Меч галактической империи / Клинок галактический империи

Если фраза «Да кто кого ещё будет прикрывать?» прозвучала как апперкот, то слова «но я предпочитаю женщин» и вовсе стали ударом ниже пояса. Этот болезненный «удар» парализовал Дина. Даже когда они наконец доползли и оказались у входа точки доступа в нейронную сеть, он всё ещё не мог оправиться от всепоглощающей боли. — Подожди здесь, я подключу компьютер к нейросети, — переводя дух, Гэвин подполз к узкой щели, но Дин тут же отреагировал: — Одному слишком опасно! Подожди меня! Гэвин спросил: — А ты сам пролезть сможешь? — … — По логике, у крепких людей и сила должна быть приличной, но с тобой что-то не так. …Дин в бессилии рухнул на месте, уже ничего не чувствуя. Гэвин медленно и крайне осторожно протиснулся в щель шириной всего двадцать сантиметров. Судя по структуре меха, он находился где-то рядом с позвоночником. Если бы мех уменьшили до человеческих размеров, юноша сейчас напоминал бы севшего ему на спину комара. В работе с механизмами Гэвин был невероятно терпелив. Втянув живот и выпрямив спину, он продвигался так больше десяти минут, пока наконец не добрался до конца туннеля. Перед ним внезапно открылось обширное пространство, а под ногами зияла глубокая пропасть, откуда вверх тянулись бесчисленные переплетающиеся нейронные сети, похожие на древнее, причудливое и жутковатое дерево. Тот старший техник был прав, нейроструктура меха С-класса и так невероятно сложна, а если взять такого, как Грифон 3S-класса, то его внутреннее устройство пожалуй, достигает и вовсе поражающих воображение высот. — Кто ты? — раздался из глубины этого «древнего дерева» глухой механический, изможденный долгой мукой голос. — Техник? — Я оружейный техник, — ответил Гэвин. — Так что если не будешь слушаться, я тебя уничтожу. …Для измученного заражением вируса меха эти слова прозвучали крайне жестоко. Грифон молча прикрыл глаза. Мех Лунь Чжу опешил на несколько секунд, после чего его нейронная сеть с шумом раздвинулась, и он осторожно протянул одну изумрудную нейроленту, опустив её прямо на планшет. Эта лента, судя по всему, была основным контроллером, на ней имелся крошечный внешний порт для программ. Гэвин схватил её, вставил в планшет, и экран в мгновенье ока заполнился тысячами хлынувших сплошным потоком строк данных. — Половина твоих нейроданных заражена. Какое у тебя сейчас состояние? — … — Лунь Чжу помолчал, а затем произнёс: — Я буду послушным. Гэвин прислонился спиной к толстой металлической стенке туннеля, положил планшет на колени и начал быстро вводить команды самоочистки. Его сверхвысокий ментальный уровень снова сыграл свою роль, с точки зрения меха, Гэвин был окружён ореолом дружелюбия. Лунь Чжу из любопытства протянул одну нейроленту, которая принялась кружить вокруг Гэвина, кажется пытаясь коснуться его лица. — Р-р-р-р! — Грифон в форме светящегося шара издал яростный рык, и лента тут же отпрянула на десяток метров. — А ну будь послушным! — грозно зарычал Грифон. — Только смотреть, руками не лапать! Ясно?! Лунь Чжу: — … Мех С-класса перед мехом 3S чувствовал себя ничтожным. Ему оставалось лишь трепетать от страха, даже незаражённая половина нейросети чуть не отключилась от ужаса. Продемонстрировав свою мощь, Грифон гордо отскочил обратно в рюкзак. И лишь спустя некоторое время, убедившись что тот больше не шевелится, Лунь Чжу, всё так же дрожа, приблизился к Гэвину сзади и свернулся в клубок. — Не бойся, вы же оба машины, — мило сказал юноша. — Обязательно подружитесь. Гэвин удалил заражённые данные, выбрал из базы резервные копии для восстановления и потратил ещё полчаса на очистку виртуального ментального модуля. Виртуальный ментальный модуль это, по сути интеллектуальный мозг меха. Когда-то очистка Грифона заняла целых два дня, но Лунь Чжу, мех С-класса, даже близко не стоял с ним. Он обладал лишь начальным искусственным интеллектом, а его способность к самостоятельному мышлению, если переводить на человеческие мерки, была на уровне семи-восьмилетнего ребенка. С ним Гэвин справился за полчаса. Он выключил планшет и