Кровь Моретти

Я вернулась домой так, будто прошла сотню миль — но на деле, шла около двадцати минут.  Работа не принесла ничего, кроме потери нервов. Недовольные клиенты, кипы бумаг. Все слилось в один круговорот, в который влетел Норт со своими многозначительными взглядами… я не смогла скрыть неприязни, и была рада тому, что он не доставал разговорами. Иногда я ловлю своё отражение в стекле дверей или чёрном экране телефона, мне кажется странным, что я выгляжу… спокойно. Длинные каштановые волосы распадаются на влажные пряди, цепляясь за скулы. Зелёные глаза — слишком яркие для человека, который так много молчит. В них отражается усталость, спрятанная куда глубже, чем я показываю миру. Квартира встречает меня тишиной… уже привычной. Прошло не более трёх дней, но Дерек так и не вернулся. Это заставляло задумываться все больше — хотя во время того, как мы жили вместе, я совершенно не думала о нём. Был и был. А сейчас нет, сейчас… не так.  Будто вся моя привычная жизнь рушится, и начинает выстраиваться заново… но это не дает покоя. Мы жили с Дереком полтора года — из которых последнее время были друг для друга соседями. Я закрываю дверь на всевозможные замки, и звучит щелчок. Сразу включаю телевизор, чтобы шум отвлекал меня от посторонних мыслей. Их было много… с учётом пережитого.  Убийство в переулке… Агрессивность Дерека… Кайл… Будто всё происходило не со мной, или, по крайней мере — в другой реальности. Но всё было более чем реально.  И это заставляло не на шутку нервничать. Умываю руки, стараясь избавиться от резкого наплыва мыслей и дрожи по телу. Телевизор не помог… шумит, и гремят разного рода новости: «… полиция отказывается комментировать…» «… новое обострение между побережьями…» «… тело найдено в промышленной зоне…» Переключаю канал.  Не хочу даже думать, о чём эти новости.  Пальцы всё ещё едва дрожат. Прошло два дня. Два дня я не видела ни одной тени в мире, хоть каплю напоминающие Кайла… или его присутствия.  Надеюсь, он забыл про меня. Но понимаю… что нет. Такие люди как он — не забывают. Ведь я всё ещё являюсь чертовым свидетелем преступления. Если ранее я задумывалась над тем, чтобы пойти в полицию и заявить об этом… то сейчас понимаю, это — не поможет.  Стряхиваю воспоминания. Я подхожу к окну, и приподнимаю жалюзи двумя пальцами, чтобы открыть обзор на ночной Нью-Йорк. Квартира с видом на чужой дом — тот еще обзор. Но если взглянуть чуть правее, то открывается неплохая картинка — огни города мгновенно приобретают красоту, смешавшуюся с тьмой.  Приглушаю свет, оставляя лишь маленькую лампу на тумбе. Её свет мягкий, приятный… и я понимаю, что наконец начинаю полностью расслабляться.  Подавляю зевок, и ложусь в кровать, завернувшись в теплый плед.  Закрываю глаза. И слышу…  тихий… почти ласковый… мателлический щелчок. У двери. Мой позвоночник будто обледенел. Щелчок повторяется.  Тише. Точнее. Металлическое касание замка — медленное, практичное. Кто-то подбирает ключ? Нет. Это другой звук. Отмычка. Я застываю. Секунда. Другая. И вдруг в кармане — резкая вибрация. Сообщение. От Кайла… «Не подходи к двери. Сядь на пол, за диваном. Медленно» Я даже не успеваю удивиться, что он пишет в этот момент… Тихий ужас подступает.  Страх — сильнее, чем в переулке. Дверь снова тихо звенит, будто кто-то водит металлическим стержнем по механизму. Я приседаю. Пол холодный. Дыхание сорвано. И тут — гулкий, низкий стук, такой силы что дверь дрожит. — Открой. — мужской голос. Ровный. Уверенный. Слишком. Я зажимаю рот ладонью. Стук. Затем ещё один. Я нажимаю на сообщение Кайла, чтобы перечитать, — руки трясутся. В ту же секунду — ещё одно. «Три минуты. Тяни время. Если начнут ломать — падай на пол и закрывай голову руками.» Я не понимаю, откуда он знает. Но в этот момент, второй громкий удар проходится по всей двери, так, будто кто-то бьет плечом. — МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ТЫ ТАМ. — орет другой голос. Грубый, злой. Я вжимаюсь в пол. Сердце бьет так, что готово пробиться сквозь ребра. Бьют снова. И снова. Дверь трясется. Петли визжат. Металл прогибается. Я шепчу: — Пожалуйста… пожалуйста… Телефон вспыхивает. «Не бойся.   Я вижу вас.» Он где-то рядом?  Но времени нет. Дверь продолжают ломать, и в ней проявляется тонкая трещина. Они действительно пытаются вломиться. — ОТКРОЙ, СУКА! — орет один, хватаясь за ручку. И тогда я слышу звук, от которого меня парализует: они вставляют лом. Металл крикнул так громко, что это словно по мне ударили. Я закрываю голову руками. Телефон падает рядом. Экран загорается. Новое сообщение. «Полминуты.» Полминуты до чего?.. Снаружи раздаётся чьё-то короткое удивлённое: — Эй, ты кто… И мир взрывается. Грохот. Крик. Удар. Что-то тяжелое глухо врезается в стену коридора. Потом — второй удар. Третий. Сдавленный вопль, резко обрывающийся, будто глотку перехватили. Я вжимаюсь ещё глубже под диван, прикусывая ладонь, чтобы не взвизгнуть от страха. Слёзы катятся, горят на коже, а я не могу даже шевельнуться. Коридор гремит. Что-то падает. Что-то ломается. Затем — звук, похожий на хрип… и он тоже обрывается. Тишина накрывает, как крышка гроба. И затем… легкий, непринужденный стук в дверь. Мягкий. тук… тук… тук…  Я продолжаю зажимать рот рукой, чтобы не закричать от страха и истерики. Новое сообщение. «Открой дверь.» Не могу посмотреть, слезы застилают лицо, и я боюсь открыть глаза. Какая же я всё-таки слабая. Следом, ещё одно: «Амели, я сейчас сам выломаю эту дверь. Открывай.» Но я не успеваю вскрикнуть, как дверь срывается с петель, и падает с громким стуком на пол. Они выломали дверь.  Мне не скрыться. Сердце вот-вот вырвется из груди. Я не могу открыть глаза. Я не могу посмотреть, что это за люди. Я ничего не могу сделать. — Амели. Я знаю этот голос. Я знаю, кому он принадлежит. Но страх заставляет лишь сильнее прижаться к полу, ведь кажется, что он — самое безопасное место. — Я знаю, где ты. Поднимайся. — проговаривает Кайл грубой, привычной манерой голоса. У меня хватает сил лишь на то, чтобы дотянуться до подлокотника дивана. Тяжёлые шаги — ближе. Потом — чья-то рука уверенно, без нежности, обхватывает мою и вытаскивает наружу. Я наконец открываю глаза. Кайл стоит надо мной — мрачный, сосредоточенный, опасный. Он поддерживает меня лишь на секунду, настолько, сколько нужно, чтобы я не рухнула обратно. И почти сразу отступает, оставляя пространство между нами. Воздух вокруг него тяжёлый, холодный — как его голос. — Собирайся. Я даю тебе три минуты. — жестоким и хриплым голосом Кайл возвращает меня в реальность. — К-куда? — снова всхлип. Но он уже не ответил. Встаю, и пытаюсь держать равновесие. Тело бьет мелкая дрожь.  Достаю рюкзак, и собираю самый минимум. Телефон. Зарядка. Наличные. Две футболки. Белье. Закрываю рюкзак, и смотрю на Кайла. — Пошли, — приказывает. Приближаюсь к нему, и он забирает мой рюкзак. Не из милости… скорее потому что так проще.  Дверь — в ужасном состоянии.  Слева — два тела. В таком же. Шесть его людей у выхода — смотрят на него, не на меня. Я для них — ничто, посторонняя, проблема. Все они — в черной одежде. И явно — с оружием. Это видно по кобуре, прикрепленной к каждому мужчине. Они выстраиваются в две колонны, открывая нам путь на улицу. Кайл проходит не глядя, будто не замечая их присутствия, и тянет меня за собой. Он открывает мне дверь бронированного автомобиля. Видимо, он правда бронированный, если судить по толщине стекла. Я тихо сажусь в машину, все ещё борясь с шоком и беззвучной истерикой. Кайл садится рядом, — с другой стороны. — А куда мы едем? — голос рваный. — Домой. — немного помедлив, всё ещё жестоким голосом продолжает. — Ко мне. К нему домой ?  Что мне делать у него дома?  — Зачем?  — Амели. Тебя ищут. — ровно. — Этого достаточно. — Кто? Почему?.. Кайл смотрит перед собой, а не на меня. — Потому что ты попала не туда, куда надо. — спокойно. — Этого достаточно. Я открываю рот, чтобы сказать ещё что-то — но он уже закрыл тему взглядом. Дальше — только дорога. Вздыхаю. Смотрю в окно, и вижу высотки Манхэттена. Темно, почти не разглядеть, но их я замечаю. Машина постепенно останавливается, и мне открывают дверь. Тихо шепчу «спасибо» и осматриваюсь. Самый живой район.  Кайл не ждёт, что я пойду за ним. Он просто знает, что другого выбора у меня нет. Вход в здание окружен охраной.  Они располагаются по всему периметру, чего сложно не заметить.  Мы входим в подъезд, который больше похож на лобби дорогого отеля. Белые стены с лёгкими серыми прожилками отражают свет так чисто, что пространство кажется почти стерильным, будто здесь никогда не бывает хаоса… кроме того, что приносят с собой такие, как Кайл. Справа — дверь на лестничную площадку. Слева — мужчина, которого сложно назвать «консьержем». Скорее — охранник, выбитый из камня: массивные плечи, руки, как балки, и взгляд, полный скрытой агрессии. Но при виде Кайла он мгновенно оседает, будто прячет этот взгляд подальше, чтобы не пересечься с глазами того, кто заходит внутрь. Он даже не пытается смотреть на него напрямую. Только короткий кивок. Кайл проводит карточкой по встроенному считывателю, нажимает что-то на сенсорной панели — и двери лифта распахиваются абсолютно беззвучно. Вместе с ними чуть приоткрывается вид наружу: массивный забор, почти крепостная стена, освещённая прожекторами. Я захожу вслед за ним, и лифт тут же закрывается, мягко, словно ловушка. Проходит полминуты — и двери снова расходятся, выводя нас прямо в квартиру, без коридоров, без холлов. Войти может только тот, кому дали доступ. Кайл выходит первым. Я следую за ним — и на секунду забываю, как дышать. Нью-Йорк в ночи раскинулся прямо за огромными панорамными окнами. Чернильная тьма, расчерченная светом тысяч огней, будто сама стала частью интерьера. Внутри — полумрак, приглушённый, глубокий. Он идеально сочетается с городом за стеклом. Гостиная тянется широкой линией. Большой диван, больше похожий на роскошную ловушку, занимает почти весь центр. Напротив — огромная плазма. Между ними — небольшой столик, на котором даже пыль смотрелась бы как декор, если бы она здесь существовала. Справа — вход на кухню. Та же тёмная палитра, аккуратные поверхности, блеск металла.  На кухне — остров. Моя мечта. Тот, что бывает в уютных домах, где жизнь не гонится за кем-то с оружием. Чуть дальше — столовая. Деревянный стол неправильной формы, с естественными трещинами, будто вырезанный прямо из живого дерева. Его тяжесть подчёркивает весь интерьер, заставляя пространство выглядеть цельным, продуманным… опасно красивым. Как только мы проходим дальше, меня встречают такие же чёрные, как у Кайла глаза.  Мужчина высокий, в чёрном костюме, и его взгляд моментально скользит по мне, оценивая. Он молчит, но его глаза — холодные, словно он уже всё понял, но не спешит с выводами. — Кайл, зачем ты привез эту девушку сюда? — с нескрываемым раздражением говорит мужчина, и делает шаг ближе. — Это лишние проблемы, которые могут развязаться не в нашу пользу. — Она будет здесь, хочешь ты того, или нет. — коротко отрезает Кайл. — Амели, это Марко.  Его голос немного смягчается: — Мой брат. Брат? У него есть брат? Марко проходится по мне раздраженным взглядом, и его взгляд цепляет мой, панический. — Что-ж… добро пожаловать.  — Привет. — стараюсь говорить ровно, не выдавая едва мелькающий страх. Кайл мгновенно леденеет, когда его глаза вновь находят мои.  — Её комната находится в южном крыле, Марко, проводи Амели. — говорит ровно. И Марко слушает.  Взглядом приказывает пойти за ним, и мне не остается ничего другого. Он уводит меня в коридор, в котором ничего нет: ни картин, ни семейных портретов.  Затем, он останавливается у одной из дверей.  — Я не знаю, зачем он привёз тебя сюда, но ты должна знать одну вещь. — Еле слышно проговаривает парень. — Тут, даже стены улавливают страх. Ком встаёт где-то в горле.  — Марко… я не… — не даёт договорить. — Я не понимаю, что в тебе такого, — бросает он тихо, почти раздражённо. — но Кайл не таскает в дом посторонних. Никогда. Он открывает дверь в комнату, и жестом просит войти. — Здесь тебя никто не тронет. Эти слова врезаются в сознание острыми клыками. Я и подумать не могла, что меня тронут даже в… собственном доме. — И… ещё одно. Не заходи в восточное крыло, оно… того не стоит. Марко бросает на меня последний взгляд, и уходит. Я стою в центре и пытаюсь осмотреться.  Окна в пол, величественное ложе. Эта комната явно больше, чем была моя квартира. Справа ещё одна дверь, быть может, ванная комната. У стены располагается шкаф. Тёмно-серые стены, по обе стороны от кровати — тумбы с торшерами, ровно в тон серебряной люстре. Что-то чужое. Не моё. Но, конечно же — мне не оставили выбора. Я все ещё не знаю, кто пытался ко мне проникнуть.  Быстро принимаю душ и натягиваю вещи, схваченные слишком быстро. Без раздумий. Заглядываю в зеркало: Мокрые волосы. Красное лицо, после горячей воды. И на мне… Чёрт. Футболка с Микки Маусом. В логове двух психов — я буду ходить в футболке в мультяшном стиле. — Удача – точно не моё. — произношу почти шепотом, ухмыляясь. Натягивая футболку на самые бедра, возвращаюсь в спальню. И как только голова касается подушки, понимаю — сон не идет. Пытаюсь заставить себя поспать хоть немного, но мозг отказывает. И в этот момент я слышу приглушенные звуки, напоминающий разговор. — Кайл, ты понимаешь, чем это нам грозит? — становится интересно.  — Да. — Чёрт. — выдыхает. — Всегда всё начинается с какой-то женщины. — Бывает.  — Ладно… — голос Марко стал чуть тише. — Решим. Шаги за стеной приближаются, — медленные, уверенные — идут туда-сюда, будто кто-то патрулирует коридор. Кайл. Я чувствую это так отчётливо, что кожа покрывается мурашками. Он не говорит. Не заходит. Просто остаётся рядом. И мысль, от которой становится ещё страшнее, чем от ломящейся двери, всплывает сама: рядом с ним безопаснее… чем было дома. Я зажмуриваюсь. За дверью — тихий, тяжёлый щелчок. Кто-то встал у моей комнаты. Сторожит. И я понимаю: это не спасение. Это плен. И выхода больше нет.