Нора.

Грейс не была злом или болью. Грейс была тем человеком, что прибежит к тебе среди ночи, если попросишь. Но сама никому не позволит того же. Она держала сигарету так, будто находилась в кино. Курила медленно, не так, как Нора. Она не поправляла волосы, когда неловко, не старалась оценить себя, и никогда не строила из себя добро. Грейс и не была добром. А Нора была. Грейс видела в ней весь тот свет. Он слишком ярок. Был. Как считала Эшли. Да, она не раз тыкала Грейс мордой в содеянное, как котёнка. Но Эшли не замечала, что содеянное было не её, Грэйс, рук. Да, Грэйс многое обещала, но никому не обещала долго и счастливо. И все же свет не померк. Какой бы Нора ни стала холодной, пустой, отрешённой. Она не обижалась, не злилась, не винила. И в этом и был её свет. Он никуда не делся. Пятнышко никогда не было просто тёмным. Точно не в моих глазах. Там она навсегда останется одним ярким пятном среди всеохватывающей белизны. Грейс не была терпеливой. Не было в ней столько лёгкости, столько ласки по отношению к миру, жизни и людям. А Нора была. Хотя она часто рассказывала, что любит сидеть на заброшенном этаже школы. Она не любила людей. Но не признавала этого. Ведь не хотела быть, как те люди. Не хотела пропитываться жестокостью. Потому не несла её в мир. Грейс же этим не брезговала. Не беспричинно, конечно же. Только если кто-то подходил слишком близко. Но она была готова сделать исключение. Она этого заслуживала. Она заслуживала всей ласки и любви, что была в мире. Но Грейс поддалась привычкам. И голосу, что шептал: «оттолкни». Она поддалась и выяснила для себя одну мысль. Она трус.