Меч галактической империи / Клинок галактический империи

Анатоли Дон Калеан родился в трёхтысячном году галактической эры. Свою карьеру он начал капитаном личной охраны маршала Силии. Позже, блестяще завершив обучение, он был назначен командиром восьмой дивизии Сияющего легиона с присвоением звания майора. У Силии был особый подход к кадрам. Если он видел в ком-то потенциал, то сначала назначал этого человека в свою личную охрану. Хотя «охрана» была понятием условным, этим людям не приходилось выполнять чёрную работу или, не дай бог, бросаться вперёд, прикрывая маршала собой. Сам Силия обладал такой боевой мощью, что с лёгкостью мог защитить не только себя, но и целую группу людей. Ежедневные обязанности сводились к тому, чтобы следовать за маршалом повсюду, изучая под его руководством военное искусство, тактику командования и даже присутствуя на заседаниях парламента Альянса, где доводилось наблюдать, как старые хитрые лисы оттачивают своё красноречие в словесных баталиях. После обучения под личным присмотром маршала их переводили в базовые подразделения Легиона, где они начинали с должностей младших командиров. По сложившейся традиции, уже через несколько лет они накапливали достаточно заслуг, чтобы подняться до уровня средних офицеров. По сравнению с обычной армейской карьерой в Альянсе это был настоящий взлёт на реактивной тяге. Калеан, будучи капитаном охраны, и среди этих избранных занимал особое положение. Едва завершив обучение, он заслужил прозвище «второй Силия в юности». Такие влиятельные фигуры, как Эдна, отмечали, что его характер и манера речи будто были выточены по тому же лекалу, что и у молодого маршала. Это быстро принесло ему симпатии в высших кругах, и уже через несколько лет он совершил прыжок через две ступени, став полковником. С точки зрения самого Силии, у Калеана был один существенный изъян, слишком низкий ментальный порог, не позволявший ему стать пилотом меха высшего класса. Зато характером он отличался спокойным, мышление было дотошным и детальным, а стратегическое видение одним из лучших во всей армии. Это делало его идеальным кандидатом на роль командующего боевыми кораблями, где требовалась не личная мощь, а мудрость. В тот же год, когда Калеан стал полковником, Силия вернул его в штаб легиона, доверив ему роль заместителя главнокомандующего в нескольких небольших кампаниях. Результатом стали одна за другой блестящие победы. Следующей весной Калеан получил звание генерал-майора и был официально назначен заместителем командующего Сияющим легионом. После этого в Альянсе от высшего руководства до простых солдат его признали выдающимся талантом с непревзойдённым стратегическим умом. В тот год, когда Генрих стал капитаном личной охраны маршала, Калеан впервые выступил в роли заместителя главнокомандующего в крупномасштабной кампании. Возглавив армию в двадцать миллионов солдат, он полностью изгнал звёздные сепаратистские силы, предшественников будущей имперской армии, за пределы галактики. Эта битва закрепила за ним репутацию «второго человека в вооружённых силах Альянса». По возвращении он получил звание генерал-лейтенанта, и его влияние достигло зенита. Для Калеана в те времена всё складывалось как нельзя лучше, если не считать двух заноз, постоянно мучивших его душу, Андерса Аарона и Сета Генриха. Калеан, конечно, обладал язвительным языком и изрядной долей сарказма, но эти качества в устах умного человека никогда не переходили в грубость или отталкивающую резкость. Внутри Альянса его репутация была безупречной, все считали, что он лишён снобизма и легко сходится с людьми. С коллегами Калеан обычно вёл себя дружелюбно и приветливо. Но только по отношению к Генриху и Аарону он проявлял себя как к бельму на глазу и шипу в плоти. Пока эти двое существовали, покоя ему не было. В тот день, когда Калеан, только что получивший звание генерал-лейтенанта, вернулся с триумфальной победой, сам маршал Силия лично вышел его встречать, а Генрих следовал за ним по пятам. Калеан спустился с боевого корабля, и перед лицом бесчисленных парламентариев и солдат его первыми словами были: — О! Смазливое личико! Ты всё ещё жив, а? Генрих: — ... Маршал, конечно, потом наказал Калеана и утешил Генриха, но прозвище «смазливое личико» с тех пор разнеслось с невероятной скоростью, и стало известно всем. Подобных инцидентов было не счесть. Сколько Генрих прослужил капитаном охраны, столько же он и терпел насмешки Калеана. Силия пытался их примирить, но ничего не мог поделать с тем, что один вечно искал повод для придирок, а другой упорно отказывался терпеть. В конце концов маршал просто закрывал глаза и делал вид, что ничего не замечает, позволяя им разбираться самим. Поэтому в личном списке обид Генриха Калеан уверенно занимал первое место, оставляя даже Юнеса далеко позади. Тогда, когда Сияющий легион появился в небе, император даже испытал ностальгическую грусть. Но стоило Калеану открыть рот, как грусть мгновенно переросла в десятикратную ярость. — Калеан! Жалкие остатки войск осмелились явиться на верную смерть! — рёв Бианя прогремел, сотрясая небо и землю. — Девятый флот, приготовиться! Бесчисленные военные коды сложились в цепочки приказов и по внутренней связи разлетелись по всему флоту. Эта элитная армия, прошедшая через сотни сражений, даже под внезапным ударом не поддалась панике, действуя с молниеносной скоростью и неукротимой силой. Почти мгновенно все корабли взмыли в небо, слившись в единый мощный поток, устремившийся на Сияющий легион! — Ц-ц-ц, впечатляюще, — Калеан уставился на бесчисленные световые точки на большом дисплее и произнёс с ленивой непринуждённостью. — Передайте приказ всему флоту: разделиться на левый и правый фланги. Всем приготовиться… Исполняющий обязанности командующего поднял руку: — …к отступлению! Возможно, это была самая абсурдная сцена в истории прямых столкновений. В тот самый момент, когда Девятый флот рванулся на врага, двести кораблей Сияющего легиона одновременно разделились надвое, выстроились в два ровных ряда и на максимальной скорости рванули на восток и запад, удирая прочь! Эта скорость превосходила даже полёт метеора. Передовые штурмовые отряды Империи не успели зацепить ни единого волоска с Сияющего легиона. И тут боевые корабли Тёмной Звезды, следовавшие сразу за ними, оказались полностью обнажёнными в безбрежном небе, лицом к лицу с неумолимо надвигающейся имперской армией! Генрих: — ... Юнес: — ... — Союзники! Теперь всё зависит от вас! — Калеан крикнул с трогательной, пафосной искренностью и в следующее мгновение исчез за горизонтом. Какое бесстыдство! Какая подлость! Генрих кипел от ярости, жажда пронзить Калеана насквозь пылала в нём, но ситуация уже не позволяла выделить основные силы для погони. — Левый и правый фланги, разделиться и преследовать Сияющий легион! Центральные силы! Встретить врага лицом к лицу! Сосредоточить огонь на главном призрачном корабле! Едва слова Генриха прозвучали, как оба фланга рванули в погоню, и в ту же секунду в воздухе взорвался шквал ослепительных вспышек. Девятый флот Империи и призрачные корабли Тёмной Звезды, не имея больше выбора, врезались друг в друга в неизбежном, лобовом столкновении. Генрих резко обернулся, окинув взглядом округу. Как и следовало ожидать, никаких следов Грифона не было. Разве Гэвин был из тех, кто станет сидеть сложа руки? Едва раздался взрыв межзвёздной бомбы и все бросились укрываться от ударной волны, он мгновенно разобрал Грифона, вернув его в форму алой золотой серьги, надел на себя и под прикрытием остаточной энергии взрыва рванул прочь. Улица была пустынна. Обрушившиеся здания образовали холмы обломков, воздух, раскалённый до пятидесяти-шестидесяти градусов, был насыщен статическим электричеством, которое жгло кожу, как тысячи лезвий. Стиснув зубы, Гэвин побежал вдоль развалин, и вдруг заметил неподалёку имперский спасательный истребитель. Пилот, высунувшись из кабины, кричал товарищу на земле: — Быстрее поднимайся! Уходим в погоню за армией повстанцев! Самолёт для поиска и эвакуации пилотов... В голове Гэвина мгновенно созрел дерзкий план. Не раздумывая, он схватил острый обломок камня. — Мой самолёт разлетелся на куски... — жаловался пилот, вынужденно приземлившийся, и уже собирался подняться по трапу, как вдруг принюхался с подозрением: — Хм? Что за запах? Оба одновременно обернулись. В углу улицы, прижимая к себе окровавленную руку, стоял юноша в изодранной одежде. Он робко смотрел на них. После долгой напряжённой тишины пилот спросил с полным недоверием: — Это же... Омега? В имперском законе о защите Омег подробно описывались процедуры обращения с ранеными. Один из пунктов гласил: при встрече на поле боя с Омегой, не имеющим гражданства, считать его равным имперскому Омеге и оказывать приоритетную помощь и защиту. Разумеется, если при этом ненавязчиво продемонстрировать мощь и преимущества Империи, будет ещё лучше. А если удастся убедить Омегу принять гражданство, это считалось настоящим триумфом, за который солдатам полагалась награда и запись в личное дело. Оба пилота немедленно достали медицинское оборудование, на первых порах сохраняя бдительность. Но когда они увидели, что Омега выглядит ещё более испуганным и настороженным, чем они сами, то немного расслабились. Рыжеволосый пилот, вынужденно приземлившийся, даже осмелел настолько, что подошёл поближе и спросил с доброжелательной улыбкой: — Малыш, как тебя зовут? Гэвин, с бледным лицом, ещё глубже вжался в угол. — Не бойся, мы регулярная имперская армия, пришли помочь... Рука ранена? Болит? Рыжеволосый за всю жизнь встречал от силы несколько Омег. Набравшись смелости, он присел на корточки, осторожно протягивая руку. Возможно, увидев его дружелюбное лицо, Гэвин спустя несколько секунд всхлипнул и с крайней осторожностью протянул ему раненую руку. Лёгкий запах феромонов Омеги вскружил рыжеволосому голову. — Неси лечебный прибор! — поспешно крикнул он товарищу. Тот, как и следовало ожидать, покинул истребитель и подошёл ближе. Приходилось признать, что боевое чутьё у имперских солдат было на высоте, оба не расставались с оружием, а приближаясь к Гэвину, тщательно осматривали его с головы до ног. — Малыш, ты местный? Гэвин дрожал всем телом, и спустя несколько секунд, всё ещё трясясь, кивнул. Его поведение выглядело слишком убедительным, а тонкая одежда явно не позволяла спрятать оружие. Тон пилота смягчился, приобретя нотки заботы. — Не бойся, мы отправим тебя в центр эвакуации... Дай руку, посмотрим. Ещё болит? Сейчас всё исправим... Оба, полные напряжённой осторожности и участия, обработали рану Гэвина, заодно залечив синяки и ушибы, оставшиеся после схватки с Генрихом. Заодно заставили его оставить отпечаток пальца в журнале лечебного прибора, стандартная процедура военного времени для учёта ресурсов. Потом, если начальство спросит, почему они не сразу присоединились к своим, можно будет сослаться на это. — Мы отправим тебя в центр, но после боя, возможно, за тобой приедут. Хочешь получить имперское гражданство? Льготы отличные, условия, высший класс... Ладно, в любом случае, после боя эта территория станет имперской. — Рыжеволосый убрал прибор и пригласил Гэвина следовать. Но едва тот встал, как начал заваливаться назад. — Осторожно! Рыжеволосый мгновенно протянул руку, чтобы подхватить его, но вдруг его запястье с резким хлоп! было схвачено мёртвой хваткой. Рыжеволосый опешил. Гэвин с игривой насмешкой подмигнул ему и одним молниеносным движением свалил на землю! — Что случилось? Стой! — Его напарник, услышав шум, обернулся, но не успел ничего предпринять. Гэвин с быстротой молнии вытащил из кармана рыжеволосого бластер и, даже не снимая с предохранителя, просто швырнул его вверх! С глухим шлёп! напарник, подобно первому, даже не вскрикнув, грохнулся вниз. Тяжёлая рукоятка едва не расколола ему череп. — Жалко вас, — Гэвин похлопал его по лицу с искренним сочувствием. Рыжеволосый был ещё в сознании, но Гэвин взмахнул стволом бластера, один удар, и тот затих. Гэвин оттащил обоих в укромный уголок улицы, спрятав так надёжно, что даже люди из Храма вряд ли бы их обнаружили. Лишь затем он развернулся и забрался в истребитель. — Грифон? Ты в порядке, Грифон? Юноша позвал несколько раз, прежде чем услышал слабый, полный укора голос: — ...Издевательство над мехом... Чрезмерно жестоко. Ты так бессердечно обращаешься с невинным и бедным маленьким мехом... — Разве я не ищу для тебя энергию? — Гэвин отключил замок, нашёл инструменты и спустился по трапу. С привычной ловкостью он вскрыл энергоблок. Хотя энергия истребителя по чистоте и уступала требуемой, в такой ситуации она сгодилась. Грифон наконец с трудом трансформировался из серьги обратно в квантовый компьютер. — Полгода прошло... и наконец-то я снова напился энергетического масла. Я самый несчастный маленький мех в мире... — произнёс Грифон со слезами на глазах. — Быстрее дай крови! Быстрее! Я больше не могу ждать! Гэвин, с дрожью в руках, разрезал себе запястье и дал ему сто миллилитров крови. Источник энергии меха S-класса делился на две части: высокоочищенное энергетическое масло и эссенция. Масло добыть было легко, а вот эссенцию сложно. Её извлекали из костного мозга пилота, и она была редкой и крайне ценной субстанцией. Грифон давно заметил, что Гэвин отличался от других. У него не только мозг, но и вся телесная жидкость содержала вещества, из которых можно было извлечь эссенцию. Для меха высокого класса Гэвин был неразработанной золотой жилой. Проблема была в том, что у него была только мозговая жидкость, без энергетического масла. Использовать её одну в качестве энергии было расточительно, будто вместо ста монет каждый раз швырять золотой слиток. Пусть золотая жила и неисчерпаема, но добывать слитки бесконечно нельзя. Биань мог с лёгкостью расходовать каплю эссенции с маслом на полмесяца. А Грифон, израсходовав силы на накопление целого ведра эссенции, растратил его в одной схватке! — Учитывая, что ты подготовил для меня энергетическое масло, я не расскажу генералу Аарону, как ты продавал свою красоту, соблазняя тех пилотов. — Насытившись, Грифон довольно хмыкнул. — И ещё... когда ты наконец планируешь вернуться и выйти за Аарона? Император, конечно, хорош, но для брака не подходит. Вступить в императорский дом, что в глубокое море: красавица ещё не состарится, а милость императора уже прервётся... — Стоп! Что ты несёшь? — Я говорю чистую правду! Чем Аарон плох? Власть, деньги, положение... Инструмент большой, техника отличная, фигура потрясная! Знаменитый на всю вселенную холостяк! В прошлый раз компания A&J Entertainment даже предлагала ему огромные деньги, чтобы он снялся в порно... Хм-хм, наш генерал Аарон едва не завоевал весь шоу-бизнес... Гэвин дёрнул уголком рта и с неловкостью произнёс: — Не думаю, что такое «завоевание» стоит гордости. Он поднялся в кабину, пристегнулся и начал обдумывать следующий шаг. Квантовый компьютер Грифон порхал вокруг, не переставая бормотать, что если бы Аарон тогда согласился сняться в порно, все эти третьесортные звёзды казались бы ничтожными, и почему император запрещает действующим офицерам сниматься в порно... Гэвин едва не схватил его, чтобы растоптать. И как раз протянул руку, как в коммуникаторе истребителя раздался голос: — Девятый флот, боковое крыло, эскадрилья А, слушайте приказ! Авангард определил позицию цели, координаты передаются на терминалы. Немедленно выдвигайтесь к цели! Повторяю: подготовка к бою первого уровня, немедленно к цели! Навигатор автоматически настроился. Гэвин уставился на мигающую точку, вдруг вспомнив, этот истребитель изначально должен был участвовать в погоне за армией повстанцев. Армия повстанцев Альянса, которая возродила его на Красной Земле и затем исчезла... Гэвин почти мгновенно принял решение. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum