Вкус дыма и кровавых роз

Прошло два года. Две долгих, беззвучных зимы. Но обещание, данное ему, было выполнено. Ваня жил со мной в Питере. Мы нашли ему хорошую работу, он нашел новых друзей. Он встал на ноги. По вечерам мы часто сидели на том самом балконе, где когда-то решалась моя судьба, и вспоминали. «Помнишь, как ты упала в тот обрыв?» — говорил Ваня, и в его глазах плескался смех, уже не такой горький, как раньше. «Помнишь, как он пытался отобрать у меня ту розу?» «А как мы давали обещание на крови? Глупые были». Мы поднимали бокалы — он с пивом, я с вином. «За Мелкого», — говорили мы хором. И казалось, что он где-то рядом, вот-вот засмеется своим раскатистым смехом и потребует свою долю. Я видела, как Ваня по-настоящему улыбается. Как он строит планы с своей девушкой. Как он живет. Не существует, не влачит — а живет. Я сделала то, что должна была. Я выполнила свой долг. Но тоска, что поселилась во мне в тот роковой день, никуда не исчезла. Она была тихим, холодным фоном всей моей жизни. Она была в утреннем кофе, который я пила в одиночестве. В музыке, что играла в наушниках. В звездах на питерском небе, таких далеких от молдавских. Я научилась с ней жить. Но я так и не научилась жить без него. Однажды вечером, когда Ваня пошел гулять своей девушкой, я села за стол и написала письмо. Последнее. --- Мои дорогие, моя семья. Если вы читаете это, значит, я наконец-то нашла в себе силы сдержать свое самое первое обещание. То, что я дала ему не вслух, а сердцем, в тот миг, когда узнала, что его не стало. Обещание когда-нибудь быть снова вместе. Ваня. Брат мой. Посмотри на себя. Ты сильный. Ты стоишь на ногах. У тебя есть любящая девушка, работа, будущее. Ты счастлив. Я это вижу. И я знаю, что он это видит. Я выполнила то, что должна была. Я сохранила тебя. Теперь твоя жизнь — твоя. Проживи ее так, чтобы мы с ним смотрели, и гордились. И не вини себя. Ни в чем. Это был только мой выбор. Ксюша, Лиза, Алина, Глеб, Элина… Все вы. Спасибо вам за каждое мгновение того лета. Вы были моей семьей, когда она была мне нужнее всего. Вы были свидетелями самой яркой любви и самой страшной потери в моей жизни. Пронесите память о нас через годы. Вспоминайте нас не со слезами, а с тем безумным смехом, что раздавался на стройке Новоселовки. Я не могу больше. Эта пустота пожирает меня изнутри. Каждый день — это борьба с призраком, с тенью, с эхом. Я устала бороться. Я скучаю. Я так сильно скучаю, что больше не могу дышать. И я должна отправиться к нему. Не ищите виноватых. Не корите себя. В моем уходе нет вашей вины. Есть только моя бесконечная тоска и моя безусловная любовь к нему, которая оказалась сильнее всего на свете. Прощайте. Живите. Любите. И помните, что где-то там, в другом измерении, нас уже двое. И мы, наконец, снова вместе, наша дружба воссоединилась, и мы ждем вас, когда время придет, мы соберемся тут всей компанией. Ваша Лина. --- Она аккуратно положила листок на стол, рядом с тем самым «букетом» из его фотографий. Потом подошла к балконной двери, но не вышла. Она повернулась и прошла в комнату. Все было подготовлено. Тихо, аккуратно, обдуманно. Она не хотела больше высоты. Она хотела тишины и покоя. И того ощущения, которое помнила с того лета — ощущения его крепких, надежных рук. И когда петля затянулась, в последнем мгновении перед тем, как сознание поглотила тьма, она не почувствовала ни страха, ни боли. Только тепло. И его руку, которая наконец-то взяла ее за руку, чтобы больше никогда не отпускать. Легендарная дружба воссоединилась. Цена оказалась высока. Но для нее оно того стоило.