гнев. Он был так сосредоточен на высокомерии Вильгельма, что совершенно не заметил этой жалкой, детской обиды, стоящей за ним. Он резко поднимается с пола, отряхивая джинсы раздражёнными движениями. Ди не смотрит ни на кого из них, его челюсть сжата в напряжённую, упрямую линию. Вильгельм спотыкается, поднимаясь на ноги, его движения судорожны и некоординированы. Его лицо горит от стыда и новой волны гнева. Он полностью потерял свой тщательно выстроенный образ, сейчас он просто неуклюжий, беззащитный подросток. Лиф с каким-то отстранённым любопытством наблюдает, как Вильгельм поднимается на ноги. Его неловкие движения и кажутся ей каким-то странным представлением. Она не испытывает к нему ни жалости, ни смущения, она просто рассматривает его как ещё один интересный фрагмент головоломки. Это почти как наблюдать за жучком, запертым в банке, который пытается выбраться. —Я... я не пытался подружиться! — Выпаливает он, его голос слишком громкий в тесноте. Он уже даже не уверен, кого пытается убедить. — Это было... предложение! Стратегический союз! Это ты слишком туп, чтобы увидеть общую картину! — Вслух это оправдание звучит ещё более жалко. Он знает, что проиграл. Он резко поворачивается, тут же ударяясь ногой о кассу с громким глухим стуком, от которого морщится. Лиф наблюдает за неуклюжим, гневным отступлением Вильгельма, склонив голову, с отсутствующим выражением лица. Она не вздрагивает ни от громкого лязга, ни от его гневных слов. —Я...Вы блять...Да не понимаешь ты ничего! Делаешь вид, будто что-то разгадала! Чё я вообще с вами попёрся... — Виль, прихрамывая и ухая от недавно полученного кассой ранения, поворачивает в сторону чёрного хода. — Ссука, вы...Вы вообще ничего не понимаете! Лиф переключает внимание на Ди, который теперь стоит к ней спиной. Она видит напряжение в его плечах, то, как он обдумывает новую информацию. Лёгкое, почти незаметное хмурое выражение касается её бровей. Она не понимает социальных нюансов, но понимает закономерности. И эта закономерность для неё проста. Она делает шаг к Вильгельму, её голос выражает собой резкое обращение, прорезающего его гневное бормотание. —Прекрати. Это уже тупо. — Она говорит это без злобы, просто констатирует факт. — Ты действительно вёл себя как дегенерат, когда начал докапывать Ди, вот прям как он и сказал. Ты думал, что он так типа подружится с тобой? Зачем делать ситуацию хуже? Вильгельм смотрит на неё своей красной от стыда и гнева рожей в последний раз, после чего приоткрывает дверь чёрного хода. —ДА ВЫ...ДА ВЫ... ДА БЛЯТЬ! — он тут же, прихрамывая, смывается за дверь, громко захлопывая её после этого. Из его рюкзака без бегунка выпадает какой-то учебник. Ну видимо так, на прощанье. Лиф понаблюдала на этим представлением. Её взгляд устремился к напряжённой спине Ди, она замечает едва заметное изменение в его позе – лёгкое напряжение в плечах, которое вызвано уже не только гневом. Это замешательство. Всё в его голове не складывается так, как складывалось у неё. Медленная улыбка расплывается на её губах. Она подходит ближе к Ди, понижая голос. Он пронизан странным весельем. —Ты прикинь только... — Говорит она, её глаза блестят, когда она кивает в сторону двери, через которую только что протиснулся Вильгельм. — Он и вправду вёл себя как дебил, да? Вся эта гневная херь и крики...ради чего? — Она наклоняет голову, на ее лице смесь искреннего любопытства и жестокого восторга. Всё-таки наверное Ди был прав, странный чувак этот Вильгельм. — Оказывается, он просто тащился по тебе... Это забавно. Плечи Ди напряглись ещё сильнее от слов Лиф, из горла вырвался низкий, гортанный звук чистейшего отвращения. Он наконец обернулся, его лицо застыло в отвращении и недоверии. Как он сам этого всего не заметил? Сейчас тоже выглядит как баклан. Видимо не далеко от Вильгельма по развитию ушёл, раз такой очевидной детали внимания не уделил. Он посмотрел на Лиф, словно ища хоть малейший намёк на сарказм, на то, что она просто издевается. —Кошмар. — бормочет он, его голос сдавлен. Он мнёт переносицу, словно пытаясь стереть из памяти весь этот случай с Вильгельмом. —Я думал что он просто высокомерный, противный идиот. Я не знал, что он... обиженный. Просто тошнотворно. — Он окидывает взглядом пыльный магазинчик. Его взгляд задерживается на учебнике, который уронил Вильгельм. Он отводит глаза в надежде на то, что Лиф не заметит упавшую книгу. —Пойдем отсюда...