WRITING: коротко

Джосс Уидон создал первый фем-центричный сериал «Баффи», культовый «Светлячок» и заработал для Marvel 1,5$ млрд., но сейчас мы знаем его в основном по презрительным терминам Whedonization и Whedonism, означающим раздражающие остроумные/покровительственные комментарии персонажей и неуместные шутки, которые разрушили много фильмов и сериалов. Как это произошло? Еще в «Баффи» Уидон представил новую форму диалогов телевизионных персонажей: они часто острили, были саркастичными и язвительными. Разница с ситкомом была в том, что реплики персонажей были самоосознанными (шутят не для зрителей, а для себя), а сам сериал был не юмористическим, а серьезным. Шутки разряжали мрачную атмосферу и работали на контраст. Новинку подхватили модные сериалы 2000-х, в которых все персонажи стали саркастичными, как в «Докторе Хаусе» и «Шерлоке». Постепенно это стало характерной чертой фильмов Marvel. Вот только, в отличие от Уидона, авторы не знали, когда вовремя остановиться. Постоянные пикировки утомляют и так разряжают саспенс, что не дают ему формироваться. Юмор — важный инструмент автора. Он позволяет создать умного персонажа и в точной подаче подчеркнуть серьезность момента. Есть несколько важных факторов: · Насколько серьёзна ситуация? · Насколько сильно эта ситуация влияет на персонажа? · Как этот персонаж обычно справляется со стрессом? Иначе говоря: насколько уместно произносить «крутые» однострочники и обмениваться колкостями в тех или иных сценах? И насколько это свойственно персонажам? Саспенс — это тишина, тревога, серьезность момента. Если каждый герой превращается в стендап-комика, напряжение просто некому держать. Частое подчеркивание персонажем собственной крутизны с помощью остроумных реплик парадоксально сделает его менее крутым, а скорее придаст раздражающее самодовольство. Многие зрители отмечали, что Whedonism заставляет персонажей казаться неискренними и фальшивыми, словно авторы не смогли придумать для них глубокие эмоции. Если каждый момент превращается в повод для шутки, то пропадает главное — ощущение, что герою может быть страшно и больно. И что он — живой человек.