Простые радости

      Через пять дней после инцидента Гиацина наконец вызывает его в лазарет. Ее сообщение загадочно и неопределенно. Мидей хмурится, глядя на свой камень связи, пока идет, изучая слова.       «Фаенон будет выписан, — гласит сообщение Гиацины, — <i>Но его проклятие еще не снято. Я решила, что он готов вернуться к нормальной жизни, несмотря на это. Пожалуйста, поддержи его, пока он справляется с последствиями проклятия».       «Это не имеет смысла», — думает Мидей, открывая дверь. Почему Гиацина согласилась выписать его, если проклятие все еще действует? Он был там, когда Фаенона прокляли — это было ужасно. Мидею пришлось нести бредящего, обессиленного Спасителя всю дорогу обратно в Охему. Он тщетно пытался вырваться из рук Мидея, как будто его похитил незнакомец, а не самый дорогой соперник, который вез его домой.       Какой же Фаенон идиот. Мидей скучает по нему. Скучает так же, как скучает по воде Моря Душ, жгущей в его легких. Прошло всего пять дней.       — Мидей, — говорит Гиацина, в голосе которой слышны и облегчение, и тревога. — Слава Кефалу за твое присутствие. Позволь я отведу тебя к нему — он в саду.       — Я думал, он будет лежать в постели.       Гиацина сжимает губы: — Он не болен, собственно. Физически он в полном порядке.       — Проклятие, изменяющее настроение? — Фаенон действительно казался подавленным, когда Мидей забрал его обратно. Может быть, их вечно оптимистичный Спаситель был поражен проклятием депрессии?       — …Не совсем. Его настроение тоже в порядке.       Мидей хмурится: — Тогда что с ним не так? Почему вы держали его подальше от меня… от Охемы в течение пяти дней?       Морщины вокруг глаз Гиацины углубляются. Она ведет его к скамейке в саду, где, как и ожидалось, сидит Фаенон.       Мидей вздыхает с облегчением. Это действительно он. Даже сидит с той же глупой идеальной осанкой и скрещенными ногами. Это его Спаситель, точно. Он движется к скамейке, когда…       Гиацина кладет руку ему на плечо, удерживая его.       Мидей поворачивается.       — Ты должен знать, — тихо говорит Гиацина, в ее голосе слышится нерешительность, — Ты должен знать, он думает… то есть, он думает, что…       — Мидеймос!       Мидей резко поворачивается. Фаенон стоит там во всей своей славе, в доспехах Спасителя, с рыцарским выражением лица и великолепным мечом. Свет Кефала подчиняется его воле, падая на него, как будто он создан исключительно для того, чтобы освещать его сияние.       — Во плоти, — говорит Мидей, сдерживая ужасно ласковую улыбку. — Ты в порядке, или тебе нужно, чтобы я перенес тебя через порог твоей комнаты?       Фаенон с полной уверенностью подходит к нему: — Мидеймос, — говорит он, — Я хочу развода.       Мидей моргнул. — Ты хочешь ЧТО?

