Меч галактической империи / Клинок галактический империи

Когда на экране возникли два абсолютно одинаковых лица, уставившиеся на него и одновременно моргающие, Генрих будто окаменел. — Маршал? — дрогнул голос императора. Гэвин кивнул, взял за руку экспериментальный образец и помахал ею в камеру: — Привет, Генрих. Редкая шутка маршала не принесла императору облегчения. Бедняга едва не сломался внутренне, но нашёл в себе силы кое-как сохранить внешнее спокойствие: — Что здесь происходит? Эксперимент повстанцев по воскрешению? Калеан и они... — Кто знает, что этот идиот задумал, — небрежно сказал Гэвин. — Воскрешение это или клонирование, не разобрать. Собираюсь на их базу, посмотрю, сколько там таких образцов. Увидимся потом. Услышав, как Гэвин обзывает Калеана идиотом, император сперва внутренне торжествовал, но тут же его накрыла волна глубочайшего сомнения: а тот ли это Силия на экране? Генрих был человеком предельно осторожным. Увидев фрагменты памяти маршала, он жаждал заполучить Феникса, вскрыть останки и окончательно подтвердить личность Гэвина, но помешало внезапное вторжение Храма Тёмной Звезды. Теперь же, глядя на экран, он снова почувствовал подкрадывающееся сомнение: если повстанцы наштамповали копий для экспериментов по воскрешению, если в этого человека отразилась душа, и он не настоящий Силия... Какова вероятность такого исхода? Генрих опешил на несколько секунд и почти бессознательно отбросил эту мысль. Он слишком хорошо знал Силию. Слишком глубоко. Выражение лица Гэвина, его движения, слова, манера держаться и даже мельчайшие детали поведения вызывали в Генрихе острое чувство встречи со старым другом. Память, возможно, и можно скопировать, но это ощущение, идущее из самых глубин души, не подделать. — Копий не существует, — после молчания Генрих произнёс твёрдо. — Ты Силия. Даже если бы они и были, я бы отличил. Дело не во внешности. Выражение лица Гэвина стало чуть странным. Он промолчал, лишь пристально смотрел на Генриха. Под действием мощной тяги Синяя птица неслась к флагману Альянса, и по мере сближения сигнал между мехами становился все шумнее, экран начал рябить. Генрих увидел, как Гэвин усмехнулся, горьковато, с иронией: — Не пойму даже, это ты мне доверяешь или проклинаешь. Он сказал это точно тем же тоном, каким когда-то говорил, будучи маршалом Альянса, и Генрих невольно рассмеялся. Сигнал наконец оборвался окончательно. В последнее мгновение перед тем, как экран погас, Гэвин быстро показал знак «на связи» и взмахнул рукой на прощание. Затем тьма поглотила изображение, отразив лишь задумчивое лицо императора. *** С грохотом Синяя птица наконец зафиксировалась в ангаре флагмана. Калеан стоял перед раскрытым люком кабины, тяжёлые мысли теснились в голове. Он отпустил подчинённых и в одиночестве шагнул в темноту кабины пилота. Сразу было видно, здесь только что бушевала жестокая схватка. Нейронные ленты были повреждены, стены покрыты вмятинами, а пол усеян осколками приборов. Сделать шаг было почти невозможно. Чтобы не нарушать чувствительность нейроинтерфейса, в кабине не было стационарного освещения. Калеан включил фонарик и, на ощупь пробрался через паутину кабелей, добравшись до края пульта. В гуще нейронных лент сидел юноша с бледным, как мрамор, лицом. Его взгляд был пуст, будто перед нами была не живая плоть, а идеально выточенная статуя. Переполненный сложными чувствами, Калеан несколько мгновений молчал, затем протянул руку и вытащил его наружу: — Пошли. Экспериментальный образец GTX0012 покорно последовал за ним, шаг в шаг покидая кабину. Движения