Простые радости

      К моменту наступления часа врат Мидей уже полностью проснулся. Когда прозвучал колокол, возвещающий о рассвете, он наконец поднялся с постели.       Фаенон открывает глаза.       — Не уходи, — вздыхает он, обнимая Мидея за грудь.       Его объятия не особенно сильные, но они сильнее желания Мидея уйти, поэтому принц позволяет себе упасть обратно на кровать. Он кладет голову на подушку, лицом к Фаенону.       — Ты сказал, что хочешь развестись как можно скорее.       Фаенон смеется:       — Я глупый. Не слушай меня.       Мидей закатывает глаза. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на потолок.       — Еще один день, — бормочет Фаенон, проводя пальцами по обнаженной ключице Мидея. — Дай мне еще один день.       Сердце Мидея защемило под нежными руками Фаенона.       — Нам совсем не нужно разводиться, — говорит он. — Это не имеет значения, правда? Я буду добрее к тебе. Мы никогда не будем ссориться. Я буду ходить с тобой везде.       — Нет, не будешь, — говорит Фаенон, положив голову на плечо Мидея. — Ты будешь продолжать быть жестоким со мной.       Мидей осторожно обнимает Фаенона за спину и прижимается головой к его плечу: — Да, — признает он, — Я буду продолжать быть жестоким с тобой. Но я буду готовить тебе ужин и приносить фрукты, когда ты забудешь их съесть.       Фаенон выдыхает на его ключицу. Его голос вибрирует в груди Мидея: — Похоже, ты не такой уж и плохой.       Мидей слышал признания в любви, которые были менее нежными, чем звук дыхания Фаенона, лежащего рядом. Его сердце бьется в груди.       — Фаенон.       Затем он колеблется: — Ты не против, если я буду так тебя называть?       Фаенон поднимает голову: — Ты всегда так делал.       — Ты сказал, что не носишь это имя.       — Мне нравится, как ты его произносишь.       Мидей не ожидал такого ответа. Он перемещает руку на спине Фаенона. — Я неправильно его произношу?       — Да, — говорит Фаенон со смертельной серьезностью. — Все эти годы ты слишком сильно ударял на второй слог.       Мидей моргает: — Ты мне об этом раньше не говорил.       Фаенон еще три секунды пристально смотрит на него и начинает хихикать. Он снова переворачивается, чтобы лечь рядом с Мидеем; их руки переплетаются, а волосы сцепляются.       — Ты говоришь так, как будто тебе не все равно.       Мидей не знает, что на это ответить. Он не думает, что произносит имя Фаенона каким-то особым образом. Фаенон никогда раньше не выражал к нему особой привязанности. — Тогда я буду называть тебя так чаще, — говорит он.       Фаенон улыбается, глядя в потолок. Он закрывает глаза. — Думаю, мне это понравится.       Мидей больше не хочет просыпаться. Он поворачивается и снова обнимает Фаенона за талию, так что они прижимаются друг к другу, отвернувшись от окна. — Спи дальше.       Фаенон прижимается головой к изгибу его шеи. Он хорошо вписывается в это место; обычно они не спят так, даже когда спят в одной постели, но это довольно удобно.       — Не могу так спать, — говорит Фаенон. — Слишком жарко.       Мидей хмурится. Для него температура идеальная, но, возможно, это жертва, на которую ему придется пойти. Он снова снимает руку Фаенона.       — Нет, — скулит Фаенон, снова обнимая его. — Мне все равно. Я просто полежу здесь. Ты можешь спать дальше. Ты выглядишь уставшим.       Мидей действительно устал. Обычно, когда стресс накапливается, он просто находит Фаенона и угрожающе бродит вокруг него, пока тот наконец не уступает его невысказанной просьбе и не избавляет его от стресса. Сейчас он не может этого сделать по понятным причинам, но по крайней мере может лежать здесь, обнятый Фаеноном, и отдыхать.       — Ты сказал, что у тебя бывает тепловой удар, — бормочет Мидей, поправляя одеяла, чтобы Фаенону было удобнее.       — В Элизии Эйдес летом бывает жарко. Я так и не смог к этому привыкнуть. Кирена должна водить меня к морю хотя бы раз в день, чтобы я мог охладиться.       — Кирена, — тихо повторяет Мидей. — Похоже, она для тебя важна.       — Да, она важна, — отвечает Фаенон. — Она моя сестра. Моя семья. Я люблю ее.       — Похоже, она хороший человек.       — Ты с ней не знаком? Полагаю, ты не можешь оставить своих людей, чтобы поехать в маленький фермерский городок. Может, когда-нибудь я смогу уговорить ее приехать в Охему.       У Мидея болит грудь. Теперь он знает, какую цену заплатил народ Фаенона, чтобы сделать его Спасителем. Наверняка и Кирена тоже заплатила эту цену. Возможно, она заплатила самую высокую цену из всех.       — Я бы очень хотел с ней познакомиться, — говорит он немного напряженно. — Правда.       Фаенон долго молчит. Его дыхание скользит по затылку Мидея.       — Ее больше нет, — тихо говорит Фаенон. — Кирены больше нет, да?       Мидей ничего не отвечает.       Фаенон притягивает его к себе. Вместе они впитывают утро.