***

      Итак. Фаенон потерял память.       Аглая и Гиацина провели последние пять дней, объясняя ему основную историю и структуру Охемы, и, в целом, воспоминания Фаенона, собранные по кусочкам, верны. Единственное несоответствие, насколько может судить Мидей, заключается в том, что…       — Мы женаты уже около двух лет, очевидно, — говорит Фаенон, делая какой-то непонятный величественный жест рукой. — Швея сказала, что ты прибыл в Охему четыре года назад, когда я учился в колледже. Что абсурдно — я учился в колледже? — но, в любом случае, мы провели полтора года в ухаживаниях — приличный срок, потому что ты принц, так что, очевидно, нам нужно было не торопиться — а потом поженились.       Мидей чувствует головокружение. Он делает еще один долгий глоток вина и морщится. Оно не достаточно сладкое для него. Но ему это действительно нужно, поэтому он пьет.       — Как ты пришел к такому выводу?       — Это несложно, — говорит Фаенон, опираясь локтем о стол. Мидей хмурится: тот никогда так не делает; Фаенон всегда образцово вежлив и сдержан. — Аглая рассказала мне обо всех златиусах, и ты выделялся. Затем, когда мисс Гиацина показала мне мои апартаменты, я их совсем не узнал. Единственный возможный вывод — что там со мной живет кто-то еще. Ты. Ты живешь там со мной. Мы женаты.       Мидей потирает виски, пытаясь избавиться от нарастающей головной боли. — Нет, Фаенон, — говорит он. — Мы не женаты.       — Значит, ты согласен, — говорит Фаенон, щелкая пальцами, как будто доказал свою точку зрения, — Что нам нужно развестись.       — Мы никогда не были женаты.       — Тогда объясни, что за украшения в моих апартаментах!       Мидей вздыхает, глядя в свой бокал: — Ты их украсил. Тебе нравятся все эти поддельные реликвии.       — А мебель? — говорит Фаенон, громче, чем раньше. — Объясни мебель. Она ужасна. А моя одежда? У меня нет ни одной вещи, которую я бы выбрал для себя.       — Аглая подарила их тебе. Потому что ты не можешь одеться прилично, чтобы спасти свою жизнь, ты чертов идиот…       — И Аглая сказала, что мы ходили вместе в горячие ванны, — добавляет Фаенон еще громче. — Я ненавижу горячие ванны! У меня бывает тепловой удар! Что с тобой не так? Почему ты заставляешь меня туда ходить?       — Это ты предложил!       — Но зачем?       — Это соревнования.       — Я не стал бы мучить себя ради дурацких соревнований.       — Но ты это делаешь. Ты изо всех сил стараешься со мной соревноваться.       Фаенон с силой ударяет обеими руками по столу.       — ЭТО! — кричит он, — Вот о чем я говорю. Я явно несу всю тяжесть этого брака на своих плечах.       — Мы не…       — В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ, МИДЕЙМОС!       Фаенон встает, обеими руками опираясь на стол, его глаза горят страстью. Его плечи напряжены, в осанке есть что-то незнакомое.       — Не приходи сегодня домой, — наконец говорит Фаенон. Затем он отталкивает от себя стол и выходит из ресторана.       Мидей остается сидеть за столом. Он подносит стакан ко рту. Тот пуст. Голова раскалывается. Он ненавидит алкоголь.       Все в ресторане смотрят на него, когда он уходит, хотя и пытаются — довольно неумело — скрыть это. Мидей подходит к кассе и без слов бросает деньги на прилавок.       — Проблемы в раю? — спрашивает Кирос, пересчитывая монеты.       — Что-то в этом роде, — бормочет в ответ.       Кирос посмотрел на него: «Ты же знаешь, что лорд Фаенон никогда не имеет в виду, когда говорит тебе держаться подальше».       Мидей вздыхает:       — Да, — говорит он. — Я знаю.

