Аналитика чувств

Как странно ты чувствуешь себя, когда уязвим, когда не можешь контролировать ситуацию, когда твоё тело не принадлежит тебе. После этапа Великобритании, Себастьян стал замечать за собой постоянную усталость, отсутствие интереса к гонкам и разборам телеметрии, желания сидеть сутками за симулятором, да даже сил встать с кровати и сходить в столовую не всегда находилось. Он, как человек-анализатор, стал думать: «С чем это может быть связано?», но ничего, кроме двух моментов жизни не могло повлиять на его состояние так сильно. Сон и гребанный Марк Уэббер. Феттель никогда не страдал какими-либо расстройствами сна и редко жаловался на недосып. Ему было достаточно 4 часов и банки Red Bull, чтобы чувствовать себя прекрасно весь день, а теперь и 12 часов было мало. Спал парень беспокойно: сначала долго не мог заснуть от гадкого потока мыслей, потом ворочался на кровати, потом просыпался с ощущением того, что вчера развлекался в клубе с Нико и Льюисом, но просто забыл весь вечер из-за выпитого алкоголя. Голова трещала, тело ломило, глаза слезились, а желудок пытался выйти наружу. Не такое утро хотел себе чемпион мира. Себастьян не помнит, что происходит ночью, не помнит, что делает и почему так плохо себя чувствует. Он без шуток спрашивал и команды Мерседес, не ходили ли они в клуб на днях, потому что его вечно математический мозг начинал давать сбой. Команда также стала замечать за молодым дарованием странности: похудел, стал более бледным, менее активным и эмоциональным. Он, Себастьян Феттель, заноза в заднице инженеров, буквально ходячая катастрофа, спокойно пьет энергетик в боксах, не пытаясь на спор скрутить колесо болида Марка. Тут диссонанс не только у немца, а, в принципе, у всей команды. Больше всех переживал сам Марк, хоть и никогда не говорил этого вслух. Он всё больше и больше замечал диковинки в поведении младшего: тот стал меньше с ним разговаривать, перестал выводить на постоянные перепалки, просто кивал головой и отвечал односложно. Будто бы, Уэббер мечтать о таком должен, а он сидит гадает на кофейной гуще: – Что-то не так с Себом... – проговорил он вслух, допивая свой кофе. – Знаю, поэтому ты должен с ним поговорить, – Кристиан укусил круассан и вскинул бровью, видя ошалевший взгляд Марка, – сплочение команды, все дела. – Вы поставили ему моё крыло. – Это было давно и неправда. – Это было четыре дня назад, Хорнер, – чашка громко приземлилась на стол, акцентируя внимание всех на их диалоге, – спросить могу, но говорить и лезть в душу я не собираюсь. Он мне никто, чтобы этим заниматься. Феттель, стоящий за углом входа в кафетерий, медленно развернулся и пошел обратно в боксы. Слова австралийца громким эхом бились об черепную коробку, создавая резонанс, который способен сломать кости и перемолоть мозг. Кажется, немец бы не отказался, учитывая то, как сильно он устал думать. Себ не глупый парень, очень даже смышлёный и рассудительный, который всегда взвешивает все за и против, обдумывая множество исходов и проблем. Но стоит ему подумать о своих чувствах, как перед глазами вылазит огромное табло «ERROR». Ошибка, Себ, твои чувства – ошибка. Исходя из этого, младший сделал единственный возможный вариант из всех – он чувствует к Марку что-то, что нельзя назвать соперничеством, дружбой, тягой к наставнику, либо ещё как-то. И это что-то явно не простая симпатия человека к человеку, это чертова любовь, в которую он погряз с головой, даже не осознавая этого. Сейчас, шагая вдоль паддока, Феттель понимал, что во многом провоцировал Уэббера на конфликт, чтобы просто... поговорить. С самого начала, как только блондин оказался в Red Bull, австралиец не обращал на него никакого внимания, после всего того, что сделала команда – подавно. Лишь когда Себастьян выставлял своё эго напоказ, демонстрируя Марку, что именно он номер один, лишь когда Марк прижимал его к стене, шипя о том, что тот нахальный мальчишка, лишь тогда, когда Себастьян сгорал со стыда и животного удовлетворения – он получал то, чего желал. Взгляд Марка. Тот наконец обращал на него внимание. Злился, слал к черту, кричал, сжимал футболку на груди, но реагировал и смотрел прямо в глаза. Феттель думал, что это физиология организма, выброс адреналина из-за эмоций, но нет. Сердце делает больно, когда не работает с мозгом в тандеме, но тут боли нет – лишь глухое осознание всего происходящего. Но его проблемы это никак не решило, лишь больно прорезало где-то в районе сердца. Если у Себа оно всё ещё имеется, скрытое за тонной цифр и аналитики. Парень не помнит, как добрался до боксов команды, мало помнит, как доехал в отель и каким чудом смог стянуть с себя форму, переодевшись в пижаму. Он думал, думал, думал буквально обо всём. О Уэббере и негативе в его сторону, о себе самом и попытках вывести его на эмоции, о Red Bull, которые так яро выражают свой выбор в пользу молодого гонщика, оставляя старичка позади. Осознание отношения к австралийцу со всех сторон больно кольнуло в сердце, так странно. Себастьян ведь машина для достижения титула чемпиона мира и кубка конструкторов. Он – чистый аналитик, мыслитель, человек, который рассчитает на трассе любой исход и добьётся подиума даже, если придется ехать без колёс. Он – математический склад ума, который не нуждается в глупом слове «чувства», он нуждается в скорости, сконцентрированности и быстрых пит-стопах. А не в слабости, больном сердце и соплях. Завалившись на кровать, немец уснул буквально за секунду, хотя по ощущениям, он скорее потерял сознание. Лишь бы не думать, лишь бы не слышать громкий стук сердца в ушах. – Рокелен, а где Себастьян? – зайдя в часть боксов младшего, Марк, не обнаружив его там, пошел узнавать на прямую у его инженера. – Уехал в отель, на нем лица не было, – задумчиво ответил мужчина, осматривая Уэббера, – зачем он тебе? – По этому же поводу, Хорнер считает, что для сближения команды, мне нужно спросить у него, что с ним происходит. Думал, что он здесь, как обычно, но, говоришь в отеле? Странно, – шатен почесал затылок, осматривая знакомое помещение, будто пытаясь найти в нём ответы. – У него проблемы со сном, Марк, не знаю, почему все этого не замечают. Он либо скрывает, либо сам не в курсе. Инженер всё таки выдает свои наблюдения в руки человека, который мог бы уничтожить его гонщика. Но он также видит и то, как беспокоится австралиец, бегая взглядом везде, где только можно, ожидая хоть каких-то ответов. И да, Рокелен был прав. Услышав о возможной причине ухудшения состояния Феттеля, у Марка загорелись глаза с мыслью о том, что он мог бы помочь. Но как? Они соперники, даже враги, которым только дай повод набить лицо – они первые. Им плевать на здоровье друг друга, на состояние болида, на настройки и личную жизнь. Они – два разных поколения, два разных человека, которые не хотят пересекаться чаще, чем 4 дня в неделю. А здесь он, Марк Уэббер, сам поедет в отель, поднимется к номеру Себа, постучит и спросит: « – Хэй, чувак, как ты себя чувствуешь? Проблем со сном не возникает?» Просто бред. – Думаю, ты будешь лучшей кандидатурой для разговора с ним. Вы хоть и в ужасных отношениях, но я считаю, что он слышит тебя гораздо чётче, чем кого-либо находящегося здесь. Да, Себ тяжёлый человек, взбалмошный, эгоистичный, но он чемпион и пилот, вы все такие по своему. Попробуй не идти на него конфликтом на конфликт, а наоборот – доверием. Если получится, то ты получишь себе верного спутника, нет – значит такова судьба. Именно эти слова и подтолкнули Марка сорваться с места, направляясь на выход из боксов, где его уже поджидал менеджер. Ну конечно, ничего в этом мире не может пойти так, как это нужно в данный момент времени. Просто блестяще: сначала какая-то пресс-конференция, потом запись ролика, а уже потом ты, куда-то торопящийся Маркуша, сможешь торопиться дальше по своим делам. Значит такова судьба.