Проклятие крови. Часть 2

Фэш проснулся оттого, что луч света, проскользнув через зелёные занавески, упал ему на лицо и осветил мир за закрытыми веками в ярко-оранжевые тона. Он приоткрыл глаза и тут же зажмурился от слишком яркого солнца. Чуть повернувшись, чтобы лучи не падали прямо на глаза, он немного приподнялся на локте и огляделся. Василиса ещё спала рядом, свернувшись комочком и прижавшись спиной вдоль его тела. Её рыжие волосы рассыпались по подушке и по его плечу и мягко щекотали кожу. Фэш засмотрелся на неё. Её лицо было таким безмятежным, а тело так тепло и доверчиво прижималось к нему, что сердце его сладко замлело. Он осторожно провёл пальцами по её волосам, едва касаясь их. Василиса что-то тихо пробормотала во сне и придвинулась к нему ещё плотнее. Сладкое чувство, сжимающее сердце, неожиданно сменилось холодным, колючим страхом. Фэш вдруг ясно осознал, что это может быть последний раз, когда он видит её такой. Он сглотнул эту мысль. Нельзя сомневаться. Он должен сегодня всё рассказать. Пусть его наказывают, пусть лишают полномочий, делают что хотят. Главное, чтобы защитили Василису, сестру и друзей. Они должны понять. Они не знают Астрагора так, как знает он. Они знают, что это Великий Дух Осталы, который держал в страхе две планеты. Но они не знают истинного Астрагора. А Фэш знал. Сколько раз он видел, как Астрагор поглощает души людей – врагов и просто случайных, скольким людям он изменил судьбу, скольким детям испортил жизнь, потому что ему понадобился либо сам ребёнок, либо его родители. Фэш знал, что любая угроза Астрагора – это не шутка. Они должны понять. Аккуратно, чтобы не разбудить девушку, он выбрался из кровати, натянул брюки и босиком направился в ванную. Холодная вода немного привела мысли в порядок и сделала их ещё яснее. По крайней мере, сумбур в голове уложился. Когда он вернулся в комнату, Василиса сидела на кровати, подтянув колени к груди. На ней была его рубашка. Верхние пуговицы расстёгнуты. Рукава небрежно закатаны. Волосы ещё растрёпаны и струятся по плечам рыжими волнами. Она выглядела сонной и одновременно удивительно доверчивой. Как нахохлившийся маленький птенчик. Сердце парня снова сжала ледяная рука. Ему захотелось запомнить этот момент. Запечатать его в янтарию. Он отлично осознавал возможные последствия своего выбора. Да, надеялся, что взрослые покричат, поругаются, запрут его в комнате на месяц, но оставят на этой должности. Но надежда эта теплилась маленьким огоньком где-то в глубине его сердца. А разум рационально выдавал холодное осознание, что с большой долей вероятности Василису такой он больше не увидит. Скорее всего, её переправят на Эфлару, где она будет в большей безопасности, а его отправят в Змиулан. Это в лучшем случае. Фэш не был уверен, что она простит его за тайную работу на их главного врага. «Но ведь она обещала быть с тобой, что бы ни случилось!» – тут же возразил внутренний голос. – Доброе утро, – тихо сказала Василиса. Она неуверенно смотрела на своего возлюбленного, понимая, что он опять о чём-то усиленно размышляет. Фэш отогнал все мысли. Он твёрдо решил, что сегодня всё расскажет сразу, как только взрослые вернутся. И будь что будет. Даже если Василиса от него отвернётся. Главное, чтобы с ними со всеми было всё хорошо. А сейчас он должен найти силы не струсить и довести дело до конца. – Доброе, – улыбнулся он. Василиса продолжала неуверенно смотреть на него, не зная, то ли спросить, о чём он всё время думает, то ли оставить его в покое до лучшего момента. Фэш сел на кровать рядом с ней и осторожно коснулся кончиками пальцев её колена. – Как спалось? – Спокойно, – ответила она и чуть наклонила голову. – С тобой всегда спится чудесно. А тебе? – Лучше, чем заслуживаю. Девушка нахмурилась. Фэш нежно провёл пальцами по её ноге вниз и потом опять вверх. И снова вниз. Почему-то его упрямо не отпускала мысль, что это последний раз, когда он может так сделать. Страх, что она его не простит, был слишком сильным. Но он расскажет. Потому что тянуть её и остальных друзей и дальше за собой на дно он не будет. – Фэш? – тихо позвала Василиса, поймав его пальцы и накрыв их своей ладонью. Он поднял на неё глаза. Девушка молчала, но её глаза говорили намного больше, чем слова. И именно сейчас это было просто невыносимо. Она понимала, что что-то не так, что он о чём-то думает все время, но ей не говорит. – Прошу, не спрашивай, – шепнул он. – Пожалуйста. Он не мог ей рассказать. Не сейчас. Просто язык не поворачивался сказать ей, что он знал про Астрагора ещё когда они были в прошлом и что он всё это время им врал и работал на дядю. Приедут взрослые и он всё расскажет. Но не сейчас. Если она начнёт спрашивать сейчас, он не выдержит. Разозлится, нагрубит ей. А он очень не хотел заканчивать это чудесное утро ссорой. Потому что его никак не отпускала мысль, что это утро может быть их последним совместным утром. – Я не буду спрашивать, – так же тихо сказала Василиса. – Я только прошу тебя... Не отталкивай меня. Позволь мне быть рядом. И поддержать тебя, что бы там сейчас ни происходило в твоей голове. Фэш замер. Её ладонь, всё ещё накрывающая его пальцы, чуть сжала их. Он смотрел на неё и чувствовал, как глаза начинает жечь от несправедливости всего этого. Василиса сидит рядом и просит разрешения просто находиться рядом с ним. Предлагает поддержку, не зная, что тот, кого она поддерживает, тайно работает на их главного врага. Благодарность к ней и ненависть к себе сплелись в тугой комок и застряли где-то в горле. Он улыбнулся. Криво, наверное, но искренне. – Спасибо, – выдохнул он едва слышно. Чтобы не выдать своего истинного состояния, Фэш наклонился и поцеловал её – мягко, медленно, так, будто в мире больше никого кроме них двоих нет. Его ладонь легла ей на щеку, потом скользнула к затылку. Василиса ответила ему, и её поцелуй был таким тёплым и спокойным. Домашним. Который не хотелось прерывать, и который не разжигал внутри огонь или желание обладать друг другом, а вызывал лишь огромную волну безграничной нежности. И в этот момент дверь распахнулась. – Василиса, я хотел спросить, как... – голос оборвался. Фэш отпрянул от девушки так резко, словно его ошпарили. Оба повернулись к двери. На пороге стоял Нортон Огнев. Его взгляд сначала остановился на парне. Потом перешёл на дочь, сидящую на кровати в его рубашке. Потом снова на парня. – Я, кажется, уже ясно объяснил своё отношение к вашим… встречам, Драгоций, – медленно произнёс Нортон. Фэш встал с кровати и выпрямился. Внутри всё сжалось, но на лице появилась знакомая спокойная полуулыбка. Он знал, что лучше бы промолчать и тихо уйти к себе, но просто ничего не смог с собой поделать. – Я просто пришел пожелать ей доброго утра, – ровным тоном сказал он. – Мы ничего не нарушаем. – Ты нарушаешь мой запрет, – жёстко возразил Огнев. – Вы мне никто, чтобы что-то запрещать, – спокойно парировал Фэш. Лицо мужчины вспыхнуло и пошло красными пятнами. – Ты, – он сделал резкий шаг вперёд, – вообще не имеешь права находиться здесь. – Имею, – спокойно ответил Фэш, чуть приподняв подбородок. – Меня сюда пригласили. А вот Вас, как раз, никто сюда не звал. – Фэш!.. – предупреждающе вскинулась Василиса. Губы её отца сжались в тонкую линию. Красные пятна на лице сменились белыми. Глаза стали холодными, как два кусочка серого льда. – Я не буду повторять ещё раз... – И не надо, – с наглой улыбкой перебил Фэш. – Мы не маленькие дети и всё понимаем. Он отлично видел, как это действует. Мужчина перед ним буквально закипал от ярости. Фэш прекрасно понимал, что лучше не стоит испытывать терпение одного из тех, кто скоро будет решать его судьбу. Но, Эфларус тебя раздери, снова не справился с собой и нажал на больное место. – Василиса сама решает, кого ей приглашать в свою комнату, – всё с той же улыбочкой заявил он тем самым, подчёркнуто спокойным тоном, который так бесил Огнева. – Поэтому не могли бы Вы выйти и дать нам закончить, а, господин Огнев? Обещаю, мы не задержимся и спустимся к завтраку. Это было последней каплей в чаше терпения Огнева. Он резко шагнул вперёд, схватил парня за локоть и дёрнул на себя. – Я сам сейчас с тобой всё закончу, – процедил он сквозь зубы, крепко сжав предплечье наглого мальчишки и подтолкнув его к двери. – Папа! – воскликнула Василиса, соскакивая с кровати. Фэш поначалу даже не сопротивлялся – позволил вытащить себя в коридор. И только оказавшись за дверью упёрся ногами в пол, останавливая мужчину. – Осторожнее, – всё тем же спокойным тоном произнёс он, многозначительно указывая глазами на хватку на своей руке, где кожа вокруг пальцев Огнева покраснела. – Это уже похоже на превышение полномочий, господин Огнев. Тот, продолжая крепко сжимать предплечье парня, молча дёрнул его и поволок по коридору. – Папа! – Василиса выскочила из своей комнаты и побежала за ними. – Папа, отпусти его. – Василиса, марш в свою комнату и оденься! – рявкнул отец. – С тобой я поговорю позже. В этот момент в коридоре появились Чёрная Королева, Родион Хардиус и Миракл. Они вышли из смежного коридора, что-то обсуждая. Лица всех троих были сосредоточенными и мрачными. – Что здесь происходит? – удивлённо произнесла Нерейва. – Нортон? Родион Хардиус мгновенно оценил ситуацию: Фэш в одних брюках и босиком, подбородок гордо приподнят. Внук, сжимающий локоть мальчишки, его напряжённые плечи и искаженное от ярости лицо. Василиса чуть позади в мужской рубашке. Опять эти двое довели Норта до белого каления. – Отпусти его, – спокойно сказал Родион Хардиус внуку. – Он... – Норт, отпусти его, – повторил Родион уже жёстче. Фэш к этому моменту уже сам вывернулся из хватки. Потирая руку, на коже которой остались красные отпечатки пальцев Огнева, он отступил на шаг от мужчины. – Этот щенок не понимает слов... – Нортон тяжело дышал, но старался взять себя в руки. – Я прекрасно всё понимаю, – спокойно возразил Фэш. – Просто Вы считаете, что Ваше мнение – закон и все должны скакать перед Вами на задних лапках. – Потому что я её отец! – Что-то Вас не сильно волновало, с кем Ваша дочь проводила время до двенадцати лет, – ядовито усмехнулся Фэш. Нортон снова сделал шаг к парню, но Родион встал между ними. – Хватит, – сказал он тихо, но непривычно жёстко. Фэш удивлённо посмотрел на него, и вся его наглость тут же испарилась. Лица Родиона Хардиуса, Черной Королевы и Миракла были серьёзными и бледными. Сомнения тут же закрались в душу парня. А что, если они заметили, что кто-то пытался поработать над предсказаниями горцев? Или, может, у Романова опять что-то случилось... – Фэш и Василиса. В учительскую. Сейчас же! – скомандовала Нерейва, разворачиваясь, и зашагала по коридору. – Я переоденусь и при... – начала было Василиса, но прадед перебил ее. – Сейчас же, – строго сказал он. – Переодеваться будешь потом. – Но я... – попыталась возразить девушка. Миракл мягко взял ее за локоть и повёл к комнате для учителей. Родион сделал то же самое с Фэшем. Нортон удивлённо зашагал за ними. В кабинете для учителей уже находились Константин Лазарев, Рок и Примаро. Брови обоих мужчин взметнулись вверх, когда они увидели входящих. – Вы нас вызвали из-за очередных приключений наших королей? – с улыбкой спросил Лазарев-старший. – К сожалению, нет, Константин, – вздохнула повелительница лютов. – Всё намного серьёзнее. От этого тона улыбка тут же сошла с лица мастера. Рок скользнул взглядом по фигуре брата. Фэш внутренне сжался и посмотрел на остальных. Родион прошёл к столу, опершись ладонями о спинку кресла. Нерейва встала рядом с ним, скрестив руки на груди. Миракл замер у стены, как каменное изваяние. Примаро стоял возле окна и не вмешивался, но наблюдал пристально. Нортон, оглядев серьёзные лица остальных членов Зодчего Круга, присел на край стола и нахмурился. Сердце парня, который до этого момента ещё надеялся, что это просто очередная лекция от старших по поводу их с Василисой отношений, рухнуло куда-то в ледяную пропасть. – Как вы уже знаете, мы только что вернулись от горцев-прорицателей, – начала Черная Королева и перевела взгляд на Фэша. – И очень много интересного от них узнали. Фэш стоял с каменным лицом, но в голове вихрем вертелись мысли. Что горцы могли поведать старшему зодчему кругу? Они видели только, что он вмешался в предсказание? Или они видели Астрагора? Или они видели, что он изменил судьбу детей Романова? Или они увидели, что он врет своим учителям? – Фэш, ты не хочешь нам ничего рассказать? – подчёркнуто спокойным голосом обратился к парню Миракл. Фэш, который знал слишком много, чтобы вот так сходу понять, что именно он должен рассказать, растерянно молчал. Он хотел много чего рассказать, но не в такой обстановке и не перед таким количеством людей. – Что сказали вам прорицатели? – спросил Рок. – Они сказали, что Великий Дух Осталы вовсе не в шкатулке и уже творит свои тёмные дела, – мрачно усмехнулась Нерейва. – И помогает ему в этом никто иной, как наш Король Времени. Его любимый племянник. Фэш почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Воздух в лёгких будто закончился, а сердце пропустило удар. Он смотрел на присутствующих и не мог сказать ни слова. Это было не то, чего он ждал. Он сам собирался ещё вчера вечером прийти и всё рассказать. Сам. Но как прорицатели смогли увидеть? Ведь он же выполнил в точности всё, что Астрагор велел ему. Почему их видение не затуманилось?! – Что вы говорите? – Рок присел в кресло, не в силах удержаться на ногах. – В каком смысле Астрагор не в шкатулке? – В прямом смысле, уважаемый Рок Драгоций, – устало отозвался Миракл. – Фэш, – повернулся к парню Родион Хардиус, – я хочу знать только одну вещь: зачем ты вытащил его из шкатулки? Неужели тебе так плохо с нами, что ты решил помочь сбежать человеку, который совсем недавно хотел завладеть твоим телом?! – Ч-что? – моргнул Фэш. – В смысле, помог сбежать? – В смысле, помог выбраться из шкатулки и затем вернул ее обратно, как ни в чем ни бывало, – ядовито объяснила Черная Королева. – Но я не... – Фэш, мы всё знаем, – оборвал его Миракл. – Прорицатели чётко сказали нам, что ты помог Астрагору выбраться из шкатулки. И, честно сказать, ты последний человек во всём мире, от которого я ожидал бы подобного. Слово взял Родион Хардиус. Он говорил спокойно, ровно, без эмоций, но каждое слово падало на Короля Времени, как удар маятника от огромных часов. Родион рассказал всё, что они услышали от прорицателей. О том, что когда они были в прошлом, Войт вышел на брата, они разговорились, и Фэш пожаловался, как ему всё надоело и как тяжело ему живётся с ненавистными Огневыми. О том, как Войт предложил освободить Астрагора и вернуть силу Драгоциям. О том, как Фэш по приказу Астрагора намеренно изменил судьбу детей Романова, попытавшись при этом избавиться от Ардана. И о том, как попытался скрыть предсказания прорицателей, чтобы на него не вышли. Пока Родион Хардиус говорил, никто не произнёс ни слова, ни разу не перебил и, казалось, даже не пошевелился. Фэш смотрел на брата, Константина, Василису и остальных членов Старшего Зодчего Круга и понимал, что происходит нечто, чего он совершенно не ожидал. Ещё вчера вечером он твёрдо решил, что всё расскажет, как бы тяжело это ни было. И сегодня утром был ещё полон этой решимости и был готов к наказанию и даже тому, что придётся сложить полномочия Короля Времени. Но старшие вчера уехали до ужина, и он не успел им рассказать. "Астрагор всё понял! – мелькнула мысль в голове. – Понял, что я хочу его выдать, и сам поработал над предсказаниями горцев." Астрагор опередил его. И сам вышел из тени, но вывернув всё наизнанку и представив племянника законченным предателем, действующим добровольно. И теперь Фэш просто не знал, что делать. Всё пошло совершенно не по плану. Сейчас его рассказ о том, что Астрагор шантажировал его расправой над близкими, будет выглядеть просто как попытка оправдаться. – Фэш, – голос Родиона Хардиуса вывел парня из ступора. – Что ты можешь сказать в своё оправдание? Это правда? То, что сказали горцы про Астрагора и что ты работаешь на него, это правда? Фэш поднял на них глаза. Но он был слишком растерян, чтобы что-нибудь сказать. И эту растерянность взрослые мгновенно прочитали как признание вины. – Поверить не могу, – ошеломлённо покачал головой Рок. – То есть, отец... жив? – Не только жив, судя по всему, – невесело усмехнулся Миракл, – но и творит уже свои тёмные дела. Значит, случай с Романовыми – это твоих рук дело, Фэш? А мы-то ещё тебя привели к нему на помощь. – Фэш! – рявкнула Нерейва. – Ты будешь говорить что-нибудь или нет? Юноша растерянно переводил взгляд с одного лица на другое. Василиса, стоявшая возле двери, босиком, в той самой рубашке. Волосы рассыпались по плечам, лицо её пылало. Родион Хардиус – бледный, с посеревшим лицом. Чёрная Королева – жёсткая, но в её взгляде ещё теплилась надежда на опровержение. Миракл – каменный, непроницаемый. Рок – мрачный, брови почти сошлись на переносице. Константин... разочарованный. А Нортон… Нортон смотрел с таким злорадством, что парня передёрнуло. – Как интересно, – жёстко усмехнулся Огнев. – Когда дело дошло до фактов, вся его самоуверенность тут же исчезла. Куда же делась вся твоя недавняя наглость, Драгоций? – Фэш, – голос Миракла стал сухим и строгим, – мы требуем объяснений. Немедленно. – Это правда... но не так, как вам рассказали... – начал Фэш, и голос его предательски дрогнул. – Астрагор шантажировал меня. Угрожал Василисе, Захарре и остальным. Говорил, что если я не сделаю, он… тогда они пострадают. Я не мог рисковать. Я хотел… я собирался вчера вечером всё рассказать. Но вы уже уехали. Честно. – Удобная версия, – хмыкнул Нортон. – Почему-то ты захотел всё рассказать только тогда, когда тебя раскрыли. – Если это так, то почему ты сразу не пришёл к нам? – спросил Миракл. – Почему молчал? Фэш замер. Как объяснить им тот липкий, животный страх, который парализовал его? Как объяснить, что каждое утро он просыпался с мыслью «сегодня расскажу», а вечером ловил себя на том, что снова молчит? Как объяснить, что Астрагор не шутит, что он всегда добивается чего хочет и убрать чью-то жизнь для него ничего не стоит. Он этими жизнями закусывает, чтобы пополнить свои силы. Что люди для него – не более чем комары, которых можно и прихлопнуть, если мешают. И что Василиса – самое дорогое, что у него есть, и если бы Астрагор отнял ее... – Потому что Астрагор не шутит! – тихо ответил он. – Вы не знаете его, а я знаю! Он реально способен на всё! Если бы я пошёл к вам, он бы всё узнал, как бы вы ни пытались это скрыть. Он бы нашёл способ мне отомстить. Через тех, кто мне дорог. Я не мог рисковать. – Мы бы очень хотели верить тебе, Фэш, – покачала головой Нерейва. – Но я не понимаю. Почему ты не пришёл раньше? Почему не намекнул, не подсказал, не написал записку в конце концов! Почему позволил этому зайти так далеко? Ведь мы были одной семьей, мы бы защитили и тебя, и Василису. – Ты должен был нам довериться... – начал было Константин. – А много Вы меня защищали, когда Астрагор собирался вселиться в меня? – вдруг выкрикнул Фэш. Вся его боль, отчаяние внезапно начали выплескиваться наружу. Слова сами струились из него, и он уже просто не в силах был остановиться. – Вы отлично знали, что Астрагор собирается сделать со мной, и НИКТО из вас не сказал ни слова. НИКТО из вас не пошевелил пальцем, чтобы мне помочь. Тогда на моем дне рождения вы все отлично знали, зачем вас собрали. И НИКТО из вас не сделал ничего. Вы просто сидели и смотрели, как он собирался убить меня. – У нас был план... – вставила Нерейва. – Меня в вашем плане не было! – оборвал ее Фэш. – Он сказал мне! Вопрос моего выживания вообще не стоял. Вы собирались избавиться от него, а что будет со мной, никого из вас не волновало. Если бы пришлось убить меня, чтобы убить его, вы бы это сделали. Я связан с ним двумя контрактами, в которых четко сказано, что я передаю ему мое тело. Эти контракты никто не отменял! – И тем не менее, если бы ты пришёл к нам в первый же день, когда он начал тебя шантажировать, мы бы нашли способ защитить и тебя, и Василису, – тяжело вздохнул Миракл. – Но ты предпочёл играть в одиночку. Фэш открыл рот, чтобы возразить, но вдруг понял, что слова бесполезны. Они уже всё решили. В их глазах он был виновен. И никакие объяснения про шантаж, про страх за Василису и сестру, про безвыходность не смогли бы пробить эту стену. – А может, он ничего не сказал, потому что не было никакого шантажа, – ядовито фыркнул Огнев. – Это он сейчас придумал, чтобы оправдаться, потому что его прижали к стенке! Смотрите, всё сходится! Он встретился с Войтом, выпустил Астрагора из шкатулки, потом выполнял поручения дядюшки, попытался скрыть от прорицателей свое предательство. А сейчас прикрывается Василисой. – Вот уж кому, но не Вам обвинять меня, господин Огнев, – презрительно хмыкнул Фэш. – Вы сами-то тот еще предатель. Я хотя бы никого не убивал. А наоборот, рисковал своей жизнью, чтобы исправить то, что сделал. – Ч-что? – Нортон на секунду опешил от такого намека. – Мне вот интересно, Вы просто так зачасовали моих родителей? Или, может, сами работали на Астрагора, а сейчас строите из себя невинного? В комнате повисла мёртвая тишина. Нортон замер, его лицо сначала приобрело почти багровый цвет, а потом побелело от гнева. – Ты на что намекаешь, щенок? – прошипел он, приподнимаясь со стола. – Я ни на что не намекаю, – Фэш уже просто не мог остановить себя. Разочарование от их недоверия и отчаяние от сложившейся ситуации выплескивались наружу в виде агрессии – привычного ему способа защиты, который он сейчас неосознанно включил. – Я говорю прямо. Вы забрали меня маленького от родителей и увели к Астрагору. А потом вернулись и убили моих родителей по его приказу. – Фэш, откуда ты это взял? – попыталась достучаться до него Нерейва. – Он сказал мне! Астрагор сам мне все рассказал как было! – Так, значит, ты всё-таки общался с ним и работал на него? – ядовито осведомился Огнев. – И вся твоя речь здесь о шантаже – это просто попытка снять с себя ответственность? – Да, я общался с ним, и он все мне рассказал! Как отслеживал меня ещё до моего рождения, как велел тебе убить моих родителей, потому что они хотели спрятать меня от него. Как велел тебе привести меня к нему, чтобы его будущее тело случайно не пострадало в этой схватке. И как потом вернулся, чтобы убить их. Ты обещал моему отцу, что позаботишься обо мне, а сам просто передал меня Астрагору. Нортон шагнул к парню так резко, что стул, стоящий рядом, почти отлетел к стене, но Родион Хардиус, встав между ними, одним движением осадил его назад. – Хватит! – рявкнул он неожиданно громовым голосом. – Прекратите этот балаган! Но Фэш был уже не в состоянии остановиться. – Вы всегда видите во мне только проблему, только угрозу, – продолжал он, голос его звенел от напряжения и обиды. – Для вас я всегда буду лучшим учеником Астрагора, а следовательно, опасным, готовым встать на сторону зла в любой момент. И обучаете вы меня здесь только потому что боитесь меня! – Фэш, откуда ты все это взял? – искренне удивился Константин. – Может, Астрагор подсказал? – усмехнулся Нортон. – Для вас я и есть Астрагор! Вы всегда так считали! – выкрикнул Фэш. – Потому что вам так удобно. Ведь проще поверить в это, чем в то, что я могу быть лучше, чем вы думаете. Родион Хардиус сел за стол и прикрыл глаза, сжав виски пальцами. Миракл смотрел на своего ученика тяжёлым взглядом. В этом взгляде не было гнева. Была усталость и… разочарование. Так же, как и во взгляде Констинтина и Черной Королевы. Рок сидел, уставившись в пол. Фэш обернулся к Василисе, ища у нее поддержки, и сердце его вдруг замерло. Оно больше не колотилось в бешеном ритме, а просто ухнуло куда-то вниз. Василиса стояла возле двери, в его рубашке, обхватив себя руками, как будто ей было холодно. Она смотрела на него, и в её глазах было то, чего он боялся больше всего – сомнение. – Фэш… – тихо сказала она. В её голосе звучала боль, смешанная с зарождающимся недоверием. – Почему ты мне не рассказал? Я же спрашивала тебя. Тогда в прошлом. Здесь, когда мы вернулись. Вчера. Сегодня утром. Ты мог сказать мне правду. Я бы поняла. Я бы… Голос ее сорвался, она всхлипнула и замолчала, не в силах продолжать. И это, наверное, было самое страшное, что могло сейчас случиться. Он смотрел на девушку, которая ещё совсем недавно лежала в его объятиях, которая обещала быть на его стороне, что бы ни случилось. Девушку, ради которой он, собственно, и влез во все это. И сейчас он видел, как её вера в него трещит по швам под тяжестью фактов, которые казались неопровержимыми. В которые она, так же как и все остальные, поверила, только потому что Фэш когда-то был любимым учеником Астрагора. Это было клеймо, которое всегда останется на нем, сколько бы хороших поступков он ни совершил и как бы ни пытался доказать обратное. Происходящее было выше его сил. Недоверие и разочарование в нем взрослых. Старые, темные тайны о родителях, выползшие наружу. Сомнения Василисы. Чувство, что единственный человек, ради которого он на всё это пошел, сейчас медленно отдаляется от него. И подтверждение словам Астрагора о том, что он всегда будет здесь чужой. И все это было больнее, чем все дядины наказания вместе взятые. Фэш приподнял поднял подбородок и с вызовом оглядел присутствующих. – Больше я оправдываться не буду, – произнес он тихим, но твердым голосом. – Я все сказал. – А больше и не надо, – согласился Огнев. – Ты действительно все сказал. И проявил свою настоящую суть. Родион Хардиус оторвал ладони от висков и открыл глаза. – Фэш... Иди в свою комнату, – устало сказал он. – Просто уйди сейчас. Мы поговорим позже. Мне нужно… нам нужно подумать и решить, что с тобой делать дальше. А пока уходи в свою комнату и сиди там тихо. Фэш открыл рот, чтобы сказать что-то простое, объяснить, попросить поверить, но слова застряли в горле. Он видел, что взрослые ему не верят. А вера Василисы, самая важная для него вера, тоже дала трещину. Внезапно гнев и отчаяние ушли. Просто испарились. А их место заполнила ледяная пустота. Астрагор был прав во всем. Как же он был прав. Они ему не поверили и никогда не поверят. Фэш развернулся, прошел мимо Василисы, даже не взглянув на нее, и вышел, захлопнув за собой дверь. В кабинете повисла тишина. – А помните, когда мы сидели на совещании перед экспедицией в прошлое, – подал голос Примаро, – я сказал, что нельзя отправлять Фэша с остальными. Что нужно запереть его в комнате и выпускать только при крайней необходимости и в сопровождении взрослых. А вы меня не послушали. – Знать бы где упасть, соломку бы постелил, – задумчиво отозвался Миракл. – Но никто ничего не видел. Все было окутано туманом. Ни один зодчий или прорицатель не заметил. – Василиса, пойдем я провожу тебя в твою комнату, – вздохнула Черная Королева. – Я... сама дойду, – девушка направилась к выходу, но отец остановил ее. – Ты пойдешь в комнату с бабушкой, – приказал он. – Неизвестно, что может прийти в голову Драгоцию. – Не говори ерунды! – возмутилась Василиса. – Он никогда не сделает мне плохого. Он... хотел меня защитить! – Если бы он хотел тебя защитить, он бы пришел к нам, – мягко сказал Миракл. – Василиса, я понимаю твои чувства. Но мы должны признать. Мы всегда знали, что Фэш слишком опасен. Даже просто отдавать ему один из ключей было очень рискованно. Мы собственноручно затащили волка в овчарню и сейчас удивляемся, что волк не стал овечкой, а так и остался волком. – Примаро, – повернулся к парню Родион Хардиус, – пожалуйста, проводи Василису до ее комнаты. И прикажи остальным тоже разойтись по комнатам и носа оттуда не высовывать. Среброкосый юноша кивнул и, взяв Василису под руку, вышел с ней из учительской. Ее прадед прикрыл глаза и потёр виски ладонями. – Что будем делать? – спросил Миракл. – Мне надо подумать, – Родион Хардиус резко встал из-за стола и прошел к выходу, но у самой двери обернулся. – Нерейва, дорогая, проследи, чтобы на комнату Фэша наложили запирающие эферы. Я уверен, что Астрагор попытается связаться с ним. Нортон, Миракл, узнайте, что говорят наши союзники. Константин, тебе то же самое сделать на Эфларе. Рок, а ты свяжись с другими духами Осталы. Если Астрагор уже собирает себе поддержку, то это очень плохо для нас. Но самое главное сейчас – оградить Фэша от его дяди. Наверное, даже стоит приставить к нему охрану. Да, Нерейва, позаботься об этом. Эферы на его дверь, нуль-зеркало и окно и охрану к окну и к двери. Что-то мне не нравится в этой истории. Что-то не сходится. Но я не могу пока понять что. Одно я знаю точно – мы должны сделать всё, чтобы Фэш был недосягаем для Астрагора. Выполняйте поручения. А я пока пойду поговорю с одной дамой, хорошей знакомой нашего Духа. Родион кивнул присутствующим и вышел из кабинета. Остальные разошлись исполнять приказы.

***

Фэш сидел за своим рабочим столом, обхватив голову руками, и кипел. Кипел так, что, казалось, ещё немного – и пар повалит из ушей. Злость и отчаяние перемешались в ядовитый коктейль, разъедающий изнутри. Они не поверили. Они – люди, которые жили с ним рядом три года. Константин, заменивший отца. Родион, с которым у него установилась особая эмоциональная связь. Миракл, который, казалось, всегда защищал его от Огнева. Рок, который знал его с раннего детства и знал, насколько Фэш боится дядю. Они предпочли поверить прорицателям, даже не удосужившись проверить их предсказания. Горцам, про которых они сами столько раз твердили, что их предсказания всегда выгодны им самим. А он, Фэш, с момента побега от дяди старался быть хорошим. Учился, работал, не подводил, не давал повода усомниться в себе, рисковал собой ради Василисы, друзей, остальных эфларцев. И всё это оказалось пылью. Стоило Астрагору щёлкнуть пальцами — и их вера в него тут же рассыпалась. В голове всплыли слова дяди, сказанные тогда, в его кабинете перед шестнадцатым днём рождения: «Никто не сможет защитить тебя, потому что всем твоим важным эфларским друзьям наплевать на тебя. По одной довольно простой причине — ты мой ученик, осталец. У них нет к тебе доверия. Они знают, что тебя уже не изменить. Знают, что ты — мой. В безраздельной моей власти». Тогда Фэш не хотел в это верить. Все три года жизни в Расколотом Замке он не хотел в это верить и старательно прятал эти слова где-то на задворках памяти. А сейчас эти слова впивались в сознание, как раскалённые иглы. Астрагор был прав. Великий Эфларус, как же он был прав! В памяти всплыли и слова, сказанные Астрагором несколько дней назад в этой же комнате: «Неужели ты настолько наивен, что правда думаешь, что Нортон Огнев, его мать и дед, их друг Миракл вдруг стали твоей семьёй? Или, может, они просто пожалели тебя? Приняли под свое крыло маленького Драгоция? Не из любви к тебе. И даже не из жалости. Нет. Они приняли тебя, потому что боятся тебя, Фэш. Боятся того, какой ты на самом деле. Им отлично известно, что ты был не просто самым вероятным моим преемником. Ты был новым Астрагором. Ты похож на меня во всех смыслах больше, чем кто-либо из всех моих многочисленных родственников из разных параллелей. Даже больше, чем мой собственный сын». И в этом дядя тоже был прав. Он был прав во всём! Они не верили в него. Они просто держали его рядом, чтобы контролировать. Чтобы тёмная кровь Драгоциев, текущая в его жилах, не вырвалась наружу где-то в другом месте, вне их надзора. И сейчас, когда представился случай, они с радостью ухватились за подтверждение своим страхам. Им удобнее верить, что он предатель. Потому что это подтверждает их теорию: яблоко от яблони недалеко падает. Но больнее всего было не это. Перед глазами стояло лицо Василисы. Её глаза – растерянные, сомневающиеся. Та неуверенность, с которой она спросила: «Почему ты мне не сказал?» Она же обещала. Она сказала: «Я буду с тобой, что бы ни случилось». Она же говорила, что выбирает его, и повторила это, когда узнала про отца. А сейчас… Сейчас в её глазах было только смятение и боль. И это было страшнее всего. Ради неё он пошёл на это. Ради неё терпел шантаж, предавал всех, рисковал всем. А она… она сомневалась. Всего лишь сомневалась, но для него это было как пощёчина. Он резко поднял голову, оглядывая свою комнату. Затем вскочил и начал бродить по комнате туда-сюда, как треугл в клетке. Четыре шага в одну сторону, четыре — в другую. Стены давили. Он вдруг осознал, что ему необходимо поговорить с Василисой. Прямо сейчас. Он рванул к нуль-зеркалу и врезался лбом в твердую поверхность. Переход не работал. Тогда Фэш попробовал дверь – тот же результат. Фэш попробовал снять эфер, но, видимо, взрослые оставили про запас несколько эферов, которым не обучили их. Потому что, что бы он ни делал – эффекта было никакого. Фэш зарычал и попробовал с окном. Но и там было глухо. Зато он заметил, как к соседней башне прилетел какой-то мужчина, огляделся и сел на черепице, свесив ноги вниз. Затем обернулся крыльями и исчез. «Поставили охрану, – догадался парень. – Значит, не только заперли меня на эферы, но и людей посадили. Наверняка и за дверью тоже кто-то есть. Неужели так боятся? Или не доверяют?» Эта мысль была очень горькой. Фэш резко вызвал стрелу, очертил круг и вытащил из безвременья часолист. Ему сейчас просто необходимо было связаться с кем-то. Однако, открыв раздел сообщений, он понял, что часолист тоже блокируется. Отправить что-либо возможности не было. Фэш попробовал другие разделы часолиста – базовые функции работали. Он мог переместиться в заставку, сходить в библиотеку, открыть хранилище. Но всё, что касалось внешней связи, было заблокировано – встроенный инерциоид, летун, сообщения. Фэш отшвырнул часолист на кровать и плюхнулся рядом. Он был отрезан. Изолирован. Как безжалостный преступник, которого заперли, чтобы не представлял опасность для других. Они поставили охрану. Отключили связь. Боятся, что он свяжется с Василисой и причинит ей боль? Или боятся, что он свяжется с Астрагором, пока они будут решать, что с ним делать? Злость снова вскипела, но тут же схлынула, оставив после себя пустоту и горькое, ледяное спокойствие. Фэш облокотился спиной на стену. – Этого ты добивался, Астрагор? – сказал он вслух, обращаясь к кому-то невидимому. – Тогда ты получил, что хотел. Они теперь все против меня. Даже она. Он сидел так долго, не двигаясь, смотря в одну точку. В голове было пусто и звонко, как в пустой бочке. Мысли приходили и уходили, не задерживаясь, одна сменяла другую. Он вспоминал жизнь с дядей в Змиулане; подземелья, где он провел столько времени; наказания – взрывы боли, когда палка с размаху ударялась по спине; но, с другой стороны, невероятно интересные уроки по запретному часодейству, которые он так любил. Вспоминал и жизнь здесь, в Расколотом Замке, где их учили только белому часодейству, королевскому этикету, не доверяли выполнять рабочие обязанности самостоятельно. Постоянные отчёты, наказания за свидания и не сделанную домашнюю работу. И понимал, что они с Василисой делали всё, чтобы взрослые были ими довольны. Постепенно одна мысль стала пробиваться из глубины подсознания, ровно и настойчиво, как пульс. Сначала тихо и незаметно, но становясь всё громче и отчётливее: «Если они не верят мне, если даже Василиса сомневается… то зачем мне всё это? Зачем мне они?» Ответа у него не было. Только тишина, серость за окном и пустота, которая медленно, но верно заползала в душу.