Осколки разбитой души.

После выхода интервью интернет просто взорвался. Зрители, сравнивая черты Сони с Максимом, не могли не заметить поразительного сходства. "Это же вылитый Левин!", "Неужели у них есть дочь?", "Почему они молчат?". Максим и Ангелина, как всегда, не комментировали. Их молчание было красноречивее любых слов, подогревая интерес и порождая догадки. Через месяц, после очередного напряженного испытания, где Максим с трудом обошел Ангелину, он вышел в прямой эфир. Его канал в Телеграмме был полон вопросов о Соне. Он долго молчал, глядя в камеру. Его взгляд был полон боли и какой-то новой решимости. "Да," – произнес он наконец, его голос был тихим, но твердым. – "У нас с Ангелиной есть дочь. Ее зовут Соня. Она – наш главный свет. Мы долгое время скрывали ее, чтобы обезопасить. Она – часть нас, часть нашей истории." Позднее, когда съемки закончились, и суета улеглась, Максим совершенно случайно нашел Ангелину у старого петербургского моста. Лунный свет серебрил воду, а их тени, переплетаясь, казалось, забыли о вражде. "Ты видела?" – спросил он, его голос звучал тихо, но уверенно. Ангелина кивнула, слезы блестели в ее глазах. "Я не ожидала, Максим. Ты… ты решился." "Соня заслуживает знать, что у нее есть оба родителя. И что мы… что мы не чужие люди," – он взял ее за руку. Его пальцы были холодными, но прикосновение было полно тепла, которое она так жаждала. – "Я обижался, Ангелина. Очень сильно. Ты не написала. Я думал, ты забыла. Думал, тебе все равно." "Я боялась, Максим," – прошептала она, ее голос дрожал. – "Боялась, что если я напишу, то это будет означать, что я все еще люблю тебя. Боялась, что это будет еще больнее, когда… когда ты вернешься. Ты был женат." "А я боялся, что ты не захочешь меня слушать. Боялся, что ты уже нашла кого-то другого, и я стал лишь неприятным воспоминанием," – Максим провел рукой по волосам. – "Мы оба были глупцами, Ангел." Он слегка улыбнулся, его улыбка была такой же, как прежде – немного лукавой, но полной тепла. "А теперь, Геля, как насчет того, чтобы перестать играть в игры? И начать говорить друг с другом?" Они стояли там, под звездным небом Петербурга, забыв обо всем. О прошлых обидах, только они вдвоем, их общая тайна, которая стала их самым большим испытанием. Они обменялись взглядами. В этом взгляде было все: и горечь прошлого, и надежда на будущее, и любовь, которая, казалось, пережила все. "Давай забудем," – тихо сказал Максим. – "Давай начнем заново. Но уже по-настоящему."