Консул

Третий участник экспедиции, человек, которому Консул обязан многим. В свите инквизитора Берганзы этот хмурый стареющий человек имел славу аутсайдера. Отшельник при других обстоятельствах, но важный член группы для тех, кто борется с врагами человечества. Консула тошнило от одной мысли о нём. И тем не менее, когда он вошел в кабинет Трибуна, то нашёл его на привычном месте, за столом из красного дерева, записывающего что-то на бесконечных листах бумаги. Это не были дела Инквизиции, он не занимался логистикой или делопроизводством. Только своей вымученной страстью к письму. Руки выводили кривые буквы, за десятки тысяч листов Трибун так и не обнаружил в себе таланта к каллиграфии. Парящий неподалёку серво-череп бормотал ему на ухо что-то на высоком готике, языке святош, адептов и аристократии. Вне всяких сомнений — стихи. Когда Консул покашлял, Трибун поднял свою лысую голову и обратил к инквизитору несимметричное лицо. — Господин Клавдий, если это не срочно... Инквизитор поднял руку, прерывая своего подчинённого. Время было, к тому же, несмотря на свое стремление к письму, Трибун никогда не мог тратить на это весь день. Консул присел на кусок старого дивана, свободный от нагромождения исписанных листов и прижал к носу надушенный платок. В кабинете пахло мёртвой гнилой рыбой. Трибун не обращал внимания на такие жесты, привык, продолжал записывать под диктовку свои стихи, или молитвы, или пьесы. Чем бы он не занимался, вскоре пот заструился по его бледной коже, что означало одно — он скоро закончит. В его чертах угадывалась нервная напряженность, тревожный взгляд бегал по написанным строчкам, пока рука самостоятельно продолжала писать. Будто во всём этом был какой-то сакральный, но ускользающий смысл. Или ворох ошибок, которые он не мог уловить. Пот только усилил запах гниющего тела. Всё же Трибун не гнил. И если быть максимально честным, был не до конца мужчиной, однако женщиной его назвать было трудно тоже. Марцелий фон Тракан вообще был человеком с одной стороны идеальным: спортивное телосложение, ясный взгляд. Широкие ладони, длинные пальцы. С другой стороны, лицо немного покосилось, но это скорее с возрастом и в результате многочисленных боевых столкновений. К тому же он был умён. Просто он никогда ничего в своей жизни не хотел. Он не испытывал амбиций, не стремился к славе или к победе над своими пороками. В себе он их просто не видел. Трибун не испытывал влечения к людям, ни дружеского, ни сексуального. Трибун даже вполне себе понимал, что он необычный человек. Только в отличие от многих фриков на службе у Трона, он воспринимал это болезненно. Наверное, это стало его единственным стремлением — казаться человеком. Люди ведь пишут. Берганза проводил за бумагами и планшетами недели. Размышляя, планируя, рассылая гонцов и аколитов. Трибун дослужился до доверенного дознавателя, каким когда-то был сам Консул, но был сделан из другого теста. Из которого не получаются Инквизиторы. Всё благодаря особому происхождению. Трибун оторвал перо от бумаги и аккуратно отложил его в сторону. Он достал из нагрудного крамана розовый, в пятнах, платок, и протёр свою лысину. Захлопал необычайно густыми ресницами, немного подышал, как после интенсивной тренировки. Консул вежливо улыбнулся ему из под своего платка, старался дышать ртом. — Ну как? — Утомительно. Я всё никак не пойму, как люди получают от этого удовольствие? Голос Трибуна был высоковат для его лица и тела. Это был в чем-то даже красивый контральт, но общего впечатления это не улучшало, теплота голоса была похожа на сладковатый гной. Консул хлопнул ладонью по ближайшей стопке бумаг. — Уверен, что ты однажды доберешься до разгадки. Шутка прошла мимо. Консул продолжил: — Задание. Не поверишь, я сам придумал. Летим на феодальную планету, выяснять, почему наши шпионы среди местных не выходят на связь. Трибун встал и с хрустом вправил плечо, болевшее от старой травмы. — Кто потерялся? — Зантилла. Трибун замер на секунду. Зантилла единственная, среди свиты Берганзы, относилась к нему хорошо, могла пройти сквозь природное предубеждение, которое дознаватель истончал сквозь поры. Подошёл к комоду напротив дивана, где сидел Консул, выдвинул верхний широкий ящик и достал оттуда лазерный карабин, тут же вставил туда батарею до щелчка. Оружие едва слышно загудело, готовое к стрельбе. — Я готов. Состав отряда? Какая разница какой состав отряда? Трибуна в равной степени не любили все, до сих пор служащие в Инквизиции, старички. — Мой новый псайкер, Мельнибонэ. Трибун, не издав ни звука протеста, достал из открытого комода ограничитель и надел на шею, до щелчка. Дышать стало легче и Консулу даже расхотелось шутить на каждую реплику Трибуна. — Надеюсь мы быстро справимся, — почти хнычущим тоном сказал рослый дознаватель, но Консул встал и подошел к нему, успокаивающе похлопал по крепкому плечу. — Волноваться не о чем. Быстрая задачка, туда-обратно. Хочу размять кости, попробовать себя в деле. Надеюсь ты не против, что Конклав одарил меня розеттой, а не тебя, старый друг. Трибун повёл плечами. — Я был бы плохим Инквизитором, Клав. Рад, что ты взял на себя эту ношу. Но не умирай слишком быстро, а то у Конклава не останется вариантов. И улыбнулся. Консул секунду постоял в шоке, потом улыбнулся в ответ и засмеялся. Экспедиция будет блеск.