были лишь немного скованны, в остальном же он ничем не отличался от живого человека. Чем больше сходство, тем успешнее генная коррекция. Но вместо торжества в душе Калеана поднялось лишь глухое отвращение. Всю дорогу он молчал. Они прошли через ангар, поднялись на лифте в ту самую лабораторию и обнаружили, что все исследователи уже ушли. — Садись. Образец послушно опустился в хирургическое кресло. Калеан у операционного стола приготовил ампулу с раствором, взял шприц и обернулся, глядя на юношу со сложным выражением в глазах. Глубокое отвращение и беспомощность клокотали в нём, но он не мог понять, к кому именно они обращены: к этой пустой, лишённой воли и разума оболочке, к ненасытному до предела парламенту Альянса или к самому себе, беспомощному соучастнику. — С меня хватит... — пробормотал он, вздохнул и подошёл к креслу, готовясь ввести раствор в сонную артерию образца. Но в момент, когда он наклонился, не заметил, как глаза «образца» быстро моргнули дважды. Затем юноша резко вскинул руку и мёртвой хваткой вцепился в его запястье! — Что?! — Калеан рванулся назад, и они оба почти одновременно вскочили на ноги. «Экспериментальный образец» молниеносно атаковал, целясь пальцами в горло! — Ты кто?! — вскрикнул Калеан в шоке и ярости, отбивая удар локтем. В вихре молниеносных движений они обменялись несколькими ударами, и вот Калеан уже прижат к стене. Пальцы юноши, острые как клинки, скользнули вверх по его руке и вырвали шприц! Эта серия атак была выверенной и беспощадной. Калеан лишь открыл рот, чтобы позвать на помощь, как «образец» со всей силы ударил его локтем в солнечное сплетение. Удар был на редкость жестоким, Калеан почувствовал, будто все внутренности выворачивает наружу. Он не успел даже вдохнуть, как железная хватка снова сомкнулась на его горле, пришпилив к стене! Бам! Затылок Калеана с силой ударился о стену, в глазах потемнело. Он едва не выплюнул кровь и лишь через полминуты с трудом смог разглядеть лицо «образца». В его глазах плескалось насмешливое веселье. — Ты... Калеан только начал говорить, как хватка на горле сжалась ещё сильнее, заставив шейные позвонки похрустеть. «Образец» поднёс острие иглы к его глазному яблоку и спросил с той же издевательской усмешкой: — Калеан? — ... — Убивать свидетелей, не лучшая тактика, не находишь, генерал-лейтенант Калеан? Возможно, от удушья, но эта насмешливая манера внезапно показалась Калеану до боли знакомой. Он впился взглядом в глаза юноши, и через парочку секунд дрогнувшие губы выдохнули: — Си... Силия... Гэвин вежливо кивнул и одним движением швырнул Калеана на пол. — Кхе... кхе-кхе! — жалко согнувшись и сжимая горло, Калеан бился в долгом, надрывном кашле. В глазах темнело, кровь приливала к голове, и он был не в силах вымолвить ни слова. Прошло добрых несколько минут, прежде чем он с трудом поднял лицо. Его хриплый и полный потрясения голос наконец выдавил: — Ты...?! Гэвин присел на корточки, с любопытством разглядывая Калеана, и чуть приподнял одну бровь. Эта манера была для него почти фирменной, и Калеана тут же пронзило недоверие. Неужели в образце GTX0012 произошло отражение души? Неужели это удалось? Нет, не может быть. Когда он входил в кабину, это была лишь пустая оболочка, лишённая жизни и мысли... Ощущая весь абсурд происходящего, Калеан покачал головой и встретил в глазах Гэвина отражение собственного растерянного лица. В его сознании появилась невероятная догадка: — Нет... Неужели ты... тот, с Красной Земли... Тот, который... Голос его будто застрял в горле: — Как ты пробрался в кабину?! — Я и сам не знаю, кто я такой, — вежливо ответил Гэвин. — Но у меня есть читы. Калеан: — ... Если после избиения он пребывал в шоке, то теперь в его голове взрывались фейерверки, а сердце пронзали тысячи стрел. Выражение его лица было поистине непередаваемым: — Ты очнулся на Красной Земле?! Когда?! Гэвин одной рукой прижал пытающегося подняться Калеана, но тот яростно вырвался. Его голос почти сорвался: — Когда?! Несколько месяцев назад, перед прочёсыванием Девятого флота? Или в день пятидесятой годовщины? Этот идиот, имперский генерал Аарон, на Красной Земле был ограблен, у него угнали мех, это ведь ты?! Калеан выглядел так, будто его вот-вот хватит инфаркт, с набухшими жилами на висках. Гэвин, с лёгкой судорогой в уголке рта, выдохнул: — Я очнулся... как раз когда вы с имперским флотом обменивались бомбёжками у меня над головой. Калеан резко заткнулся. Глядя в устремлённые на него глаза мужчины, Гэвин почувствовал нечто странное. Он смотрел на Силию. Вне зависимости от звания и положения, взгляд этого человека по имени Калеан был обращён именно к маршалу Альянса, Силии. Гэвин прищурился. В сознании пролетело множество догадок, и он сразу ухватился за главное: — Где ты был в тот день, когда бомбили Красную Землю? Губы Калеана дрогнули, но он молчал. — Ты был среди тех, кто ставили эксперименты на Красной Земле, верно? — ... — Из-за внезапного удара Девятого флота вам пришлось экстренно эвакуироваться, а перед уходом вы бросили меня там как неудачный образец, объявив всем, что отражение души провалилось... Но вот я здесь, разговариваю с тобой. Ты этого не ожидал, да? Судя по внезапно побелевшему лицу Калеана, юноша попал в точку. Спустя время генерал-лейтенант тяжело закрыл глаза и прошептал: — Ты пришёл в себя через полчаса после того, как мы потеряли надежду... Голос его был полностью сорван, и в нём сквозила невыразимая боль. В душе Гэвина что-то слабо кольнуло, чувство, которого он и сам не понимал. — Значит, отражение удалось? — ... — Так кто же я на самом деле? — ... Калеан не отвечал, замерев на коленях с выражением мучительной борьбы и опустошения на лице. Гэвин смотрел на него сверху вниз, не принуждая и не торопя. Огромная лаборатория погрузилась в тяжёлую тишину, где отчётливо слышалось биение их сердец. — Я не знаю, кто ты, — наконец, неопределённо произнёс Калеан. — Но ты, не Силия. Он опёрся о стену и поднялся. Плечи его сгорбились под невыносимой тяжестью. Взгляд упал на серебристый шприц в руке Гэвина. — Это не яд. Это специальный раствор, заставляющий клетки тела ускоренно делиться и быстро достигать взрослого состояния. Парламент считает, что взрослый маршал Силия будет иметь больший авторитет. — Но ты неудачный образец, так что всё это тебя не касается. Ты можешь покинуть созвездие Змееносца. Только не используй имя маршала и не создавай проблем Альянсу. Делай что хочешь. Я не расскажу о твоём существовании. Калеан снова замолк и тяжёлыми шагами направился к выходу. Но, проходя мимо Гэвина, его колени вдруг подкосились, будто не выдержав тяжести тела, и он едва не упал. Затем, с трудом выпрямив спину, он прошёл дальше, не оборачиваясь. Всё его тело было напряжено почти до оцепенения. Гэвин обернулся и посмотрел вслед удаляющейся фигуре. Ему показалось, что он уже видел такого Калеана, но конкретное воспоминание тонуло в тумане, за пеленой, которую не удавалось разглядеть. Он нахмурился, и в душе по непонятной причине шевельнулась лёгкая грусть. — Калеан... Генерал-лейтенант не обернулся: — Что? Гэвин вздохнул и сказал: — Ты врёшь. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum