Меч галактической империи / Клинок галактический империи

Сияющий легион был армией, выкованной неудачами, познавшей дым, огонь, резню и кровавую баню. Он не раз сражался, когда из трёхсот боевых кораблей на старте, к концу битвы оставались лишь несколько десятков, а то и вовсе дюжина. И сам Гэвин Силия не раз балансировал на грани между жизнью и смертью. В ту пору огромную поддержку Сияющему легиону оказал один человек, тогдашний председатель Альянса, Сенкель Консеттлин. Из воспоминаний Силии было видно, что раз в несколько циклов он покидал столицу Альянса, планету Ланьси, и отправлялся на свою родину, планету Белая Цапля, в некую лабораторию для полного медобследования. Эти фрагменты часто были смазаны, туманны, но Генрих ясно чувствовал: всякий раз в такие моменты настроение Силии было отнюдь не на высоте, а эти мелькающие обрывки, результат его сознательного желания стереть эти воспоминания. Примечательно, что каждый раз во время тотального обследования лично присутствовали председатель Консеттлин и его внучка, руководившая лабораторией, Эдна. Причины этого в воспоминаниях Силии не раскрывались напрямую, но ситуация и впрямь была неординарной. Стоит помнить, что в то время он ещё не был маршалом, а всего лишь недавно произведённым в адмиралы, а таких адмиралов в Альянсе насчитывалось шестьдесят два. Генная хирургия сохраняла их всех внешне в расцвете сил, но кроме Силии, каждый из них имел за плечами более чем тридцатилетний боевой опыт. Маленькое медицинское обследование, ради которого сам председатель Альянса являлся лично для наблюдения… Какой же глубины были воды, скрывавшиеся за спиной Силии? Период службы Силии в адмиральском звании, вероятно, и был временем развития его отношений с Эдной. В его сознании часто всплывали картины полей изумрудной мяты на планете Белая Цапля. На одном из шезлонгов сидела юная Эдна в белом платье, болтая изящными босыми ножками цвета слоновой кости, и с хихиканьем пыталась задеть проходившего мимо с книгой Силию. — Неужели так занят? Подай-ка мне тот стакан мятного сока! — Куда уставился? Не смей уходить, садись! А Силия оборачивался, поправлял очки на переносице и с деланным недовольством бормотал: «У меня куча военных отчетов…» — но всё равно шёл за соком и, наклонившись, вручал его Эдне. Они сидели в поле, читали, пили чай, болтали, проводя вместе тёплые, беззаботные послеобеденные часы. А вечером тяжело охраняемый военный шаттл спускался на Белую Цаплю, и Силия прощался с Эдной, отправляясь обратно в военное ведомство на Ланьси. Возможно, это был их последний спокойный и ровный период без тайн. Если бы время текло так и дальше, они, скорее всего и впрямь поженились бы, став счастливой, гармоничной парой. Однако мир непостоянен. Зимой 3100 года галактической эры председатель Сенкель Консеттлин, совершая визит, стал жертвой покушения и несмотря на все усилия врачей, скончался. Пышные похороны прошли в столице. Эдна в чёрном платье рыдала навзрыд перед хрустальным гробом. Силия в парадной форме вместе с толпой высших чинов военного ведомства Альянса прошёл церемонию, а затем, отстранившись ото всех, подошёл к Эдне. — Прими мои соболезнования, — помог он ей подняться и тихо добавил: — Если дух председателя видит нас с небес, он тоже не хотел бы… Шлепок. Эдна схватила его за руку, подняла полные слёз глаза и уставилась на него: — Гэвин, мне нужна твоя помощь. Силия опешил. — Перевыборы председателя в следующем месяце. Среди кандидатов, включая моего отца, всего семь человек. Победитель определится по количеству голосов. — Ты что… — Мне нужен твой голос. Запомни. Не отцу моему нужен. Не семье Консеттлин. Это мне нужен твой личный голос. Позже множество примеров докажет, что Эдна Консеттлин вполне достойна политической крови, текущей в её жилах. Благодаря острой, чисто женской интуиции её политическая грамотность и чутьё порой даже превосходили способности Силии. Среди семи кандидатов у её отца, Дугласа Консеттлина, шансов было мало, его поддерживало всего двенадцать процентов голосов. Однако после того как Силия отдал свой голос, всего за двадцать четыре часа политический ветер в военном ведомстве Альянса переменился полностью. Четыре голоса, представлявшие Сияющий легион, после краткого внутреннего совещания единогласно ушли Консеттлину. Шесть голосов военной комиссии, до того колебавшихся, после заявления Сияющего легиона в тот же день, четыре из них, тоже поддержали Консеттлина. Гарнизоны различных звездных систем подхватили тенденцию, и на следующий день более сорока процентов голосов военных уже было за него… Когда на третий день Силия вышел с планового совещания в ведомстве и обнаружил, что ситуация вышла из-под контроля, семья Консеттлин уже стремительно поглотила более половины всех голосов военных кругов Альянса! Силия никак не ожидал, что результаты, которые до официального объявления должны были оставаться строго конфиденциальными, в момент, когда он нажал кнопку подтверждения, мгновенно утекли через различные каналы. За кулисами, разумеется, маячила чья-то опытная рука. И его личный, казалось бы, незначительный голос, усиленный сначала авторитетом Сияющего легиона, затем поддержкой военной комиссии Альянса, а потом и местных гарнизонов, в итоге обрушил всю систему выборов. Между Силией и Эдной произошла первая с момента знакомства острая ссора. В итоге Силия в ярости ушёл, отказавшись участвовать в семейном собрании Консеттлинов, а это было событие немалой важности, ведь именно на нём они с Эдной планировали официально объявить о помолвке. Но изменить уже ничего было нельзя. Две недели спустя были объявлены результаты перевыборов. Дуглас Консеттлин, с преимуществом в семнадцать процентов над занявшим второе место, уверенно стал следующим председателем Альянса. А в это время главнокомандующий Сияющим легионом Гэвин Силия проводил учения войск на планете Крайний Юг, отказавшись участвовать в церемонии инаугурации. Он даже не подписал совместную поздравительную телеграмму от военной комиссии. Развязка этой истории была такова. Эдна лично прилетела на Крайний Юг, уговаривала Силию больше полумесяца и в итоге, ценой добавления в правительство двух вице-председателей, едва утолила его гнев. Силия вернул войска на Ланьси и не стал выносить сор из избы перед медиа. На поверхности всё улеглось. Однако временное перемирие не могло скрыть очевидного для любого проницательного взгляда факта: Будучи отпрыском политической династии, Эдна на шаг раньше Силии разглядела в своём возлюбленном колоссальный политический потенциал. И с этого момента их отношения уже никогда не вернулись к прежней простоте. В 3120 году галактической эры Силия, благодаря выдающимся военным заслугам и народной любви, был избран всеобщим голосованием маршалом трёх армий, став с тех пор первым лицом военной сферы Альянса. На церемонии инаугурации Силия был в белом парадном мундире, с белыми перчатками и сапогами, с титаново-серебряной саблей на поясе. На груди и обоих плечах сияли по три золотых военных эмблемы, символизирующих власть над тремя родами войск: флотом, сухопутными силами и авиацией, как в эпоху древней Земли. С бесстрастным лицом, выпрямив спину, в окружении тринадцати Железных Стражей Сияющего легиона он взошёл на высокий помост, принял из рук председателя мех 2S-класса Феникс — серебряное кольцо — и надел его на средний палец левой руки. Вся галактика наблюдала за этой сценой. Его взгляд прошёлся по залу и в одну внезапную, острую секунду встретился со взглядом Эдны. Тогда его память запечатлела картину с такой силой, что даже спустя столетия она оставалась кристально ясной в мельчайших деталях: в роскошном зале Эдна в дорогом изысканном костюме, с перьевой шляпкой и шёлковыми перчатками, элегантно аплодировала вместе со всеми. В её глазах всё ещё сияли радость и любовь, но разобрать, настоящие ли они, было уже почти невозможно. Силия отвёл взгляд. Стоит отметить, что в тот момент рядом сидела Кэролайн, служившая в охране председателя, тогда ещё совсем юная, не искушённая жизнью девушка. Если бы какая-нибудь летающая камера случайно запечатлела тот зал, то обнаружилось бы, что позиции Эдны, Силии и Кэролайн образуют друг напротив друга идеальный равносторонний треугольник. Все предзнаменования судьбы уже начали проявляться едва уловимо, но неотвратимо. На второй год после того, как Силия стал верховным главнокомандующим Альянса, он повёл армию в карательный поход к границам; к восьмому году окрестные звёздные системы были в основном усмирены. Эта кампания утвердила его статус бога войны и подняла престиж Альянса во всей галактике. После неё число добровольцев, желавших поступить на военную службу среди юношей и девушек от восемнадцати до двадцати пяти лет, выросло на тридцать процентов, а количество желающих вступить в Сияющий легион и вовсе удвоилось. Тем временем в галактике воцарилось затишье, крупных войн не было, и Альянс вступил в первый за последнее столетие период мира. В этой относительно спокойной обстановке Силия снова поднял вопрос о помолвке. К тому времени Эдна уже была общепризнанной спутницей маршала. Их статусы соответствовали друг другу, происхождение было равно благородным, а редкая для женщины классификация Омеги добавляла Эдне народной симпатии. Все считали их идеальной парой. Если бы не случилось непредвиденного, они бы наверняка провели церемонию помолвки на планете Белая Цапля. Силия уже даже выбрал место, то самое поле мяты, где он родился. Но планы не поспевают за переменами, и накануне церемонии произошёл не катастрофический, но и отнюдь не мелкий инцидент. В тот вечер Силия вернулся из военной комиссии в свой частный дом на окраине города и внезапно увидел у порога младшего офицера. Тот, весь в крови, прислонился к стене, едва держась на ногах. Силия тут же шагнул вперёд, чтобы его поддержать, но офицер, собрав последние силы, вцепился ему в руку и выпалил шокирующую новость: — Маршал… Змееносец… Гарнизон в Змееносце взбунтовался! Зрачки Силии резко сузились. — Заместитель командира… забил до смерти солдата. Армия подняла бунт… их подавили. Погибли… погибли сотни… Сейчас военный лагерь полностью закрыт, связь под контролем. Всех, кто пытался передать весть наружу… всех их… Офицер хрипло перевёл дух, и слёзы смешались с грязью и кровью на его щеках: — Мы спрятались на торговом корабле, бежали на Ланьси… но как только приземлились, военные копы явились нас арестовывать… Только мне удалось вырваться. Мне некуда было идти, кроме как к вам… Пальцы Силии слегка дрогнули. Спустя пару секунд он осторожно поправил спутанные волосы офицера: — Всё в порядке. Я во всём разберусь. Как тебя зовут? — Калеан… — Офицер открыл рот, и из уголка губ хлынула алая пена. — Меня зовут Калеан. Так в истории армии Альянса было раскрыто самое громкое дело о коррупции. Никто не ожидал, что решимость Силии окажется столь беспощадной. В ту же ночь, едва Калеан передал информацию, капитан военной полиции был арестован и брошен в каземат, а столичная оборонительная армия разоружена. На следующий день личная охрана маршала прибыла в созвездие Змееносца. Тринадцать Железных Стражей набросились как голодные хищники, и первым делом скрутили и связали самого командующего гарнизоном. Ситуация на месте была доложена маршалу мгновенно. В тот же день после полудня Силия лично возглавил войска, окружившие здание военного ведомства. Когда к месту событий поспешил председатель Дуглас, Силия произнёс лишь одну фразу: — Военное ведомство проводит внутреннюю чистку. Возвращайтесь и управляйте парламентом. Как показали дальнейшие события, даже если бы Дуглас захотел вмешаться, у него ничего бы не вышло. Искра очень быстро перекинулась из военного ведомства в парламент, и поток обнародованных компрометирующих материалов не оставил парламентариям ни малейшего шанса скрыться. Коррупция, злоупотребление служебным положением, хищение и продажа военного имущества, халатность… Одно за другим чудовищные преступления предстали перед всеми под ярким светом правосудия. За два коротких месяца свои кресла потеряли десятки парламентариев. Сначала председатель Дуглас ещё пытался силой остановить расследование, но по мере того, как всё больше улик указывало на семью Консеттлин, даже он был вынужден умолкнуть. Эти два месяца политическая верхушка Альянса содрогалась от потрясений. Антикоррупционный ураган пронёсся от периферийных гарнизонов к центральному военному ведомству, а оттуда обрушился на высший парламент. Каждый день «на беседу» приглашали того или иного чиновника, и большинство из них после этой беседы уже не возвращались домой. За этим следовал домашний арест семьи, заморозка счетов и тотальный аудит всех активов. И это ещё считалось мягким подходом, парламентарии из административной системы хотя бы имели шанс «поговорить», и если разговор складывался удачно, можно было избежать худшего. Но в армии, где власть Силии была практически абсолютной, замешанные в деле офицеры вообще лишались права на «беседу». Их разоружали и брали под стражу на месте, после чего немедленно начинали аудит. И если в аудите обнаруживалось нечто подозрительное, тогда, конечно, с виновником «разговаривали». Но если «нечто» оказывалось слишком уж значительным, то разговаривать было уже не о чём, проваливай на военный трибунал и объясняйся там лично с маршалом. Буря бушевала целых четыре месяца. В парламенте Альянса «пали» шестьдесят два представителя, в военном ведомстве были арестованы сорок офицеров в звании не ниже полковника, разжалованы тридцать девять генералов, среди которых оказались восемь адмиралов. Изначально Силия намеревался копать глубже, но многие нити вели в такие тёмные глубины, что дальнейшее расследование указывало бы прямиком на самого председателя Дугласа. — Ты должен остановиться! — В тот вечер Эдна, взломав защищённую линию, ворвалась в