Меч галактической империи / Клинок галактический империи

Весной 3148 года галактической эры Альянс мобилизовал миллионную армию и выдвинулся к Тёмной Звезде. Уже на следующий год Храм Тёмной Звезды потерпел сокрушительное поражение и был запечатан в безбрежных просторах пятимерного пространства. С уничтожением Храма в галактике установился подлинный мир. Войны прекратились не только в Альянсе, но и в сотнях окружавших его малых государств. Силия повёл войска обратно на Ланьси, где присвоил звание генерал-лейтенанта Калеану, проявившему наибольшую доблесть в той кампании, а также повысил множество других отличившихся воинов. Это был предельно ясный политический сигнал, многие высокопоставленные офицеры, попавшие под раздачу во время антикоррупционной бури, до сих пор сидели в тюрьмах, а освободившиеся должности в основном оставались вакантными. Награждая героев, Силия, разумеется продвигал на ключевые посты доверенных людей, и таким образом военное ведомство окончательно перешло под его контроль. Объяснить это было нетрудно. Армия не парламент, ей не нужно слишком много демократии. Раздоры и фракционность в военном ведомстве точно не пошли бы на пользу государству. Старая поговорка гласит: военная власть следует за политической. По убеждению Силии армия по праву должна была быть клинком в руках парламента. А разве клинок имеет собственные мысли? Разве он не обязан рубить туда, куда ему укажут? Именно поэтому потомки высоко оценивали решимость Силии: сверху ещё и слова не сказали, а он уже наточил свой клинок, сделал его острым, и затем почтительно подал наверх. Проблема как раз в том, что он подал его наверх. Парламент в те времена был далёк от того, чтобы командовать военным ведомством. Если ведомство под строгим, неизменным десятилетиями руководством Силии превратилось в отлаженный и зрелый механизм, то в парламенте были беспорядки. Трагедия Силии заключалась именно в этом. Он родился с целью стать богом войны, и хотя процесс его роста чуть отклонился от курса, в целом он достиг ожидаемого стандарта. Теперь он сам вознёсся до божественного статуса, но парламент не эволюционировал до уровня, на котором мог бы свободно управлять этим богом войны. Политическая власть перед лицом военной была слишком слаба и совершенно неспособна выпрямить спину для разговора на равных. Это не значит, что военное ведомство могло бы в свою очередь подавить парламент, в условиях Альянса того времени это было попросту невозможно. Наиболее вероятным развитием событий было то, что военное ведомство, как зрелый взрослый с ясным умом, вынуждено было бы подчиняться парламенту, этому взбалмошному подростку с путаными мыслями. И любой зрячий понимал, что из этого выйдет большая беда. В безвыходном положении Силии пришлось скорректировать свою роль, и войти в парламент. У историков последующих поколений есть любопытное мнение: если бы у Генриха была военная гениальность Силии, то Империя Близнецов вытеснила бы Альянс из галактики ещё восемьсот лет назад; но если бы у Силии был политический ум Генриха, то Империи Близнецов вообще никогда бы не возникло. Политический гений Генриха был поразителен, и Силия обнаружил это вскоре после их знакомства. Возможно, обжёгшись один раз на молоке, всё время будешь дуть на воду, поэтому он не слишком жаловал Генриха. Напротив, Андерс Аарон, который во всём был чуть менее талантлив, вызывал у маршала куда большее расположение. Силия был Бетой, но с точки зрения способностей он возвышался над любым Альфой. Обычно альфа-феромоны благодаря особому гормональному воздействию пробуждали в подсознании Беты инстинкт подчинения, но на Силию это совершенно не действовало. В военном ведомстве, где царила сугубо мужская, соревновательная атмосфера, он чувствовал себя как рыба в воде. Подавляющее большинство Альф, наоборот, ощущали на себе его доминирующее влияние. Именно поэтому никто не сомневался в его истинном поле, и фраза «маршал, это настоящий Альфа среди Альф» глубоко укоренилась в умах. Если бы не Генрих, возможно, Силия так никогда и не почувствовал бы на себе настоящей силы альфа-феромонов. Это случилось вскоре после того, как Генрих вступил в его охрану, в один солнечный и ветреный полдень. Силия сидел в кабинете, разбирая военные отчёты, когда из полуоткрытого окна донёсся шум и смех. Он подошёл и выглянул: охранники собрались на лужайке и по очереди катались на единороге. Единорог был дипломатическим подарком Силии от главы одного соседнего малого государства, в те времена дарение подарков было целым искусством. По правилам, дипломатические дары стоимостью свыше пяти тысяч альянсных кредитов полагалось сдавать в казну, поэтому все изощрялись, чтобы не потерять лицо. Взять того единорога: редкая порода, ежегодно на экспорт шло менее сотни голов. Такая чистокровная и статная самка… Скажешь, что стоит целое состояние? Так оно и есть. Скажешь, что ничего не стоит? Так это всего лишь животное, в крайнем случае подаренное маршалу в качестве питомца. Сдавать его было бы даже неловко. Охранники же, напротив, его обожали и целыми днями выводили на прогулку. Под солнцем единорог сиял, будто отлитый из белого золота, его шелковистая снежная грива развевалась на ветру. Толпа на лужайке кричала: — Аарон, слезай! — Давай быстрее, Аарон! — Теперь моя очередь, моя очередь! Затем кто-то заметил стоявшего у окна с чашкой чая Силию и тут же крикнул: — Маршал! Спускайтесь, покатайтесь с нами! Силия отпил глоток и, улыбаясь, сделал отмашку рукой, мол, не стоит. — Да спускайтесь же! — Молодые, жаждавшие повеселиться, охранники подхватили хором: — Погода отличная! — Редко же вы выходите подышать воздухом! — Точно, точно! Генерал-лейтенант Калеан тоже незаметно примкнул к хору: — Не упадёте, маршал! Не бойтесь! Силия усмехнулся и спустя мгновение всё же спустился вниз. — Опять его мучаете? — спросил он. Аарон дёрнул за поводья, единорог заржал и остановился перед Силией, послушно опустив голову и потеревшись носом о его ладонь. Аарон спрыгнул с седла и рассмеялся: — Эту тварь надо гонять, чтобы росла крепче! Маршал, прокатитесь пару кругов? Действительно, росла быстро. Когда только прибыла, Силия мог запросто перекинуть ногу и сесть. Теперь же, на глаз, вряд ли получится. Силия отступил на полшага, прикинул свой рост и с улыбкой сказал: — Будет сложновато. Рост маршала был средним, и рядом с этими вышколенными, рослыми охранниками он, конечно, проигрывал. Сам он этого не скрывал, а близкие охранники знали его характер и только рассмеялись, подтрунивая друг над другом, а затем принялись искать ему подставку. Однако несколько новичков заметно напряглись. Особенно Аарон, который затеял всю эту историю. Он неловко пробормотал: — Маршал… — Мм? — рассеянно отозвался Силия. Несколько человек переглянулись. Стоявший прямо за маршалом Генрих на мгновение заколебался, а затем внезапно протянул руку и осторожно обхватил ладонью талию Силии, после чего легко поднял его в воздух и одним движением усадил на спину единорога! Силия: — …! Он даже не успел среагировать. Его нос мгновенно упёрся в шею молодого охранника, только что скакавшего, с потом, в котором смешались густые альфа-феромоны. Насыщенный, доминантный запах волной хлынул через нос прямо в мозг. Тут же Силия почувствовал, как все нервы в его теле натянулись до предела, а в голове зазвучал непрерывный сигнал тревоги. Угроза! Полная и абсолютная угроза! Силия вцепился в поводья. Его взгляд, леденящий холодом, прошёлся по Генриху и тут же отвёлся. Вероятно, в его глазах слишком явно читались настороженность и враждебность, потому что молодой крепкий охранник немедленно опешил. Окружающий шум моментально стих. Воздух застыл. Весь мир сузился до них двоих, стоящих друг напротив друга и смотрящих в глаза. Затем Силия резко отвернулся и дёрнул поводья. — Нооо! Единорог запрокинул голову, заржал и стрелой рванул вперёд. После того инцидента Генрих долго беспокоился, но отношение маршала к нему не изменилось ни на йоту. Силия мог по-разному относиться к своим ученикам, но внешне это никак не проявлялось, никаких предпочтений или несправедливости. Генрих по-прежнему исправно нёс службу в охране, вовремя заступал на дежурство, при виде маршала вставал по стойке смирно и отдавал честь, а Силия в ответ вежливо кивал. Если бы не то мгновение, оставившее слишком глубокий след, Генрих почти мог бы счесть тот взгляд своей галлюцинацией. Однако поверхностное спокойствие не могло длиться вечно. Бета, возвышающийся над множеством Альф, и Альфа, беспрецедентно мощный в истории, как заклятые враги, были обречены не уживаться слишком долго. В год, когда Генрих стал капитаном охраны, Силия отправился с миссией на планету Борг для переговоров о совместном строительстве межзвёздной крепости. Те переговоры касались чувствительных секретных вопросов, поэтому присутствовали лишь несколько высших чинов Альянса, а вся охрана ждала за пределами зала. После окончания переговоров принимающая сторона устроила банкет в честь маршала Силии. Генрих с группой охранников ждал у дверей банкетного зала до глубокой ночи, когда внезапно дверь с грохотом распахнулась и Силия с мрачным лицом широко шагнул наружу. Несколько охранников одновременно вскочили. Генрих поспешно шагнул вперёд: — Маршал… Едва слова сорвались с его губ, он заметил, что лицо Силии слегка искажено от гнева, щёки пылают неестественным румянцем, а в глазах, будто наполненных влагой, мечутся искры. Увидев людей, он даже не взглянул в их сторону, лишь одной рукой опёрся на протянутую руку Генриха и направился к шаттлу у подножия лестницы. Министр иностранных дел планеты Борг поспешно выскочил следом, хотел что-то сказать, но заметив окружающих охранников, проглотил слова: — Маршал, счастливого пути… ждём в следующий раз… Силия даже не обернулся, просто нырнул в шаттл и с силой захлопнул дверь кабины! Лицо министра иностранных дел переливалось то бледностью, то краснотой, было очевидно, что он чувствует себя крайне неловко. Генрих посмотрел на него, а затем с замиранием сердца обернулся: — Маршал… — Выключи свет. Генрих на секунду замешкался, затем протянул руку и выключил освещение в кабине. Теперь в кабине остались только они двое, и тишина стала такой густой, что даже дыхание звучало предательски громко. Генрих не смел издать ни звука, лишь видел, как Силия глубоко устроился в кресле, линии его профиля, обычно такие сдержанные и чёткие, сейчас были напряжены. Холодный пот выступил на висках, а между бровей залегла глубокая складка, похоже он изо всех сил сопротивлялся чему-то. Что же произошло? Генрих взглянул в иллюминатор и увидел, как несколько генералов Альянса один за другим выходят из банкетного зала, на их лицах мелькало нечто похожее на подавленную ярость. Министр иностранных дел планеты Борг пытался что-то сказать, но все лишь отмахивались парой беглых фраз и, не оборачиваясь, спешили к своим шаттлам. …Неужели на банкете что-то случилось? Пока эта мысль мелькала у него в голове, Генрих внезапно услышал удивлённый вопрос Силии: — Почему ты ещё здесь? — …Что? — Почему ты ещё здесь? — … Генрих застыл с