Вкус дыма и кровавых роз

Ожидание висело в теплом ночном воздухе, пока мы втроем сидели на лавочке возле Примэрии. И вот из темноты вынырнули три силуэта. Впереди, узнаваемый даже по размытым контурам, шел Дилан, а за ним — двое парней. «Ну вот и подкрепление», — усмехнулся он, подходя. Дилан тут же взял на себя роль церемониймейстера. «Лина, знакомься. Это Ваня», — он указал на высокого парня с волосами до плеч и пронзительным, запоминающимся взглядом. А это — второй Ваня, но мы его зовем Коев». Коев, чуть повыше меня, с шапкой темных кудряшек и действительно очень симпатичным, «смазливым» личиком, улыбнулся застенчиво. Но радужное знакомство длилось ровно пять секунд. От ребят, только что приехавших из Тараксии, пахло ветром и чем-то покрепче. Этого хватило, чтобы Дилан, будто искра, вспыхнул из-за какого-то случайного замечания прохожего. Завязался словесный конфликт, мгновенно накаливший обстановку. Света, стоявшая рядом, сжала губы. Ее лицо выражало крайнее недовольство. «Дилан, хватит! Прекрати позориться!» — прошипела она, сгорая от стыда за его поведение с взрослым человеком. Мы быстро оттеснили их к стадиону, подальше от чужих глаз и ушей. Пока Дилан и Света выясняли отношения в стороне, я, чтобы разрядить неловкость, повернулась к новым знакомым. «Ребята, а у вас есть что-нибудь покурить?» Высокий Ваня молча протянул мне свой под. Наши пальцы едва коснулись, и завязался тихий, отстраненный разговор, пока главная буря бушевала в двух шагах. К счастью, Света и Дилан отходили быстро, как летняя гроза — с громом и молнией, но так же стремительно затихая. Они помирились, и наша небольшая толпа двинулась на поле. Там началось что-то сродни древним ритуалам. Дилан и Коев, с азартом в глазах, устроили шуточную борьбу, два тела, сплетенные в смешной и немного нелепой битве под звездами. Мы смотрели, смеялись, и я чувствовала, как вливаюсь в эту компанию, как становлюсь своей. В одиннадцать мы дружной гурьбой пошли провожать Карину. Зашли на Родник — тихое, уютное место, где вода била холодным чистым ключом. Я тогда еще не знала, что это место станет для нас священным, хранилищем десятков будущих воспоминаний. По дороге от Родника до дома Карины, в чьем-то палисаднике, меня осенило. Я протянула руку и одним движением сорвала розу. Алый, почти черный в свете луны бутон. Дилан тут же оживился. «Дай сюда!» — потребовал он, пытаясь отобрать мой трофей. Вся дорога превратилась в веселую борьбу за цветок. В конце концов, я сдалась и вручила ему розу, но с условием: «Ладно, зато ты должен вырвать мне целый букет!» Распрощавшись с Кариной, мы пошли обратно. На развилке Ваня, Коев и Света с ее парнем свернули к стадиону, а мы с Диланом, как два заговорщика, отправились исполнять обещание. Он рвал розы с упорством маньяка, не обращая внимания на длинные, острые шипы. Его руки исцарапались в кровь. «Дилан, хватит! Видишь, ты весь порезался», — попыталась я остановить его. «Я обещал целый букет», — буркнул он, не останавливаясь, его глаза горели одержимостью, которая заставляла мое сердце биться чаще. Когда маленький букет был у меня в руках, мы вернулись к остальным. Обсуждали что-то, смеялись, а Дилан не прекращал свои «пытки». Он щипал меня за руки и ноги, до синяков, и я отбивалась, смеясь и протестуя, но внутри тая от этого странного, болезненного внимания. Сначала ушли Ваня с Коевым. Потом Света с парнем поднялись. «Я с вами пойду, нам все равно по пути» — сказала я. «Нет-нет-нет, — тут же отрезала Света, многозначительно глядя на меня, а потом на Дилана. — Нам с Сашей нужно кое-что обсудить. Лучше ты с Диланом останешься». И мы остались. Сидели на холодных трибунах, и я даже не помню, о чем мы говорили. Возможно, не говорили ни о чем. Мы просто смотрели друг на друга, и в его глазах, отражавших звезды, было все. Я снова пыталась уклониться от его щипков, а он снова пытался оставить на моей ноге свои отметины, как будто таким странным способом помечал свою территорию. Потом он проводил меня до калитки. Я стояла с букетом роз, а он уходил назад, в ночь, с окровавленными руками. Кажется, это был самый счастливый и самый странный день в моей жизни. День, когда боль от шипов и синяков смешалась со сладким ароматом роз и ощущением, что что-то важное только что началось.