***

      Вместо того, чтобы разводиться из-за брака, которого у них никогда не было, они идут на рынок.       Фаенон не помнит, чтобы когда-либо видел его. Когда он был под опекой Гиацины, его не выпускали за пределы двора. Мидей ненавидит ходить на рынок в одиночку — когда он впервые прибыл в Охему, продавцы на рынке отказались его обслуживать, и он до сих пор не может забыть эту обиду, — но с Фаеноном ему ходить на рынок не страшно. Все любят Фаенона, и когда он проявляет доброту к кому-то, остальные отвечают тем же.       Что бы он делал, если бы Фаенон ушел навсегда? Мидей никогда раньше не задумывался об этом. В его представлении Фаенон всегда казался непобедимым. Его равным, его партнером. Непобедимым. И все же, если бы это произошло, как Мидей смог бы снова ходить на рынок?       Рука машет перед его лицом.       — Привет? — говорит Фаенон, поднимая брови. — Хватит смотреть так мрачно. Мы идем на рынок, а не на виселицу.       Мидей моргает, выходя из своих мыслей. — Знаешь, я не против виселицы. Это не такой уж ужасный способ умереть.       Фаенон улыбается ему с недоумением: — Я думаю, что любая смерть неприятна.       — Некоторые менее приятны, чем другие.       — Тогда дай мне свой рейтинг смертей, — говорит Фаенон, выглядя заинтригованным. — Какой самый веселый способ умереть?       — Ты такой странный, — бормочет Мидей. А он-то думал, что Фаенон будет немного менее мрачным, прежде чем он начнет убивать, мстить и прочее. Видимо, он всегда был таким.       — Ни одна смерть не бывает легкой, но…       — Но?       — Быть обезглавленным не так уж и плохо.       Фаенон фыркает.       — Это правда, — настаивает Мидей. — Лечиться от этого очень тяжело, но сама смерть — это нормально. И интересно увидеть свое собственное обезглавленное тело, если ты такой мрачный.       — Надо будет как-нибудь попробовать, — говорит Фаенон, улыбаясь ему. Он вытягивает руки над головой. Сегодня он не в доспехах, а в гражданской одежде. Это необычно для него. Мидей редко видит его на публике без его героического облачения. Но вот они, в одинаковой простой одежде, идут вместе на рынок. И разговаривают о смерти.       — Не делай этого, — твердо говорит ему Мидей. — Не пробуй.       — Не волнуйся. Я не умру в ближайшее время.       Он на мгновение смотрит на статую Кефала, затем снова опускает взгляд.       — Пожалуй, я не должен спрашивать о самом ужасном способе умереть, да?       Мидей думает о воде в его легких. О отчаянной, смертельной потребности вдохнуть. — Нет, — соглашается он. — Не стоит.       Фаенон вздыхает через нос. — А какой твой любимый способ? — тихо спрашивает он. — Способ, которым ты бы хотел умереть.       Мидей смотрит на него: — Серьезно?       — Это был просто вопрос.       Мидей бросает на него взгляд. Он представляет себе острие меча Фаенона между своими позвонками, сладкий, последний поцелуй металла на его коже. — Не знаю, — лжет он. — Любой, от которого я смогу быстрее всего вылечиться.       — Хм, — говорит Фаенон, как будто знает, что Мидей врет.       Они идут не совсем синхронно. Шаги Фаенона длиннее, менее размеренные. Мидею труднее идти с ним в ногу; хотя они одного роста, ноги Мидея короче, его шаги более осторожные. — Твои шаги длиннее, — замечает Мидей, смотря вниз.       — Что? Нет, не длиннее. Я всегда так хожу.       Мидей смотрит на свои ноги, пытаясь заставить их делать более длинные шаги. Но они не слушаются.       Фаенон смотрит на него, а затем разражается хохотом.       — Что? Знаешь, ты никогда не был выше меня; просто у тебя самые длинные ноги из всех, что я знаю…       — Дело не в этом, — перебивает его Фаенон, толкая локтем. — Я только что понял, что, вероятно, изменил свою походку, чтобы соответствовать твоей.       Мидей смотрит на свои ноги. На ноги Фаенона. Он прав. Для Фаенона не имеет смысла делать короткие шаги с такими ногами. И все же, когда он с Мидеем, он так и делает.       Фаенон фыркает. — И ты еще говоришь, что мы не женаты, — говорит он, обнимая Мидея за плечи. — Но мы же каждую неделю ходим вместе на рынок, и я иду медленнее, чем обычно, чтобы наши шаги совпадали.       Мидей фыркает, но не разъединяет их руки: — Ты ходишь со мной только для того, чтобы мне не отказали в обслуживании.       Фаенон хмурится: — Почему они должны отказывать тебе в обслуживании? Ты же можешь заплатить, конечно.       — Не все относятся к наследнику престола Кремноса так же доброжелательно, как ты, Фаенон.       — О, — говорит Фаенон, вдруг выглядя немного грустным. — Разве они не перестали бы так относиться после нашей свадьбы? Все любят Спасителя. Все полюбили бы и мужа Спасителя.       — Все любят тебя, — поправляет его Мидей. — Все любят Фаенона.       Фаенон моргает. Его всегда уверенные ноги зашатываются.       — Ты слишком болтлив, немного доверчив и бесконечно уступчив, — продолжает Мидей. — Ты делаешь все, чтобы помочь всем, кому можешь. Ты запоминаешь имена всех и спрашиваешь о их детях. Ты смеешься так, как будто хочешь, чтобы тебя услышали все в мире. Конечно, все тебя любят.       Фаенон внезапно смотрит на него, его глаза становятся интенсивными и ясными. — А как насчет тебя?       У Мидея пересыхает во рту.       Фаенон сжимает запястье Мидея: — А ты?       — Да, — хрипло отвечает Мидей, едва слышно шепча. — Я всегда любил.       Пальцы Фаенона скользят по ладони Мидея, затем касаются кончиков пальцев, переплетая их руки. Его улыбка ослепительно яркая.       — Не выгляди так самодовольно, — ворчит Мидей, его лицо краснеет под ярким утренним солнцем. — Ты и так это знал. Ты сам это сказал.       — Что сказал? — спрашивает Фаенон, изображая невинность.       Лицо Мидея еще больше краснеет: — Что я… чувствую это. К тебе.       — Да ладно тебе, — говорит Фаенон, слегка толкая его плечом. — Скажи это как следует.       — Что я ставлю тебя выше всех остальных, — говорит Мидей. — Что я… — здесь он наклоняется ближе, понижая голос, чтобы никто другой не услышал, — … обожаю тебя.       Фаенон моргает. Его рука ослабляет хватку на руке Мидея.       Мидей слегка ухмыляется. Это была высокая цена за его победу, но она того стоила.       — Что? Не знаешь, что сказать?       — Я не это имел в виду, — бормочет Фаенон, его лицо ярко покраснело. Как легко вывести из себя этого Спасителя, не привыкшего к выходкам Мидея. — Неважно. А что мы обычно любим делать на рынке?       Смена темы очевидна, но Мидей тоже хочет сменить тему, поэтому не сопротивляется. — Я делаю покупки на неделю. А ты тратишь неимоверное количество времени и денег на поддельные антикварные вещи.       Фаенон морщит нос: — Мне не нужны больше антикварные вещи.       Мидей хихикает.       Фаенон смотрит на него, его глаза загораются: — Ты смеешься!       — Я над тобой смеюсь. Ты никогда в жизни такого не говорил.       — Но ты смеешься.       — Потому что ты смешон.       — Ты думаешь, что я смешной, — мечтательно говорит Фаенон. Он вздыхает и прислоняется к его плечу, пока они идут. — Самый красивый мужчина в Амфореусе считает меня забавным.       Мидей закатывает глаза. Он снова тянет Фаенона по рынку, мимо лавок с одеждой и антикварного магазина: — Пойдем. Продукты в конце.       — Мой возлюбленный, самый красивый мужчина в Амфореусе, наследный принц Каструм Кремноса, считает меня самым смешным человеком в мире, — объявляет Фаенон, драматично размахивая свободной рукой.       Толпа на рынке начинает на них глазеть. Мидей краснеет под их взглядами и тянет Фаенона, чтобы тот пошел быстрее.       — И он обожает меня, — кричит Фаенон, падая в объятия Мидея.       Мидей отпускает его. Фаенон вскрикивает и падает на тротуар.       — ЭЙ! — Фаенон поднимается на ноги и с надутыми губами отряхивает брюки. — Ты так жесток ко мне, Мидеймос. А как же моя гордость?       Мидей насмешливо фыркает. Все на этом проклятом рынке смотрят на них.       — Вставай, дурак. За этот трюк ты заплатишь за наши продукты.       Фаенон морщится и потирает спину. — Да, да, — говорит он с тоской. — Что мое, то и твое, Мидеймос, дорогой, свет моей жизни.       Мидей хватает его за руку и начинает серьезно тащить: — Люди смотрят, Фаенон.       Глаза Фаенона загораются озорным блеском. Он упирается ногами и вырывает руку из захвата Мидея. — Неужели? — спрашивает он, делая свой голос драматичным и достаточно громким, чтобы все могли услышать. — Мидей, мой дорогой, ты что, стесняешься?       Мидей хмурится и снова тянет его за руку, но безрезультатно.       — Отдай мне свой кошелек. Я ухожу отсюда с ним.       — Тогда приходи и забери его, — говорит Фаенон, ухмыляясь.       — Ты не знаешь, во что ввязываешься, — предупреждает Мидей, пристально глядя на него.       Улыбка Фаенона такая же острая, как обычно: — О, но я думаю, что знаю.       Мидей колеблется.       — Давай, — шепчет Фаенон. — Напомни мне, на что ты способен.       — Хорошо, — думает Мидей и бросается на него.       К его удивлению, Фаенон легко уклоняется. Его туника развевается, ткань касается рук Мидея, как насмешка над его неудачей. У Мидея кружится голова, когда он гонится за ним. Они в гражданской одежде, без перчаток и больших мечей, поэтому бой сильно отличается от их обычных схваток на близком расстоянии. Фаенон держится на расстоянии, заставляя Мидея постоянно гоняться за ним. Он весело смеется, когда Мидей спотыкается, гоняясь за ним, и кружится по кругу.       — Ты хоть знаешь, где я держу свой кошелек? — кричит Фаенон, задыхаясь, когда он вращается вокруг столба, удерживающего палатку продавца, чтобы изменить направление своего движения.       Мидей резко останавливается и поворачивается, бегая за ним. — Конечно, знаю, — кричит он в ответ. — Левый передний карман, чуть выше бедра.       — Впечатляет! — Фаенон прыгает вправо, а затем вверх по балкону дома. — Но сегодня я не надевал пальто.       — Тогда в левом кармане брюк, — угадывает Мидей, бегая рядом с ним по земле.       Фаенон смеется, возбужденный. — Хорошо! — он прыгает вниз, приземляется рядом с Мидеем и останавливается, отдышавшись. — Давай, доставай.       Мидей хмурится. Это, должно быть, уловка. Он протягивает правую руку.       — Давай, — повторяет Фаенон, улыбаясь.       Чувствуя себя немного глупо, Мидей тянется к переднему карману, расположенном низко на бедре.       Как только его пальцы касаются верхней части кошелька, Фаенон хватает его за руку и выбивает ногу Мидея из-под него. Прежде чем Мидей успевает упасть на землю, Фаенон ловит его и поднимает в воздух, завершая трюк эффектным поклоном перед ожидающей толпой.       — Отличное выступление, — говорит он, сияя. Он помогает Мидею снова встать на ноги. Затем он протягивает ему кошелек. — Ты же хотел брюссельскую капусту, верно?       Сердце Мидея все еще колотится. Он смотрит на нового, воодушевленного Фаенона с открытым ртом. — Мы обычно не так дерёмся, — говорит он наконец, немного успокоившись.       — Не так? Мне показалось… знакомым. Как будто я делал это раньше.       Мидей открывает рот, чтобы возразить. Они танцевали, праздновали, гонялись друг за другом. Но разве они не всегда так поступают? Разве они не всегда кружатся друг вокруг друга, удерживая друг друга в своей орбите? Разве Мидей не всегда чувствует себя так после хорошего спарринга, когда его сердце поет от радости, а глаза затуманиваются от нежности?       — Наверное, — наконец говорит Мидей, — это было не совсем другое.       — Должен признаться, я не привык к такой толпе, — немного смущенно признается Фаенон. — Но было весело! Я не против большой аудитории, особенно если она меня поддерживает.       В какой-то момент, пока Мидей был отвлечен, Фаенон снова взял его за руку. Принц смотрит на них, затем снова на рынок перед ними. — Они все тебя любят, — говорит он. — Я же тебе говорил.       Фаенон смеется, всего один раз, ярким смехом, который мог бы вернуть человека к жизни. — Да, — говорит он, глядя только на Мидея. — Они действительно меня любят.