***

      Позже тем же вечером он появляется в квартире Фаенона с сумкой, полной говядины и овощей, и стучит три раза: два быстрых подряд и один с паузой. Это их сигнал: стук, которому Фаенон научил его, чтобы они всегда могли впускать друг друга.       Фаенон с широкой улыбкой открывает дверь. Но при виде Мидея улыбка исчезает.       — Это секретный стук Кирены, — тихо говорит он. — Откуда ты это знаешь?       Мидей нахмурился:       — Ты сказал мне стучать три раза, чтобы ты меня узнал.       Фаенон резко выдохнул, глядя в потолок:       — Конечно, я так сказал, — открыв дверь пошире, — Ну, входи.       Мидей вошёл, сняв сапоги у двери. Место, которое Фаенон обычно оставляет для него, теперь занято второй парой обуви. Чувствуя себя немного обиженным, Мидей поставил свои сапоги слева.       — По крайней мере, ты пришел не с пустыми руками, — Фаенон с любопытством смотрит на сумку в руках Мидея. — Что это? Подарок? Ты извиняешься передо мной рубинами и сапфирами? Наверное, поэтому я все это время оставался с тобой.       Мидей не стал отвечать на явную провокацию, положив продукты на кухонный стол: — Стейк. Лучшие куски. Лук. Цукини. Перец. Я приготовлю тебе ужин. А ты никогда не помнишь, что нужно есть фрукты, поэтому я принес яблоко.       Фаенон широко раскрыл глаза: — Я весь день не ел фрукты. Откуда ты узнал?       — Конечно, не ел.       Мидей берет свою любимую деревянную разделочную доску и нарезает одно из яблок. — Вот, — говорит он, подталкивая к нему доску со всеми яблочными дольками. — Попробуй.       Фаенон ухмыляется: — Можно было бы подумать, — говорит он, прислонившись к кухонной стойке рядом, — Что мой принц-муж сможет предложить мне что-то получше, чем яблочные дольки.       — Возьми чертов фрукт, Фаенон.       Фаенон рассмеялся, беря яблочную дольку.       Мидей приступает к нарезке стейка кубиками. У Фаенона уже должны быть приправы для маринада, поэтому он их не принес. Может быть — добавит немного лука для дополнительного вкуса.       — Посмотри на это, — Фаенон указывает на разделочную доску и блок с ножами. — У меня не было бы восьми ножей, если бы я не был женат. Я совсем не умею готовить.       — Титаны знают, — бормочет Мидей, нарезая лук, как будто тот его обидел. По крайней мере, Фаенон осознает свои недостатки. Однажды, много лет назад, он попытался приготовить себе еду. Мидей был зол на него за что-то и приготовил ему еще худшую еду, чем обычно. Поздно ночью он застал Фаенона на кухне Мраморного дворца, готовящего себе самое жалкое куриное блюдо, которое он когда-либо видел. Мидей насмешливо фыркнул, а затем приготовил ему целый пир, достойный короля, просто чтобы доказать свою точку зрения.       — …Так что, очевидно, я купил их для тебя.       Рука Мидея дрогнула. Если подумать, Фаенон купил набор из восьми профессиональных ножей вскоре после того инцидента. Он с гордостью показал их Мидею и спросил, нравятся ли они ему. В то время Мидей подумал, что Фаенон решил научиться готовить, начав с хорошего оборудования. Просто еще одно соревнование между ними. Но, оглядываясь назад, возможно, это был… подарок. Подарок для него. Хранившийся в собственной комнате Фаенона.       К его огорчению, его лицо становится горячим.       — Разделочная доска моя, — говорит Мидей вместо этого. — Ты украл ее у меня восемь месяцев назад. Я должен забрать ее обратно — она моя любимая.       — Забрать обратно куда? — спрашивает Фаенон, улыбаясь. — Ты живешь здесь. Со мной.       — Нет. У меня есть своя квартира.       — Тогда, очевидно, мы меняемся. Мы иногда живем здесь, а иногда у тебя. Там все мои вещи? У тебя?       Мидей презрительно фыркает: — Нет. — Затем он действительно задумывается — … Может быть, несколько вещей. Только некоторые из твоих сборников стихов. И несколько комплектов одежды. И второй набор масла для мечей и кожи. Может быть, лишняя бутылка твоего шампуня.       Фаенон поднимает брови.       — Не все твои вещи, — защищается Мидей, — Только… некоторые из них.       — Ты приводишь довольно плохие аргументы.       Мидей наливает уксус в маринад. Он смотрит на кубики мяса и думает о том, сколько вещей Фаенона хранится у него, а сколько его собственных вещей — у Фаенона. О том, как странно было жить без него всего пять дней.       — Мы не женаты, — говорит Мидей. — Мы не женаты.       — В любом случае, ненадолго, — говорит Фаенон, слизывая яблочный сок с указательного пальца.       Мидей никогда в жизни не видел, чтобы Фаенон так делал, и от этого у него в животе возникает странное ощущение.       — Оставь меня в покое, — бормочет он, возвращаясь к маринаду. — Я готовлю.

***

      — Я не прощаю тебя, — говорит Фаенон, проглатывая третий и четвертый шашлык из жареного мяса.       Мидей смотрит на него через кухонный стол. Он хмурится, доедая кусочек кабачка: — За что?       — За то, что не позволил мне развестись.       Опять это. Мидей кладет шашлык и резко выдыхает:       — Почему ты заставляешь меня повторять это? Мы не женаты. Мы никогда не были женаты. Ни один из нас никогда не делал предложения другому. У нас нет романтических отношений. Мы даже не встречаемся.       — Тогда почему, — говорит Фаенон резче, чем обычно, — ты здесь?       Мидей колеблется. Затем отвечает: — Потому что я забочусь о тебе.       Это правда, но не вся. Вся правда заключалась бы в том, чтобы рассказать Фаенону о зияющей бездне в своем сердце. Он уже чувствует эту пророческую рану в спине, хотя ее еще нет. Глубоко в душе Мидеймос всегда знал, кто должен нанести этот удар. Знал это с того момента, как впервые признал свое поражение перед Фаеноном; когда его глаза были острыми и они еще не знали, как жить друг с другом. Умереть от рук Фаенона — сладкая фантазия. Его величайшее, самое эгоистичное желание.       Фаенон смотрит на него косо, как будто знает что-то, чего не знает Мидей. Даже с его проклятыми воспоминаниями его пронзительный взгляд остается прежним. — Я знаю это, — говорит он в конце концов. — Ты бы не женился на мне, если бы не заботился.       Мидей слишком устал, чтобы спорить. Он снимает последний кусок мяса с вертела и думает о его деревянном конце. Даже эта крошечная вещь могла бы убить его, если бы оказалась в руках Фаенона.       — Ты принц, — продолжает Фаенон, как будто он не может в это поверить. — Ты бы не вышел замуж за такого, как я, если бы не любил меня.       Мидей опускает пустой шампур: — Такой, как ты?       — Незначительный человек. Фермерский парень из маленького городка, у которого нет ничего.       Его небрежное отношение к себе причиняет Мидею боль: это его соперник, его равный. Его единственный равный.       — У тебя есть что-то. Ты — Спаситель. Ты герой Амфореуса.       Фаенон бросает мясо на тарелку. Он смотрит на Мидея широко раскрытыми глазами: — Как ты меня назвал? — шепчет он, и его голос внезапно становится хриплым.       — Фаенон.       — Не это.       — «Спаситель»?       Фаенон медленно опускается на стул. Он смеется, сухо и иронично.       — Что не так? — спрашивает Мидей. Он протягивает к нему руку, но в последний момент передумывает.       Фаенон закрывает лицо руками. Он смеется и смеется, пока голос не умирает в горле, и все, что остается, — это эхо его собственного дрожащего дыхания в ладонях.       — Конечно, я такой, — тихо говорит он. — Конечно, я Спаситель. Я не мог бы быть просто К… просто собой, правда? — Он смотрит на Мидея, его глаза блестят. Он широко улыбается и говорит: — Ты бы не любил меня, если бы я не был таким.       Мидей замирает.       Фаенон смотрит на него с улыбкой и слезами на глазах. — Я знаю, — говорит он мягко, как будто пытается утешить его. — Все в порядке, Мидеймос.       — Я не знаю, — начинает Мидей, а затем обрывает себя. Что он может сказать? Что не любит Фаенона? Какая идиотская мысль. Оба они знают, что это ложь. — Я не знаю, — говорит он вместо этого.       — Все в порядке, — повторяет Фаенон. Сидя в кресле, он поджимает колени к груди: — Спаситель. Герой Амфореуса. Женат на принце. Это хорошая судьба.       Мидей молчит. Он хорошо знает, что судьба Фаенона — самая тяжелая из всех. Иногда он видит, как она висит над ним: тяжесть всего мира, готовая обрушиться на его плечи.       — Это хорошая судьба, — повторяет Фаенон. — Кирена сказала, что это хорошая судьба.       Мидей встает и берет обе тарелки.       Фаенон не следует за ним на кухню. Мидею кажется, что он слышит за спиной дрожащее дыхание; влажный, прерывистый вздох. Он заглушает этот звук шумом крана и моет посуду.       Когда он заканчивает, то возвращается к столу, наполовину ожидая, что Фаенон будет плакать. Но тот сидит там, как обычно: сильный, с прямой осанкой и высоко поднятыми плечами.       — Я передумал, — говорит Фаенон. — Ты можешь остаться здесь снова.       Сердце Мидея замирает в груди: — Я думал, ты меня не простил?       Фаенон улыбается, совсем немного. Он выглядит изможденным.              — Я прощаю тебя достаточно для этого.