сеанс связи в кабинете маршала и набросилась на Силию прямо при охране. — В парламенте уже беспорядок! Если это продолжится, административная система будет парализована! Ты должен немедленно прекратить это безумие! Остановись, сейчас же! Силия стоял перед рабочим столом с каменным лицом. — И что ты предлагаешь? — Распусти следственную группу! Немедленно отпусти всех задержанных чиновников по домам! С этого момента забудь и замни! И все изъятые компрометирующие материалы уничтожь… — Нет. — Что ты сказал? — Я сказал нет, — голос Силии прозвучал ровно. — Расследование будет временно приостановлено, но все материалы сохранятся навсегда как основание для возобновления дела в будущем. Кроме того, улики, указывающие на председателя Консеттлина, уже изъяты. На следующих перевыборах я сделаю свой выбор. Эдна почти поперхнулась. Спустя пару секунд она медленно выдохнула: — Неужели ты обязан говорить со мной таким тоном? Ответом ей было молчание. — Гэвин… ты ещё помнишь, что позавчера мы хотели обручиться? Силия отвёл взгляд и тихонько проговорил: — В тот день я был на Белой Цапле. — Ты был на Белой Цапле, — ледяным тоном повторила Эдна. — Но улетая, ты даже не зашёл за мной. В просторном кабинете повисла тягостная тишина. Они смотрели друг на друга сквозь оптический экран, и в тишине было слышно каждое их дыхание. Спустя долгое время Эдна горько усмехнулась: — Ладно. Всё равно не в первый раз откладывается. Поговорим потом. Голограмма исчезла с экрана. Она отключила связь. Силия медленно опустился в кресло, одной рукой подперев лоб. Выражение его лица было невозможно разобрать. Через мгновение он беззвучно махнул рукой, и двое охранников, будто получив помилование, тут же вышли. — Можешь войти, Калеан, — прошептал Силия. Калеан, затаивший дыхание за дверью, опешил, а затем нерешительно вошёл с чайным подносом. На его лице застыла неловкая улыбка: — Простите, маршал, я не нарочно… — Ничего. Что за чай? — Мя… мятный… Калеан украдкой взглянул на Силию, помедлил несколько секунд, затем осторожно поставил чашку перед ним и не удержался: — Вообще-то, я думаю, госпожа Эдна давно знала о мятеже в Змееносце, но… — Я знаю. Именно поэтому она хотела ускорить помолвку. — В мире, на самом деле, ещё много хороших девушек, маршал, — сглотнув, осторожно продолжил Калеан. — Да и репутация семьи Консеттлин в гарнизонах оставляет желать лучшего. Госпожа Эдна просто хочет привязать вас к своей лодке. А если бы вы нашли девушку из простой, честной семьи, с добрым сердцем и ясной головой… — Калеан, — Силия произнёс низким голосом, — заткнись. Тот мгновенно стих. Спустя мгновенье он тихо пробормотал: — Простите, маршал. Силия поднял чашку и отпил глоток. В клубах пара его опущенные ресницы скрывали выражение глаз. Калеан в тревоге ждал, уже мысленно готовясь к тому, что маршал швырнёт чашку и прикажет ему убираться. Но спустя долгое время он услышал его удивительно спокойный голос: — Ты когда-нибудь думал вернуться в Змееносец? …Значит, отправят обратно на родину? Взгляд Калеана сразу померк. — Я могу уйти в любой момент… Спасибо за вашу заботу всё это время. По возвращении я сам объяснюсь с начальством. Объясняться, впрочем, было бы нечем. Хотя Силия и скрыл факт его доноса от парламента, но такая крупная «живая улика» внезапно исчезла и так же внезапно появилась? Местный гарнизон этого не пропустит, и начальство сразу смекнёт, в чём дело. В этой политической буре пали многие. До Силии с его высоким положением им не дотянуться, но раздавить такую мелкую сошку, как он, чтобы выместить злость, было проще простого. Калеан думал об этом, и в душе нарастала горечь, смешанная с самоуничижением. Он уже собрался с духом, чтобы бодро попрощаться, как вдруг услышал, как Силия покачал головой: — Какое ещё «я сам объяснюсь с начальством»? Узнают, и ста жизней не хватит. Ладно. В моей личной охране есть несколько вакансий. Хочешь ко мне в охрану? Калеан на мгновение не поверил своим ушам. Сердце заколотилось с такой силой, что кровь ударила в голову. — Но я… я всего лишь младший офицер, да и не выпускник Столичной военной академии… — Я тоже не учился в академии, — усмехнулся Силия. Калеан беспомощно открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать, и наконец выдавил из горла хриплые слова: — Тогда… хорошо. Я согласен… то есть я хочу… нет, я хочу сказать, для меня это большая честь… Но слова верности, которые рвались с языка Калеана, так и не были договорены. Силия поднялся, похлопал его по плечу, сунул пустую чашку ему в руки и, развернувшись, вышел из кабинета. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum