Простые радости

      В тот день, когда Фаенон принимал ванну, на камне связи Мидея загорелось сообщение. Это Анакса. Они не много разговаривают — не обменивались сообщениями почти шесть месяцев, с тех пор как дамы Трибиос сопровождали Мидея в Рощу для проведения экзамена по истории.       «Мидей, — гласит сообщение. — Я выдвинул гипотезу о действии проклятия и, следовательно, о его лечении. Эта женщина — я говорю это с большим отвращением, если ты представляешь, как я читаю это сообщение вслух — сообщила мне, что ты помогаешь членам Бригады без печали, подгруппы экстремистских поклонников Фагусы. Они верят, что обещание Фагусы о «радости» означает, что человек не должен испытывать страданий в своей жизни».       Затем, во втором сообщении: «"Благословения», которые они наложили на вас обоих, на самом деле являются «проклятием», которое сейчас испытывает Фаенон».       Мидей начинает печатать: «Его утраченные воспоминания — это избавление от страданий?»       Ответ Анаксы занимает несколько минут — достаточно долго, чтобы Мидей даже выключил свой камень связи. Но сразу после того, как он сдается, приходит сообщение.       В нем просто написано «да».       Затем Анакса звонит ему.       Мидей сразу же берет трубку. — Да? — тихо и настойчиво спрашивает он. Он не хочет, чтобы Фаенон услышал его из ванной.       — Я придумал теоретическое лекарство, — говорит Анакса, переходя сразу к делу.       Вот почему Мидей его любит. Он никогда не тратит время зря.       — Что бы это ни было, я буду работать над этим.       — Это не так просто.       — Мне все равно, — говорит Мидей, грубее, чем хотел. — Я хочу, чтобы он вернулся. Охема хочет, чтобы он вернулся. Он нам нужен. Я… «Я влюблен в него», — думает Мидей, громко и ясно. Он проглатывает эти слова: — Я готов предложить свою помощь.       — Это благословение возвращает человека к последнему разу, когда он любил кого-то без оговорок.       Мидей нахмурился.       — Но на меня это не подействовало. Мои воспоминания полностью сохранились. Я помню, как сражался с Фаеноном за спиной, и все, что было до этого.       — Это, — сухо говорит Анакса, — потому что ты влюблен в него. Без оговорок.       Лицо Мидея горит. Это вполне логично. Он действительно помнит, что его вера в Фаенона была особенно сильна во время той битвы.       — … Да, — говорит он, стиснув зубы. — Полагаю, что да.       — Полагаешь? — насмешливо говорит Анакса. — Ты пек ему пирожные за победы в дебатах. Твоя привязанность никогда не вызывала сомнений, Мидеймос.       — Я просто практиковался в выпечке.       — Ты украсил восьмое пирожное рисунком лица Фаенона.       — Это не имеет отношения к делу, профессор.       Анакса вздыхает, полный усталости. Это звук, заставляющий опомниться.       — Полагаю, что нет, — тихо говорит он. — Не в том состоянии, в котором находится Фаенон.       — Вы сказали, что он вернулся в то время, когда мог любить без оговорок, — повторяет Мидей. — Это значит, что с момента прибытия в Охему он не…       — Нет, — заканчивает за него Анакса. — Он не любил никого из нас.       Оба замолкают. Мидей посмотрел на закрытое окно. Иногда он забывает, как сильно Анакса заботится о своем самом многообещающем ученике. Как сильно Фаенон его уважает и как Анакса старается подать ему правильный пример в ответ. От этого у Мидея болит грудь.       — Мы оба знаем, что случилось с последними людьми, которых он любил, — наконец говорит Анакса. — Возможно… он все еще боится, что его любовь — проклятие.       Мидей чувствует странное ощущение в горле.       — Возможно, — говорит он, слегка задыхаясь. — Как мы можем… вылечить его?       — Это просто, — отвечает Анакса. — Ему просто нужно захотеть вернуть свои воспоминания.       Мидей ждет продолжения. Когда его нет, он спрашивает:       — Это все?       — Если он поверит, что эти воспоминания принесут ему радость, благословение вернет их.       — …Он не считает себя счастливым, — делает вывод Мидей, и его сердце сжимается. — Даже сейчас он более доволен без своих воспоминаний. Без нас всех.       Из коридора доносится глухой стук.       Мидей вздрогнул. Он повесил трубку, не сказав ни слова. Но было уже слишком поздно — Фаенон смотрел на него из прихожей, явно только что выйдя из ванной, в домашнем халате. Его волосы капали на пол. Глаза были широко раскрыты.       — Что случилось, — медленно произнес Фаенон. — С последними людьми, которых я любил.       Это не вопрос. Мидей медленно кладет свой камень связи.       — Я всегда знал, что ты способен делать выводы.       Фаенон крепко закрывает глаза. Он прислоняется к стене.       — Нелегко быть Спасителем, да?       Мидей кивает.       — А я-то думал, что я, может быть, единственный златиус, который не пострадал, — говорит он, улыбаясь с иронией. — Я все это время думал, что я просто… сбежал! Вот и все — сбежал из дома однажды, когда мне стало слишком скучно зимой.       — Ты не сбежал, — говорит Мидей. — Твой родной город был сожжен. Ты сказал мне, что ты единственный выживший.       Фаенон не выглядит удивленным. Его улыбка становится еще печальнее.       — Это скоро произойдет, не так ли? Поэтому я могу вспомнить только то, как засыпал — я проснусь, и все будет в огне.       — Нет, не проснешься, — твердо говорит Мидей. — Ты больше никогда не проснешься в огне. Это уже произошло, Фаенон. Твой родной город уже исчез. Не мучай себя мыслями, что он исчезнет снова.       Фаенон смотрит в окно, на яркий мир за занавесками.       — Ты сказал, что я не верю, что я счастлив здесь.       Мидей кивнул.       — Но это неправда, — продолжает Фаенон, его глаза блестят от слез. — Я счастлив здесь. Сегодня был один из лучших дней в моей жизни. Я никогда не был счастливее, чем здесь, в этом городе, со всеми этими людьми и с тобой.       — Тогда почему, — спрашивает Мидей, — ты хочешь развода?       Улыбка Фаенона исчезает.       — Потому что эта жизнь не моя.       Мидей замирает. Он делает шаг ближе.       — Я живу чужой жизнью, — говорит Фаенон. Единственная влажная капля висит на его реснице, но упорно не падает. — И это… это ужасно, потому что я хочу ее. Я хочу ее так сильно, что это причиняет мне боль.       — Она твоя. Эта жизнь — твоя.       — Она принадлежит Спасителю, — поправляет Фаенон. Он задергивает занавеску, еще больше затемняя свет в комнате. — А я еще не он. Без своих воспоминаний я не знаю, стану ли я им когда-нибудь.       — Черт возьми, Фаенон, — резко говорит Мидей, голос звучит слегка хрипло. Он продолжает: — Ты все еще не Спаситель, даже с твоими воспоминаниями. Ты думаешь, что ты идеален? Нет, ты никогда не был идеален. Ты тупой, невнимательный, упрямый и гордый. Ты всегда забываешь, кто в последний раз платил за наши обеды. Ты попадаешься на подделку антиквариата и все равно хранишь его в своей квартире. Я знаю тебя, Фаенон. Я знаю, что ты еще не достиг цели. Может быть, ты никогда ее не достигнешь.       Фаенон смотрит на него, широко раскрыв глаза. Единственная слеза скатывается по его лицу, по подбородку. Других слез не последует.       — Но я все равно верю в тебя, — заканчивает Мидей. — Я верю в тебя. Не из-за того, через что ты прошел, а из-за того, кто ты есть. Это никогда не изменится.       — Ты скучаешь по нему, — с трудом выдавливает из себя Фаенон. — Ты сказал, что скучаешь по нему.       — Он, блядь, прямо здесь.       Фаенон смеется — влажным, полузадушенным, великолепным смехом. Наконец он протягивает руку и сокращает расстояние между ними, уткнувшись лицом в плечо Мидея.       — Ты здесь, черт возьми, — повторяет Мидей. Он крепко закрывает глаза. Чувствует, как его Спаситель вдыхает, выдыхает и снова вдыхает. Чувствует ровное биение его сердца.       — Я здесь, — говорит Фаенон, прижавшись к его плечу. — Я не хочу уходить.       — Я знаю, — говорит Мидей, обнимая его еще крепче. — Я знаю.       — Я никогда не захочу уходить.       — Я знаю.       Руки Фаенона сжимают его спину. На мгновение Мидей задается вопросом, знает ли он — собираются ли его руки впиться в него и вырвать сердце через его единственное слабое место. Мидей думает о десятках раз, когда он представлял себе это: сладкое утешение от осознания прикосновения Фаенона в последний раз, прежде чем познать прикосновение Танатос.       Впервые эта фантазия кажется неправильной. «Еще не время», — отчаянно думает Мидей. — «Я не готов».       Но момент проходит, и руки Фаенона наконец отпускают его.       — Я устал, — говорит он, улыбаясь своими изможденными глазами. — Я так устал, Мидей.       — Тогда отдохни, — говорит Мидей, все еще держась за его талию. — Ты не сможешь спасти Амфореуса, если не сможешь спасти себя. Фаенон выдыхает полуулыбку: «Для этого у меня есть ты».       Я спасу тебя, если ты мне позволишь, — обещает Мидей. Затем, прежде чем он теряет самообладание, — Потому что я люблю тебя. Фаенон закрывает глаза. Он улыбается.       — Я знаю, — говорит он. — Я тоже люблю тебя, Мидей.

***

Мидей просыпается чуть после полуночи. Он трясет Фаенона, лежащего рядом: «Фаенон. ФАЕНОН». Фаенон стонет и отмахивается от его рук: «Что? Я же сказал, я устал. Оставь меня в покое».       — Фаенон, ты назвал меня по имени.       — И что? — спрашивает Фаенон, с большим трудом открывая глаза. — Дай мне поспать, или я больше никогда не буду называть тебя по имени. Буду называть тебя «ублюдок» и «идиот» до конца наших дней.       — Никто тебе этого не говорил, — говорит Мидей. — Никто тебе не говорил, что ты обычно называешь меня Мидеем. Фаенон вздыхает. Он подчеркивает это легким ударом ногой по ногам Мидея под одеялом.       — Ты вспомнил, — понимает Мидей. Он смотрит на полусонное-полураздраженное лицо Фаенона. — Ты все вспомнил, и не подумал мне сказать? Фаенон стонет и снова падает лицом в подушку.       — Подожди. Ты сказал, что любишь меня. Это был… это был ты. Это был ты со всеми твоими воспоминаниями. Фаенон снова пинает его: «Сделай мне одолжение. Оставляй свои грандиозные откровения на час врат».       — Ты любишь меня, — медленно говорит Мидей, и на его лице расцветает улыбка. — Ты влюблен в меня. Ты хочешь жениться и прожить с тобой остаток нашей жизни. Это так постыдно для тебя. Фаенон поднимает голову, чтобы посмотреть на него. Он крепче обнимает Мидея за талию, прижимая его к себе, как вложенные друг в друга детали.       — Может быть, немного, — вздыхает он, как будто это самое страшное страдание в мире. — Спи дальше, Мидей. Я могу полюбить тебя утром.       — Мы должны пожениться прямо сейчас, — говорит Мидей, хотя не делает никаких движений, чтобы снова встать.       — Мы можем пожениться в час врат.       — Знаешь что? Нам это даже не нужно. Разве ты не сказал, что мы уже женаты? Что мы женаты уже два года? Фаенон прячет лицо в шее Мидея:       — Думаю, я хочу еще один развод.