***

      Мидей проснулся от теплого дыхания на своих губах. Он вздрогнул и ударился лбом о что-то твердое.       Фаенон вскрикнул.       Мидей пробормотал невнятное, скучное проклятие на кремносском языке, открыв глаза и моргнув: — Прости.       Фаенон поморщился, потирая лоб: — Посмотрим, буду ли я еще когда-нибудь пытаться сделать для тебя что-то хорошее.       — Что-то хорошее? — спрашивает Мидей, озадаченный. Он садится, голова все еще слегка покалывает. — Я воин. Ты не можешь находиться в двух сантиметрах от меня, пока я сплю, и ожидать, что я не отвечу.       — Я пытался разбудить тебя поцелуем.       Мозг Мидея замирает. Его лицо становится теплым.       Фаенон смеется, и гримаса боли исчезает с его лица: — Это необычно?       — Мы не целуемся, — отвечает ему Мидей. — Потому что мы не женаты.       — Ага, и небо зеленое.       Он почти ласково касается пальцем носа Мидея: — Вставай. Аглая сказала, что сегодня профессор осмотрит меня и спросит о проклятии.       Профессор. Анакса. Он забыл про Анаксу, своего любимого профессора и тренера по дебатам. Если у Мидея и были какие-то сомнения по поводу действия проклятия, то теперь они полностью рассеялись.       — Не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.       — Я должен пойти к профессору.       — Удачи.       Фаенон садится ему на ноги.       — Ай! — стонет Мидей, пытаясь сбросить с себя его вес. — Ты не можешь просто так на меня садиться. Ты тяжелый, Спаситель.       Мидей понимает, что сделал глупость, как только это слово срывается с его губ. Фаенон слегка вздрогнул. Он встает, не сопротивляясь.       — Я больше не буду тебя так называть, — быстро говорит Мидей. — Я просто… иногда так получается. Это не должно быть жестоким.       Фаенон смотрит на него с ироничной улыбкой. Он открывает рот.       — Это потому, что я верю в тебя, — быстро говорит Мидей, не успев остановиться. — Я называю тебя так, потому что верю в тебя.       Фаенон закрывает рот.       Мидей никогда раньше не говорил этого ему. Он думал, что Фаенон понимает это подсознательно, так же как Мидей понимал, что каждый раз, когда Фаенон сбивал его с ног, он протягивал руку, чтобы помочь ему подняться. Но, с другой стороны, он думал, что знает о Фаеноне многое.       — Ты должен пойти со мной, — наконец говорит Фаенон. — Раз мы… близки, ты можешь помочь мне объяснить себя. Может быть, ты даже поможешь мне что-то вспомнить.       Мидей не может опровергнуть этот аргумент. Неохотно он вылезает из кровати Фаенона и ищет что-нибудь надеть. Несколько недель назад, после особенно интенсивного спарринга, он оставил у Фаенона сменную одежду. Он находит ее там, где положил: сложенной в левом ящике комода Фаенона. Рядом с ней лежат еще две пары брюк, которые он не помнит, чтобы оставлял здесь. Возможно, Фаенон однажды их надел и забыл вернуть.       Когда он вытаскивает одежду, Фаенон странно на него смотрит. Затем он говорит: — Аглая сказала мне, что ты был со мной, когда на меня наложили проклятие.       Мидей в ответ хмыкает. Он снимает пижаму и начинает надевать брюки.       — Она сказала, что ты отнес меня обратно, — говорит Фаенон. — Всю дорогу до Охемы.       — Да, — отвечает Мидей. Он немного удивлен, что Фаенон не поворачивается, пока он переодевается. — Это было очень тяжело. Ты был в полном доспехе. И я нес твой большой меч.       Вместо того чтобы спорить с ним, Фаенон просто улыбается: — Ты бы не сделал этого для кого-то, кого не любишь.       Мидей уставился на него.       — Да ладно, — говорит Фаенон, уже зашнуровывая ботинки у двери. — Пойдем.