сказал: — Проверь свою систему безопасности, не дай снова заразиться… Твой файрволл я не трогал, пусть Дин сам наймёт эксперта по ИИ. — Спасибо, — с глубокой благодарностью произнес Лунь Чжу. — Анализ источника вирусных данных указывает, что меня, похоже взломали люди из Межзвёздной академии Близнецов. Директор Дейна и отец Дина придерживаются разных политических взглядов. Меня и раньше взламывали… Вы действительно выдающийся техник. Вы придёте завтра на соревнования, чтобы пилотировать меня? Гэвин с удивлением переспросил: — Разве Дин сам не будет тебя пилотировать? — Нет. Гигантские мехи С-класса и ниже иногда требуют помощи оружейного техника для пилотирования. Для меня будет большой честью сражаться вместе с вами. Однако Гэвин не испытывал ни малейшего интереса к тому, как толпа мехов классов от А до D молотит друг друга, и потому вежливо отказал восторженному Лунь Чжу, пояснив что Дин уже нанял за деньги старшего техника, а ему самому пора прощаться. Лунь Чжу крайне неохотно с ним прощался, протянул одну нейронную ленту и помахал ею. Глядя на это извивающееся движение, Гэвин нашёл его довольно забавным и в шутку легонько потянул за неё рукой. Но никто не ожидал, что в тот момент, когда его пальцы коснулись нейронной ленты, на него обрушится мощный удар, мозг внезапно пронзила оглушительная волна гула! — Это ещё не до конца очищенное ментальное загрязнение! Удаление вируса, конечно требует времени, программа может работать с разной скоростью, и если где-то она отстала, неудивительно что там остались следы заражения. Но Гэвин не ожидал, что даже от лёгкого касания остаточный ментальный вирус сумеет прорваться прямо в него! Неужели это тоже влияние высокого ментального уровня? Разве люди могут заражаться от мехов?! Гэвин разжал пальцы, планшет с грохотом разбился о пол, экран разлетелся на осколки. Пошатываясь, он отступил на несколько шагов, опёрся о металлическую стену и, всё ещё не оправившись от шока, тяжело задышал. Лунь Чжу и Грифон закричали что-то одновременно, но он не различил слов. Мощное, злобное, разрушительное ментальное загрязнение за считанные секунды охватило всё его сознание. Как обрушившееся на океанские глубины торнадо, оно не только вызвало чудовищный шок, но и взбаламутило бесчисленные лежащие на дне древние пласты. Похороненные в самых потаённых уголках подсознания, образы взметнулись наверх волной, рассыпаясь на мириады осколков. Гэвин почувствовал невыносимое удушье, схватился рукой за горло, и в ужасе увидел, как пространство вокруг изменилось. Теперь он стоял в залитой белым светом лаборатории, а перед ним была полупрозрачная капсула, где смутно угадывались очертания человеческого тела. Что это за место? Кто я такой? Позади, казалось, сновали люди в белых халатах, оживлённо о чём-то беседуя, но сколько он ни вглядывался, разобрать их лица было невозможно. В страхе он обернулся к капсуле. Почему-то спящий силуэт внутри вызывал в нём жуткий ужас. Он пытался заставить себя уйти, но ноги не слушались. — Здесь скоро будут повстанцы, Силия, — произнёс мягкий женский голос. — Он бракованный, не стоит на него смотреть. Пойдём. Гэвин повернул голову и с удивлением узнал декана Эдну, только выглядела она моложе, и держала в руках папку.Её изумрудные глаза за стёклами очков придавали ей вид интеллигентной и утончённой красавицы. Он хотел позвать её, но с его губ сорвалось совсем другое: — Почему он бракованный? Эдна покачала головой: — Ментальная длина волны слишком сильно расходится с твоей. Вероятность успеха эксперимента меньше процента. Мы конечно, не можем убить тебя ради подтверждения этого вывода, поэтому приходится отказаться. — Какая жалость. Гэвин с удивлением понял, что его тело движется само по себе, будто у него появилась собственная воля. Он поднял руку, снял белый халат и небрежно набросил его на стул у капсулы. Эдна рассмеялась: — Ты ещё и одежду тут оставляешь? — Так, на всякий случай, — ответил Силия, уже поворачиваясь к выходу из лаборатории. — Пошли. Картинка резко переменилась. Теперь Силия быстрым шагом шёл по длинному коридору, за ним вплотную следовали несколько спутников с неразличимыми лицами. Внезапно он резко остановился, с силой распахнул дверь, и перед ним предстал роскошный кабинет в полном беспорядке. Несколько человек выволакивали за руки двух курсантов. Их борьба и гневные крики разом стихли, едва он переступил порог. За письменным столом мужчина средних лет резко вскочил: — Господин Силия! — Вам стоит дать мне объяснения, господин советник Фордсон. — Д-да, всё именно так, как вы видите! Эти два курсанта из военной академии ворвались сюда и устроили погром… — Значит, слухи о том, что ваш сын в академии приставал к женщине-солдату, а эти двое его остановили и доложили, всего лишь выдумки? — Нет, нет, господин Силия! Умоляю, не верьте этой клевете, которую распускают ничтожные завистники! Эй, быстрее уберите их! Господин, позвольте мне объяснить… — Нет, Фордсон. Я не желаю слышать о вашем сыне ни слова больше. Советник Фордсон впустую открыл рот, но Силия решительным взмахом руки заставил его замолчать. — Как вас зовут? — спросил Силия, проходя сквозь толпу встревоженных людей и останавливаясь перед двумя прижатыми к полу курсантами. Обоим на вид было лет восемнадцать-девятнадцать. Лицо одного покрывали синяки, в углах губ и на лбу виднелась кровь. Юноша с ослепительно-золотистыми волосами смотрел на Силию с неприкрытой враждой, долго впиваясь в него взглядом, прежде чем наконец настороженно ответить: — …Андерс Аарон. Силия повернулся к другому. Тот имел мужественные черты лица, его взгляд был мрачен, но сдержан. Голубые, как море глаза казались покрыты толстым слоем льда. При виде этого человека в сердце Гэвина внезапно поднялась волна неописуемых чувств, смесь острого узнавания, лёгкой неприязни и какой-то неуловимой, глубокой грусти. — Генрих, — услышал он, как произносит тот курсант. — Меня зовут Сет Генрих. — Генрих. Гэвин прижал ладонь к глазам. Из глубины мозга накатила готовая разорвать его надвое, острая боль. Кто я на самом деле? Кто такой Силия? Кто такой Генрих? Откуда всё это? Почему я здесь? Он тяжело рухнул на колени. Должно было быть больно, но он не чувствовал ничего. Тело онемело, он ничего не видел. Лишь спустя очень долгое время, возможно, прошли целые века, из тумана до него донёсся торопливый голос: — Гэвин! Гэвин! — Что с тобой? Держись! Я сейчас вытащу тебя отсюда! — …Ничего, — выдавил Гэвин, чувствуя, как всё плывёт перед глазами и подкатывает тошнота. Он ухватился за крепкую руку Дина. — Отойди немного, а то я… Не успел он договорить, как волна тошноты подкатила к горлу, и его чуть не вырвало на месте. — Всё в порядке, всё в порядке, — сказал Дин, похлопывая его по спине и с усилием помогая подняться. Опираясь на него, Гэвин одной рукой упирался в стену, пока наконец с трудом не перевёл дух. Постепенно к телу возвращались ощущения, и колени действительно загорели от боли, без сомнения, они были в крови. Дин тоже выглядел измотанным, на лбу и тыльной стороне рук виднелись кровавые ссадины. — Я услышал внутри звуки и кое-как протиснулся в ту щель… Что с тобой случилось? Ты можешь идти? — Ментальное загрязнение от меха, — выдохнул Гэвин в полном изнеможении, с трудом выпрямляясь. — Кажется, мне привиделся кошмар. — Кошмар? Что тебе привиделось? — Там был курсант, который сказал, что его зовут… Гэвин внезапно замолк. Он забыл, как того звали. Те обрывки из видения, сцена, где юноша глядя снизу вверх, называл своё имя, всё это будто ушло на дно, и сколько он ни пытался, не мог вспомнить ни единой детали. — …Забыл, — в растеряности произнёс он спустя полминуты. — Я ничего… не помню. Дин смотрел на него с недоумением, внутренним чутьём понимая, что всё это крайне странно. Но сейчас было не время для расспросов. Лицо Гэвина было бледным, чёрные волосы пропитались холодным потом. Видя, что тот не в состоянии идти сам, Дин подошёл ближе, подставил плечо и обхватил его за талию, чтобы тот мог опереться. — Пойдём, я отведу тебя к военному медику. Пусть осмотрит. — …Ладно, — Гэвин с трудом перевёл дух, обессилев до предела. — Спасибо. *** — Генрих. — Меня зовут Сет Генрих. Император резко поднялся с постели, с его губ сорвалось: — Маршал Силия… Голос оборвался. В кабинете стояла тишина, а собиравшаяся его будить служанка, стояла с неловким выражением лица. — Ваше Величество… — …Прости, — император устало потёр виски. — Я ненадолго задремал, приснился сон. В чём дело? Служанка не знала, что императору привиделась сцена их первой встречи с маршалом сто лет назад, но видела, что настроение у него не из лучших, и потому говорила с особой осторожностью: — Ваше Величество, старейшина Лонгфелло из Сената ожидает аудиенции у дверей. Он желает доложить о последних действиях Армии Альянса по наведению порядка в системе Змееносца. На губах императора появилась холодная усмешка: — Впусти. Служанка поклонилась и удалилась, а мгновение спустя в кабинет быстрым шагом вошёл старик в чёрно-золотой мантии и склонился: — Добрый день, Ваше Величество. Генрих небрежно махнул рукой в сторону кресла. — Вы пришли обсудить военные донесения, господин? Присаживайтесь. Как продвигается наведение порядка Армией Альянса? На лице старейшины Лонгфелло мелькнуло смущение, но он тут же овладел собой. — Зачем же, Ваше Величество, вы же знаете, что я не за этим… Кстати, почему в последнее время в императорском дворце не видно госпожи Риши? В это время она обычно помогает вам с документами? Лонгфелло сделал вид, что оглядывается, но в ответ услышал лишь смех Генриха: — Если вы о той женщине Омеге, докторе наук, то она ясно дала понять, что даже если все Альфы на свете вымрут, за такого как я, она не выйдет и императрицей не станет. Лонгфелло: — … Бедный старейшина в отчаянной попытке продолжить выдавил: — Эта… эта госпожа слишком своенравна. Я поговорю с её отцом, пусть образумит её. Как можно так оскорблять Ваше Величество? — Не стоит. Честно говоря, я никогда и не думал о женитьбе и детях. Если не желаете говорить о военных делах, можете удалиться. Признаться, последние вылазки армии Альянса у наших границ и вправду доставляют немало хлопот. Генрих сделал вид, что берётся за документ, но не успел он его даже открыть, как был остановлен отчаянным воплем Лонгфелло: — Ваше Величество! Так нельзя, Ваше Величество! Генрих: — … — Империи ведь уже целых пятьдесят лет! Более того, вы Альфа в самом расцвете сил! Неужели у вас совершенно отсутствует естественное желание обзавестись парой?! Даже если его нет, вы просто обязаны подумать о преемнике! Через сто лет в чьи же руки перейдёт эта необъятная империя?! Этот вопрос требует самого тщательного и неоднократного обдумывания, Ваше Величество!! — … — Генрих молниеносно извлёк из ящика стола недопитую коробку таблеток от сердца и с искренней заботой протянул её: — В прошлый раз, когда мы обсуждали эту тему, вы их тут оставили. Не желаете ли принять парочку? Лонгфелло с ненавистью выхватил таблетки из его рук. Император не отрывал взгляда, пока старейшина не проглотил две штуки, и лишь убедившись, что тому ничего не угрожает, не спеша и обстоятельно произнёс: — Этот вопрос всегда у меня в сердце, я постоянно о нём размышляю. Но я не желаю, следуя лишь базовому инстинкту размножения, взять какую-нибудь случайную партию… Как вы сами отметили, империи всего пятьдесят лет, доставшиеся в наследство от эпохи Альянса проблемы ещё не разрешены, государство не окрепло окончательно, а сердца подданных полны неуверенности. Поднимать сейчас вопрос о преемнике было бы безрассудно и преждевременно. В кабинете повисла тишина. Император и старейшина уставились друг на друга, не моргая. Минуту спустя Лонгфелло наконец изрёк ледяным тоном: — Ваше Величество, в наше время технологии достигли небывалого развития. — …? — Поэтому даже если с какой-то отдельной функцией возникли… перебои, следует… подходить к лечению поэтапно. Не нужно скрывать болезнь и избегать врачей. Генрих на полминуты впал в ступор, уставившись на это серьёзное до тошноты лицо старика, и в нём внезапно появилось искушение превратиться в самого что ни на есть настоящего, беспощадного тирана. Лонгфелло почуяв угрозу, незаметно отступил на полшага. — Ваше Величество, умоляю, сохраняйте самообладание. Пресса тоже печётся о вашем здоровье, без каких-либо дурных намёков… Не желаете ли чашечку чая? Или, может, кофе? — …Убирайся… Лонгфелло резко отскочил на два метра. — Если я ещё раз услышу нечто подобное, я всем вам… Император внезапно замолк. Следующие слова он выдавил сквозь плотно сжатые зубы: — Я вам этого преемника произведу! А сейчас прочь отсюда! Немедленно! Повторять дважды старейшине не потребовалось. Он тут же развернулся и бросился к двери с такой скоростью, будто ему на хвост наступили. — Заставьте эту свору журналистов наконец заткнуться! — всё ещё кипя от ярости, император в порыве гнева швырнул ближайший документ. Лонгфелло, как с глазами на затылке, с неестественной ловкостью увернулся, на бегу обернулся и рявкнул: — Не могу! Свобода слова, это неотъемлемое право каждого гражданина империи! — К чёрту твою свободу! Здесь я император! С тяжёлым вздохом император рухнул в кресло, наблюдая, как старик пулей вылетает из кабинета, спотыкаясь и кувыркаясь. Однако ярость в его груди не только не утихла, но разгорелась с новой силой. Его взгляд упал на отчёт о вылазках армии Альянса у границ, и гнев вновь загорелся. Он схватил стилус, намереваясь что-то написать, но в итоге лишь бесцельно исчеркал поверхность электронного планшета. С силой швырнув стилус на стол, он подумал, а затем резко поднялся: — Ко мне, сейчас же! Несколько придворных офицеров быстрым шагом вошли в кабинет, очевидно до этого они пережидали бурю за дверью. — Подготовить шаттл. Я направляюсь в Императорскую военную академию. — Генрих замолчал, и мрачно добавил: — И чтобы никто об этом не прознал! *** Кэролайн как раз пила чай с Эдной, когда до них донеслась новость о визите императора. Эдна помрачнела и собралась уйти, но придворный офицер почтительно преградил ей путь: — Прошу не уходить, госпожа Эдна. Его Величество выразил желание видеть и вас. Две женщины обменялись взглядами, в которых читалось одно и то же тягостное предчувствие. Кэролайн покашляла: — Что ж, поблагодарим Его Величество за внимание. Тогда пройдём вместе встретить… Не успела она договорить, как из дверей лаборатории послышался низкий голос: — Не утруждай себя, Кэролайн. У меня к тебе нет дел, и я бы не стал являться с пустым визитом. Придворный офицер отступил. Кэролайн и Эдна встали, когда в поле их зрения возник Сет Генрих в чёрной военной форме. Он шагал широко, его резкие, мужественные черты лица, казалось, источали пронизывающий холод, от которого кровь стыла в жилах. — Ваше Величество в последнее время необычайно заняты. После того как директор Дейна забрал указ о передаче Феникса, я не раз просила об аудиенции, но у вас видимо, так и не нашлось времени. — Кэролайн сменила тон на более спокойный: — Скажите, чем мы обязаны вашему визиту? — Не из-за Дейны. У меня нет возражений насчёт принадлежности Феникса. — Как жаль. Выходит, вы полагаете, что научный потенциал Межзвёздной академии Близнецов превосходит наш? — По крайней мере, они не успели исчерпать моё терпение за пятьдесят лет бесплодного ожидания. Вы против? — Ваше Величество! Феникс Альянса, мех 2S-класса, его обшивка из пятимерного сплава! Любое силовое вскрытие на все сто процентов повредит кабину пилота! Пятьдесят лет назад Феникс запечатал тело Силии внутри. Вы ведь не забыли это? Генрих смотрел на неё бесстрастным взглядом. — «Во избежание повреждения тела не прибегать к силовому вскрытию Феникса», это лично вашим указом стало секретным приказом высшего уровня. И теперь вы обо всём этом позабыли? В лаборатории стало тихо. Трое людей стояли, уставившись друг на друга, и в ней было слышно каждое неровное дыхание. Прошло добрых десять секунд, прежде чем император медленно и отчётливо произнёс: — Я явился сюда, чтобы отменить этот приказ. Директор Кэролайн оцепенела. — Я намерен вскрыть кабину пилота. Но не ради Феникса. Мне нужна ДНК маршала Силии. Лаборатория погрузилась в гробовое молчание. Лицо императора оставалось невозмутимым, но лица Кэролайн и Эдны тут же исказились от шока. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum