Меч галактической империи / Клинок галактический империи

Калейан обернулся. На его лице появилась почти что настороженная бдительность. — На каком основании ты так говоришь? Гэвин хотел было отмахнуться, мол, это по глазам видно, они всё выдают... Но мысль сама по себе заставила его вздрогнуть. Вместо этого он сказал: — Ни на каком. Просто интуиция, и всё. На самом же деле, в глубине души ты ведь считаешь, что я и есть Силия, правда? Калеан развернулся к нему полностью. Повисла долгая, тягучая тишина. Гэвин уже решил, что тот не ответит, но Калеан, вместо прямого ответа, бросил встречный вопрос: — А ты сам-то как думаешь? Считаешь ли ты себя Силией? Вопрос показался Гэвину забавным, он усмехнулся: — Какая разница? Силия, это не титул и не звание. Это просто человек с определённой жизнью и памятью. Есть у меня эта память или нет, мою нынешнюю жизнь это не меняет. Разве что без неё меня бы попросту не было. — Человек всегда будет стремиться познать себя, это бесконечный путь. Но если чего-то не знаешь, значит, не знаешь. Ничего не поделаешь. Не думаешь же ты, что я стану упрашивать тебя открыть правду? Калеан на секунду замер, а потом горько улыбнулся: — Это... очень в духе Силии. Он собирался что-то добавить, но вдруг в дверь лаборатории постучали. Снаружи послышался голос одного из исследователей: — Всё готово? Господин генерал-лейтенант Калеан? Тот резко обернулся, но не успел ничего предпринять, дверь тут же открылась, и сотрудник вошёл внутрь. Увидев Гэвина, он улыбнулся: — Ещё не закончили? Калеан бросил взгляд через плечо. Гэвин стоял с совершенно бесстрастным, каменным лицом, точь-в-точь как подлинный экспериментальный образец GTX0012. — Нет... Всё в порядке, — Калеан с облегчением выдохнул про себя и на ходу сочинил отговорку. — Давление, возможно, немного понижено. Подождём пару дней, тогда и сделаем инъекцию. А ты что хотел? — Тогда надо поторопиться. Завтра после обеда мы уже выходим на орбиту Митары. Но раз катализатор пока не вводили, можно ли исследовательской группе взять у образца четыре кубика крови? Нам нужно начать подготовку материалов для опытов... Калеан, не задумываясь ни на секунду, отрезал: — Нельзя! Едва слова сорвались с губ, он почувствовал, как взгляд Гэвина впился ему в спину. Слишком категорично. Выдал себя. Но назад слова не забрать. Калеан сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил, обращаясь к исследователю: — Изначально давление низкое, так что с забором крови и опытами не спеши. Он ещё не отошёл после схватки с Бианем, удары были серьёзные. Я сначала отведу его на отдых, все дела перенесём на завтра после обеда. Исследователь стоял в полном недоумении, как монах, не дотягивающийся до своей макушки*1. Поколебавшись, он всё же послушно кивнул: — Тогда мы пока займёмся уборкой в кабине пилота... Настоящий-то образец как раз в кабине пилота и спрятан! У Калеана от отчаяния чуть крыша не поехала. Он твёрдо заявил: — И это на мне! Сначала я отведу его в комнату, потом отправлюсь в ангар. А вы пока по своим делам идите. Сегодня всем выходной! Исследователь был крайне удивлён. Генерал-лейтенант Калеан сегодня так усерден? Обычно ленивее сонного червяка, вечно где-нибудь дрыхнет. Неужели лицо, так похожее на маршала, пробудило в нём особый энтузиазм? Калеан, внешне полный энтузиазма, а внутри, невыразимой горечи, быстрым шагом повёл Гэвина из лаборатории, чувствуя себя так, будто тащит за собой бомбу с часовым механизмом. По пути им встречалось немало сотрудников. Все с любопытством оборачивались, некоторые специально делали вид, что идут мимо по делам, а их взгляды, как лучи прожекторов, то и дело скользили по лицу Гэвина. Калеан испытывал колоссальное давление. Наконец они добрались до жилого сектора. Калеан подвёл Гэвина к комнате по соседству со своими апартаментами и с огромным облегчением произнёс: — Будешь жить здесь. Комната рядом с апартаментами командующего флотом, разумеется, была более чем престижной. В условиях жёстко ограниченного пространства на космическом корабле эти апартаменты занимали никак не меньше двухсот квадратных метров. Мебель из дорогого натурального дерева, все удобства высшего класса. Одна из немногих элитных резиденций на корабле. Гэвин когда-то жил в Девятом флоте и знал, что даже на флагмане адмирала Аарона в Империи жильё было примерно таким же. Но Империя сильна и богата, Девятый флот её главная ударная сила, такое положение вещей неудивительно. А вот у изгнанной армии Альянса схожие условия... Это заставляло задуматься. — Это стандартное оформление от парламента. Причины исторические, в двух словах не объяснишь, — коротко пояснил Калеан. — Переночуешь здесь, а после посадки я найду способ высадить тебя с корабля. Калеану предстояло разгребать целую кучу проблем. Сказав это, он уже собрался уходить. Но в тот момент, когда он повернулся, Гэвин, не оборачиваясь, спросил: — Почему вы тогда отступили? — Что? — Вы уже добились преимущества на Шужуне. Разверни вы наземную операцию первыми, взяли бы всю планету и нанесли Девятому флоту сильнейший удар. Почему же внезапно отступили? Калеан смотрел на его спину. В его глазах на несколько секунд мелькнула непроглядная тьма. — Парламент Альянса боится, что военные, опираясь на заслуги, станут слишком влиятельными. Потому и издал срочный приказ о возвращении. — Но это не в твоём стиле. — Не понимаю, о чём вы. Калеан подсознательно перешёл на «вы», но не успел это осознать, как Гэвин прервал его спокойным голосом: — В 3060 году по галактическому летоисчислению, в экспедиции в дальний сектор, в битве с Храмом, ты оценил обстановку, взвесил риски и принял решение, прямо противоположное моему приказу. Затем командовал Сияющим легионом и привёл его к решающей победе. «Положение на поле боя меняется в мгновение ока, потому генерал вдали от трона вправе не подчиниться указу императора» — это ведь твои собственные слова из оправдательного рапорта, который ты мне тогда написал. Или забыл? За спиной резко стало тихо. Зрачки Калеана сузились. Он поднял руку, она слегка дрожала, и спустя несколько секунд, с трудом выдавил: — Ты... ты... На самом деле, о той операции по уничтожению Храма Гэвин вспомнил не так много. Его память всё ещё была обрывочной. Но даже этого одного фрагмента хватило, чтобы у Калеана волосы встали дыбом. — Но... это невозможно... — Ты был моим заместителем, но при этом участвовал в эксперименте по клонированию своего командира. Это парламент Альянса тебе поручил? И почему все образцы Омеги? Чтобы их было проще контролировать, верно? Гэвин повернулся. В этом ракурсе линии его шеи и скулы были особенно резкими. Приподнятые уголки глаз сверкали холодным блеском. Этот взгляд, полный безраздельной власти, заставил Калеана замереть на месте, не в силах пошевелиться. — Физиологию Омег не обманешь. Раз уж образцы созданы Омегами, значит парламент наверняка приготовил для них подходящий статус, равные условия и, что главное, послушного Альфу. Кто же это? В комнате стояла мёртвая тишина. Издалека доносились приглушённые голоса, отчего это замкнутое пространство казалось ещё более душным и давящим. Калеан стиснул губы. Пот струйками стекал по спине, пропитывая рубашку вдоль позвоночника. Гэвин смотрел на него и медленно изогнул губы в улыбке, значение которой было не понять. — Кстати, столько образцов с отражением души потерпели неудачу. И только на Красной Земле, под твоим надзором, я пробудился. Сколько же тут должно было совпасть? Ты прекрасно знал, что парламент из кожи вон лезет, чтобы образцы походили на живых людей, но всё же отпустил меня, настоящего человека. Это из особой доброты? Или в душе у тебя есть тайна, которую не покажешь другим? Улыбка Гэвина стала чуть заметнее. Калеан же, как заворожённый, смотрел на него не отрываясь, его зрачки подрагивали. — Я не могу тебе сказать, — после долгого молчания генерал-лейтенант прохрипел. — Очень хочу... но не могу. Не сводя с Гэвина глаз, он медленно отступал к двери и, почти что дрожа, закрыл её. *** В обрывочных воспоминаниях Гэвина Калеан появлялся лишь дважды, и оба раза в бессмысленных, не связанных друг с другом фрагментах. Первый, это когда он уполномочил Калеана действовать от своего имени и повести Сияющий легион на штурм штаба Храма Тёмной Звезды. Второй, уже после битвы, когда Калеан подавал оправдательный рапорт, объясняя, почему не бросил основные силы в лобовую атаку, а вопреки приказу маршала разделил войска и применил тактику преследования с фланговыми ударами. Но даже этих скудных воспоминаний хватило, чтобы сложился образ: смелый, расчётливый, не следующий слепо правилам, с сильной волей и мужеством брать на себя ответственность. — Ты не слишком ли его напугал? — Едва в комнате остался только Гэвин, Грифон в виде светящегося шара тут же вылетел из кармана. — А ну как передумает и сдаст тебя армии повстанцев? — Не сдаст, — равнодушно ответил Гэвин и отправился в душ, смывая грязь и запёкшуюся кровь. Выйдя, он заметил у изголовья холодильник. Внутри оказались армейские сухпайки и пиво. Не церемонясь, он всё съел. Он сел на кровать. Грифон летал вокруг, с любопытством вглядываясь в его лицо, пытаясь угадать дальнейшие планы. Но на лице Гэвина не было ни эмоций, ни намёка на раздумья. Затем он совершенно естественно протянул руку и ущипнул Грифона за «ухо». — Ай! Ай-ай! — «Ухо» было сенсором сферического квантового компьютера, и Грифон яростно подпрыгнул на месте. — Что тебе надо! Калеан ушёл, вот ты и решил надо мной издеваться! — Подлети, помоги мне кое-что проверить. Базовая медицинская система у тебя ведь есть? — Конечно! Я один из лучших мехов 3S во всей Галактике! Моя медсистема, вершина имперских технологий, непревзойдённая во Вселенной... Что проверять-то хочешь? Гэвин почесал его мизинцем. — Анализ крови. Грифон ничего не понял, но послушно выдвинул зонд и уколол Гэвина в палец. Через несколько минут в воздухе возник голографический отчёт. Взгляд Гэвина прогулялся по строчкам данных вниз и наконец остановился на одной из них. Он помолчал несколько секунд и тихо, с облегчением выдохнул. — Что такое? — полюбопытствовал Грифон. — Ничего, — Гэвин улыбнулся, встал, задёрнул шторы и потянулся. — Давай поспим. *** Пока Гэвин погружался в сон, а Грифон изнывал от любопытства, Калеан мучился в терзаниях. В это же время на планете Белая Цапля, во дворце Фонтенбло, бушевала одна из самых яростных бурей за всю его историю. С грохотом тяжёлая дверь комнаты допросной захлопнулась. Генрих вошёл внутрь, и все присутствующие поспешно вскочили: — В-ваше Величество! Лицо императора, обычно столь прекрасное, теперь казалось высеченным изо льда. Давление вокруг было таким низким, что подданные дрожали. Старейшина Лонгфелло из сената отчаянно сигнализировал глазами. Начальник допроса, заикаясь, начал: — М-мы уже всё выяснили, Ваше Величество... П-прошу не гневаться... — Неужели? — император произнёс ледяным тоном, не отрывая взгляда от женщины в дальнем углу комнаты. — Выяснили? Я что-то сомневаюсь. Та женщина, Эдна Консеттлин, сидела в тусклом свете, её запястья были скованы электромагнитными наручниками. Но выражение её лица оставалось спокойным, а голос звучал ровно, без малейшей нотки принуждения: — Вот как ты обходишься со старыми соратниками Альянса, Генрих? Я как раз жду, когда ты предъявишь те самые «доказательства» моего «сговора с армией повстанцев и утечки информации в Храм Тёмной Звезды». Даже император не может позволить себе голословные обвинения и подставу, не находишь? Генрих взглянул на начальника допроса, и тот покрылся холодным потом. — Кхм-кхм, — старейшина Лонгфелло прочистил горло. — Император имеет право в случае серьёзных подозрений созвать следственную комиссию, госпожа Консеттлин... — Если вы называете это «комиссией», — Эдна обвела взглядом тусклую, тесную комнату и с сарказмом заметила, — то это так же соответствует действительности, как и ваше прежнее обещание «обеспечить достойное обращение с бывшими соратниками Альянса». Вполне в вашем стиле, Ваше Величество. Людей, осмеливающихся говорить с императором таким тоном, во всей Империи можно пересчитать по пальцам. Но Эдна Консеттлин, происходившая из семьи, где несколько поколений занимали пост председателя Альянса, безусловно, была одной из них. Старейшина Лонгфелло вытер пот со лба и предпочёл промолчать. В комнате повисла гнетущая тишина, способная задушить кого угодно. Лишь спустя несколько мгновений император ответил: — Доказательств у меня нет. — Но и тебе не стоит тут разыгрывать из себя важную персону из бывшего Альянса. Мы с тобой оба прекрасно знаем, что твоя «семья председателей» ныне не более чем высокопоставленные политические преступники. И то, на что ты опираешься, лишь номинальный статус невесты Силии. Настоящему Сияющему легиону на тебя давно наплевать. — Кому-то есть дело, и этого достаточно, — ответила Эдна. — Если бы никому не было дела, зачем бы ты так со мной нянчился? Разве «достойное обращение» не является краеугольным камнем той политики стабилизации, которую ты установил при основании Империи? Не будь её, думаешь, все провинциальные администрации подчинялись бы так послушно? В её словах не было ни капли лжи. Генрих терпел её именно потому, что вынужден был терпеть. Статус Эдны Консеттлин в Альянсе был сравним с принцессой. Её дед и отец занимали пост председателя, дядя был спикером парламента. Она сама обладала огромным влиянием. Но главное, она была официально признанной невестой маршала Силии. Пусть между ними не было фактических отношений, этот номинальный статус было невозможно отрицать. Именно этот статус лежал в основе всех её нынешних привилегий. Вся галактика наблюдает. Если император бросит в тюрьму «невесту Силии» по надуманному обвинению, что скажут в империи? Она огромна, и не все провинции убеждённые роялисты. Тех, кто всё ещё симпатизирует Альянсу, более чем достаточно. Созвездие Змееносца тому живой пример. Угроза в её словах была очевидна, но Генрих не дрогнул. Вместо этого он улыбнулся. — Достойное обращение... — повторил он, с насмешкой. — Под знаменем Альянса, а на деле сплошной произвол. Вы думаете, что после смерти Силии Империя больше не сможет вас тронуть? В конечном итоге вы лишь растрачиваете ту свободу, которую Силия купил своей жизнью. Как вы думаете, на сколько дней её ещё хватит? Все в комнате затаили дыхание. — Я не понимаю, о чём ты. Генрих изогнул уголок рта и взмахнул рукой. — Все вон. Старейшина Лонгфелло с тревогой взглянул на императора и первым вышел. За ним молча последовали остальные. В тесной комнате остались лишь они двое. Император, не теряя той же улыбки, смотрел на Эдну сверху вниз: — Я тронуть тебя не могу. Но Силия может. — Ты думаешь, сможешь удержать в руках Силию, потерявшего память? Мечтай, Консеттлин. Ты использовала Кэролайн, на турнире навела на него Храм Тёмной Звезды, чтобы те забрали Силию к армии повстанцев. Но не знала, что Храм хочет лишь убить его, чтобы отомстить за четырёхсотлетнее заточение. Однако их план тоже провалился. И Силия... уже начал вспоминать. Когда Эдна услышала о намерении Храма убить Силию, её лицо уже изменилось. А слова о возвращении памяти вызвали в её глазах чистый, не скрытый ужас: — Этого... не может быть... — Почему нет? Отражение души, проекция сознания, это технология полного переноса нейроволн. Разве она не должна сохранять все воспоминания изначально? — Генрих прищурился, а затем улыбнулся шире. — Или армия повстанцев что-то подтасовала во время операции... и поэтому ты знаешь, что Силия не сможет вспомнить ничего? Эдна открыла рот, но не произнесла ни слова. — Память, воспоминания это самое ценное достояние человека. Особенно для того, кто прожил более пятисот лет. Огромные знания и опыт, накопленные за это время, составляют его сущность. Формируют его характер, мудрость, способ действовать. Поэтому, узнав, что Силия полностью потерял память, я заподозрил неладное. Эксперимент по отражению души, в который повстанцы вложили все научные силы... как мог допустить такую фатальную ошибку? — Если только... это было сделано намеренно. Вы изначально не хотели возвращения непобедимого маршала Альянса. Вам был нужен лишь послушный, удобный инструмент Гэвин Силия. В комнате стало мертвенно тихо. Лицо Эдны побелело. Спустя долгое время она выдавила: — Это... всего лишь твои домыслы, Генрих. У тебя даже нет доказательств, что этот человек настоящий Силия! Кто бы мог подумать, что при этих словах Генрих рассмеётся, будто услышал самую нелепую шутку на свете: — Доказательств? Ты думаешь, мне они нужны? Эдна с удивлением и подозрением уставилась на него. Он наконец унял смех и взмахнул рукой: — Войдите! Два офицера немедленно вошли. Взглянув на лицо императора, они без слов схватили Эдну за плечи и подняли с места. — Между мной и Силией подобные формальности излишни. Но чтобы заткнуть рты вам, повстанцам, доказательства всё же потребуются. — Генрих ехидно замолчал, и продолжил. — Поэтому я вызвал тебя сюда в этот раз главным образом для одного. Чтобы ты своими глазами стала свидетелем другого события. Эдна сначала не поняла, но потом её осенило: — Неужели ты... — Да, — Генрих безжалостно прервал её. — Я собираюсь вскрыть кабину пилота Феникса. Сноски: *1. 丈二和尚摸不着头脑 — китайская идиома (чэнъюй), буквально означающая «буддийский монах ростом в один чжан и два чи не может дотянуться до своей головы». Используется для описания состояния полной растерянности, когда человек ничего не понимает в ситуации и не может разобраться в происходящем. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum