Устав наш гласит: своих не бросаем.

Вокруг темнота поджимает, стенами своими пытаясь сплющить. БЛС сейчас в состоянии странном находится. То ли оцепенение, то ли его ноги кто-то и вправду схватил, не желая выпускать из своих цепких рук. Он будто по колено увяз в болоте, с каждым движением погружаясь всё глубже, только вот вокруг сухо. Но двигаться он всё ещё не имеет права. Спереди на него кто-то смотрит. Стоит себе спокойно, ровно, на какой-то неизвестной возвышенности. Это не холм, не мост, и уж тем более не гора. Это что-то отдалённо известное, но прямо сейчас не имеющее смысла. Он всё равно не видит что это, да и не понимает, как различает силуэт. Вокруг мрак, поглотивший все окружающее его пространство. Он давит на него со всех сторон, заставляя проваливаться под грунт. А может, БЛС вовсе не стоит на земле? — Где я? — голос дрогнул. Вместо слов тишина, словно он открыл рот не для того, чтобы что-то сказать, а чтобы вздохнуть. Неужели это место поглощает звуки? — Кто ты? — вновь в никуда, но кажется в этот раз был услышан силуэтом, ибо повидилось шевеление. Как он вообще различает эти плясы? Всё вокруг чёрное, тёмное, будто он находится в театре, где вот-вот начнется представление. Правда есть одно но: театром тут даже не пахнет. Если только это представление направлено на игру теней, но даже в нём пригодится лучик света. А здесь ничего, кроме него, возвышенности и силуэта. Может быть, это смерть? Может быть, он умер во сне? Что если в подвал пробрались зомби, которые съели всех спящих? Может быть, это такой вид ада? Если БЛСу здесь придётся проживать своё наказание, то местный дьявол попал в самую цель. Не говорить для него – точно мука. А как же Молвин? БЛСу, видимо, в голову что-то выстрелило. И как он вчера перед сном забыл, что Молвина не видел с самого рассвета? Что не слышал его голоса, да даже запах его в подвале успел осесть в самых укромных уголках. Молвина не было вечером, хотя он всегда ложился спать раньше всех, в одной из комнат. Он так и не выбрал любимую. БЛС с Клэшем даже внимания не обратили на отсутствие их друга. Друзья ли они ему после того, как забыли о нём, переключившись на нового знакомого? Знает ли Молвин? А жив ли он вообще? Вопросы паразитами осели в голове, воссоздавая хоть какой-то шум в давящей обстановке. ...Шорох... Он услышал что-то кроме своих мыслей? Или это имя потерянного близкого играет сейчас с его разумом, заставляя чувствовать вину? Оправданно, между прочим. БЛС резко разворачивается, когда слышит хлюпающие шаги. Стоп. А где этот силуэт? Вон там, впереди, на неизвестной ему возвышенности. Пусто. — ...Пиздец. — это пространство, если его можно так назвать, создано для цензуры. Оно проглотило мат, не подавившись. БЛС, кажется, смеётся. Кажется. Он впервые смог пошевелиться в сторону возвышенности, на котором ранее стоял силуэт. Точно никого нет. Он бы спихнул это на то, что пространство вспомнило о темноте вокруг, из-за чего этот некто скрылся, но как-то это странно. Он ведь всё ещё видит пригорок... пригорок? Возвышенность. Кажется, окружение перестало на него давить после того, как он вспомнил о Молвине. Что если это ад за то, что он бросил дорогого себе человека? Стоп. Дорогого? Марго... Дачес. Дачес, по которой он плакался столь долгое время. Дачес, которую старался найти всеми силами, но находил кого угодно, кроме неё. Дачес, чей запах давно растворился в квартире, где они жили вдвоём. Дачес, чьё имя он в последний раз произносил вслух при разговоре с Молвином. Молвин... Почему он поставил его, внезапно, на один уровень с ней? Назвал его дорогим себе человеком, вспоминая о нем чаще и быстрее, чем о той, кому собирался посвятить всю свою жизнь... Странное ощущение закралось в душу, сдавливая горло и перекрывая дыхание. Что-то изнутри его прожигало, оставляя ощущение дискомфорта. Он спиной ощущал чьё-то присутствие. Развернулся резко, отчего пошатнулся и кое-как устоял на ногах. Он точно знал, что здесь кто-то есть. Что кто-то палит на него издалека, прожигая взглядом. Прекрасно осознавал, что это место не настолько пустое, каким хочет казаться. — Выходи! Звук внезапно режет слух. От этого становится больно. БЛС слышал об эксперементах над органами чувств, когда людей лишали зрения на долгий срок, после чего любой свет болезненно сказывался на них. Вот сейчас было похожее ощущение. Может быть, он просто был в этот раз достаточно громким? — ...БЛС... — темнота шепчет. Теперь он уверен в том, что слышал что-то. Точно уверен? Он не знает, старается осматриваться в поисках источника звука. Звук не повторяется какое-то время. БЛС пытается двигаться, но с каждым движением то, на чём он стоит, словно проваливается. Он будто идёт по вязкому болоту, находясь в его центре. Единственное, у него нет ощущения, что существует вязкая и липкая субстанция, обхватывающая его тело. Это странно. Противное хлюпанье раздаётся совсем рядом. БЛС пугается собственного крика и падает. Падает в пропасть, внезапно образовавшуюся рядом. Руками машет, задыхаться начинает, потому что что-то сдавливает ему грудь. Сердце готово выпрыгнуть от страха. Вокруг всё тот же мрак, только теперь шум эхом бьётся о невидимые БЛСу стены. Они тут точно есть! — БЛС. — вновь раздаётся голос, отдалённо похожий на Дачес. Неужели всё настолько плохо? Неужели он не помнит голос той, кого так сильно и искренне любил? Страшно. — ...Блс! — но ведь этот голос... Нет, её голос явно нежнее... ... БЛС глаза раскрывает сразу, как слышит хлопок, а за ним резкая боль в щеке. Его лицо застывает со смесью страха, удивления и отдалённой печали. Грудь всё ещё болит, но только теперь он знает, что на нее давит. Чья-то холодная рука ложится на место удара, где остался яркий след. БЛС сделал попытку протереть глаза, но не смог пошевелить руками. — БЛС, всё в порядке. Ты проснулся... — нет, не Дачес. Теперь он отчётливо различает. — ...Молвин? — Да, БЛС, да. Ты же видишь меня? Это я. Ты проснулся, всё в порядке. Ты больше не спишь... — повторял судорожно тот, осторожно обхватывая холодными ладонями его лицо, мягко пальцами протирая чужие глаза. БЛС наконец-то начинает видеть. Первое, что он замечает, это спокойное лицо Молвина. Его мыльные светлые глаза, заправленные за ухо волосы, даже искусанные губы были на виду. Странный был контраст между нервным поведением и спокойным видом. Этим можно было бы любоваться, если бы позади Молвина не раздался тихий кашель. — Очнулся таки! — разрывает этот момент Клэш, подходя к друзьям. Его рука касается плеча белокурого, отчего у БЛСа внезапно сердце сжимается, а челюсти сводятся в глухом скрипе. — Мы думали, что ты всё, того. У тебя так бешено пульс подскочил- — Давай не будем об этом. Сколько времени? — руки БЛСа аккуратно на чужие бёдра опираются. Всё это время Молвин локтями упирался ему в грудь, но, ощутив руки на своих ногах, он тут же подскочил, чуть ли плечом не ударив Клэшу в нос. — Больше полудня. — отозвался Клайд, наблюдая, как двое парней помогают подняться. — Мы оставили тебе обед. Мне его подогреть? — Да... — прошептал БЛС, заостряя взгляд на Молвине. Они пересеклись глазами, и белокурый направился на кухню, чтобы погреть другу еду вместо Клайда. ... Ближе к закату они встретятся на крыше дома, в подвале которого обитают в последнее время. БЛС рассматривал сигарету, найденную в одном из ларьков, будто бы не решаясь. Он никогда не курил. Правда никогда. Даже будучи подростком. Подобные привычки его совсем не интересовали, разве что в компании алкоголя выпить, но на этом все. А после сегодняшнего сна рука так и тянулась опробовать гадость, что сможет расслабить и привести нервы «в порядок». Но БЛС пока не решался. Он прекрасно понимал, что начать курить в столь опасное время равноценно смерти. Зависимость, порча лёгких, ощущение неполноценности – он боялся этого. Боялся, что в один момент его нервы сдадут без дозы табака. Это же похоже на наркотики! Да он хочет справляться со своими нервами самостоятельно, ради тех, кто его окружает. Шорох стал для него нездоровым триггером. Он резко оборачивается, взглядом цепляясь за знакомый силуэт. Его было легко рассмотреть: солнечные лучи падали прямо на парня. Глаза того слезились, волосы блестели, подобно шелку, одежда развивалась под воздействием лёгкого ветра. — Ты впервые встречаешь закат здесь? — у Молвина голос приятный. Тихий такой, завораживающий. Чем-то он похож на голос Дачес, коим она всегда успокаивала своего возлюбленного. У неё это получалось великолепно, как и у Молвина. — Нравится? Он подходит и встает рядом. Опирается на каменное ограждение, мутным взглядом цепляясь за сигарету в чужих руках. БЛС не сразу это заметил, но тут же попытался спрятать табак. — Кури, если нужно. Я потерплю. — проговорил он, уводя глаза навстречу горячему солнцу, что совершенно не грело. Холодные дни декабря подбирались всё ближе. — Не стану. — фыркнул БЛС, смотря на сигарету между своих пальцев. — Я помню, что ты ненавидишь этот дым. Пока ты рядом, я и тяги не сделаю. Он подтверждает слова действием, выкидывая папиросу вниз. Она быстро пропала из виду, падая куда-то на пустой газон. От Молвина слышится хриплый смех, но настолько нежный, что становится щекотно. Они стоят молча какое-то время, наблюдая за постепенным уходом солнца. Витающий между ними комфорт, держащийся на крепких взаимоотношениях, согревал их вместо ушедшего тепла. Впервые тишина была так прекрасна. Впервые БЛС мог не говорить ни слова, чувствуя себя при этом полноценным, а не виноватым в чём-то. У них были темы для разговора, была возможность говорить, но нужно ли им это сейчас? Тишина и неозвученное доверие делали всё вместо слов, при этом укрепляя их эффективнее, чем пустые звуки. — Прости, что ударил тебя утром. — у Молвина голос совсем стих. БЛС повернулся к нему, чтобы осмотреть, но тот не повернулся в ответ. Стоял к нему боком, перебирая что-то невидимое пальцами. — Я не нашёл лучше способа разбудить тебя... — Всё в порядке. — после этих слов повисло уже не то молчание, что было до. Ему нужно было продолжить мысль – на это намекал Молвин без лишнего шума. — Правда. Ты сделал правильно. Знаешь, даже лучше, что именно ты ударил меня по лицу. Белокурый с вопросом поворачивает к нему голову, на что БЛС тихо смеется. — Я имею ввиду... Мы вчера вернулись очень поздно, а тебя нет в подвале. И я... Каюсь, ничего не предпринял. Думал, что ты спишь где-то, и совершенно не переживал. А как уснул... Совесть проснулась, по всей видимости... В общем, прости меня. Я рад, что с тобой всё в порядке. БЛС повернулся к Молвину всем телом. Тот на него сначала в недоумении смотрел, а потом улыбнулся, мягко похлопав его по плечу. — Всё в порядке. Я в квартире спать лег, потому что мне холодно внезапно в подвале стало. — объяснил тот, а после взгляд свой остановил, словно решаясь на что-то. Но так и не решился. Солнце спряталось за городскими пиками, из-за чего им пришлось спускаться обратно в подвал, дабы в этот раз не пришлось ходить и искать друг друга по новой.