Осколки разбитой души.

Петербург. Город, где прошлое всегда оставляет свой след, где тени былых отношений преследуют даже на вершине славы. Ангелина Изосимова, чьи глаза цвета грозового неба видели слишком много боли, и Максим Левин, чья сила ощущалась в каждом его движении, были живым воплощением этой петербургской драмы. Их связь никогда не была чистой. Максим был женат, а Ангелина – его тайной, его грехом, его любовницей. И когда на теле Ангелины проявился знак их запретной страсти – зарождающаяся жизнь – Максим не смог или не захотел оставить свою прежнюю жизнь. Жена Максима, хоть и знала, простила. Но прощение – это не забвение. Когда грянул гром, и Максим оказался за решеткой, Ангелина выбрала молчание. Не письма, не слова поддержки – лишь пустота. Эта пустота стала фундаментом его обиды, высеченной на стенах тюремной камеры. Годы спустя, Максим вышел. Его путь лежал на «Битву сильнейших», где он, словно призрак прошлого, пробился в финал. И там, среди ревущей толпы, он увидел ее. Ангелину. Их встреча была взрывом. Слова, которые он копил годами, вырвались наружу, острые и безжалостные. "Ты не написала мне ни одного письма! Ни слова! Думаешь, после этого у тебя есть хоть какой-то шанс?" Ее лицо побледнело, но она ответила с той же несгибаемой гордостью, что всегда: "Ты сам выбрал свою судьбу. И свою жену." После финала, их пути вновь разошлись, но уже не с той болью, а с новым, странным притяжением. Максим развелся. Его брак, уже давно угасший, окончательно превратился в пепел. А Ангелина… она продолжала жить, но в ее глазах всегда таилась тень невысказанного. Сейчас они снова на «Битве сильнейших». Соперники, но в их перепалках, в их взглядах, проскальзывает искорка того, что когда-то было. "Надеюсь, твои колдовские способности сегодня помогут тебе отличить правду от лжи, Ангелина Юрьевна," – бросает Максим, проходя мимо нее. "А твои предсказания, Максим Николаевич, не увидят ли они в зеркале прошлого то, чего ты сам не хочешь видеть?" – парирует Ангелина, и легкая улыбка трогает ее губы. В их отношениях царит хрупкое равновесие – флирт, граничащий с игрой в опасные игры. Они оба знают, что между ними есть дочь, Соня. Десять лет. Десять лет, которые они провели врозь, но при этом, Соня всегда была связана с Максимом. Она приходила к нему, жила с ним, видела его вне работы – вне образа колдуна, вне обид. Но между Максимом и Ангелиной – стена. Однажды, во время очередного съемочного дня, журналисты решили взять интервью у Ангелины дома. Ее квартира, наполненная мистическими артефактами и запахом ладана, казалась идеальным фоном для рассказа о ее жизни. Ангелина, как всегда, держалась уверенно, рассказывая о своей связи с миром духов. Внезапно, из комнаты выбежала девочка. Десятилетняя, с копной непослушных темных волос и глазами, такими же, как у Ангелины – это была Соня. Интервьюер, опытный, не растерялся. "О, какая прелесть! А это кто у нас? Расскажи-ка, малышка, как ты видишь свою маму, когда она дома, не на съёмках? Она такая же загадочная, как на экране, или совсем другая?" Соня, нисколько не смутившись, звонко рассмеялась, ее голос был полон детской непосредственности. "Мама дома самая лучшая! Она читает мне сказки, мы вместе печем печенье, и она всегда знает, когда мне грустно. Она такая добрая, самая-самая!" – девочка сияла, рассказывая о своей маме, совершенно счастливая.