выражением полнейшего недоумения, какое-то время просто глядя на Силию, пока тот внезапно не махнул рукой: — Выйди на минуту! Генрих почувствовал себя большой собакой, которую ни с того ни с сего отругали. Спустя время он в замешательстве поднялся, но вдруг заметил, что Силия чуть дрожит. В полумраке его состояние было хорошо скрыто, но теперь, приглядевшись, можно было разглядеть влажные уголки глаз, губы припухли, виски промокли от пота, а от лица до шеи кожа покрылась неровным, болезненным румянцем. На первый взгляд это походило на лихорадку, но Генрих, взглянув, почувствовал, как сердце ёкнуло. Это было возбуждение. Пассивное возбуждение Альфы под влиянием феромонов Омеги в период жара. Генрих мгновенно сообразил, что произошло на банкете, почему Силия в такой ярости, почему все выходили с такими смущёнными лицами, дипломатическая делегация планеты Борг наверняка подготовила им какие-то «особые сюрпризы». И с вероятностью девяносто девять процентов это были Омеги в период жара! — Выйди… — проговорил Силия, тяжело дыша, и в его голосе слышалась неконтролируемая дрожь. — Выйди! Генрих на мгновение замешкался, наклонился и прошептал: — Маршал, вам, возможно, нужно… Но Силия задрожал ещё сильнее, и в его голосе уже зазвучала суровая команда: — Немедленно выйди! И Генрих растерялся. Выйти? Нет, возбуждение Альфы трудно подавить или прервать. Даже если не найти тут же Омегу, которая его вызвала, и не удовлетворить её, нужно хотя бы срочно принять препараты. До этого Генрих никогда не видел Силию возбуждённым. И если он давно не разряжал сексуальное напряжение, то просто перетерпеть сейчас могло бы нанести серьёзный физиологический ущерб. По возвращении в Альянс ему, возможно, пришлось бы проходить лечение. Генрих отступил на полшага к двери кабины и с последней надеждой спросил: — Может, я принесу препараты? Врач в составе делегации должен… — Нет! — Тогда я схожу к министру иностранных дел планеты Борг. Если так терпеть, вы… — Я сказал нет! Силия внезапно сделал тяжёлый, прерывистый вдох и вцепился в спинку переднего сиденья так сильно, что на тыльной стороне ладони вздулись вены. В этот момент его лицо было повёрнуто к иллюминатору, и в полумраке свет очерчивал профиль, искажённый мучительным усилием. Генрих моргнул, внезапно ощутив, что в этой картине что-то не так… Что именно? Слишком яркий румянец? Слишком учащённое, сдавленное дыхание? Глаза Генриха медленно расширились. Силия в состоянии возбуждения не слишком похож на Альфу. Скорее он выглядит… нет, это больше напоминает Омегу! — Сет Генрих! — Голос Силии дрожал, и он произнёс отчётливо, по слогам: — Я считаю до трёх. Если ты не выйдешь немедленно, это будет расценено как неповиновение приказу. Раз… два… С оглушительным грохотом Генрих в панике выскочил из кабины и чуть не споткнувшись, отбежал прочь. Это был первый раз, когда Генрих увидел слабость Силии. В тот момент он лишь пребывал в полном недоумении и даже не раз задавался вопросом, не совершил ли он какую-то ошибку, чтобы вызвать такой гнев у маршала. Однако лишь позднее, когда Силия сам сказал ему, что он Бета, Генрих наконец осознал подлинную суть той сцены в кабине шаттла глубокой ночью. Большинство Бет не восприимчивы к феромонам Альф и Омег. Но существуют крайне редкие Беты, которые поддаются влиянию Омег в период жара и испытывают ложное возбуждение. На начальной стадии ложного возбуждения, если рядом окажется особенно доминантный и мощный Альфа, способный подавить феромонами, Бета может впасть в состояние, сходное с состоянием Омеги, жаждущей быть помеченной. Но такие случаи довольно редки, менее чем в двадцати из ста. В большинстве ситуаций достаточно холодного душа, и всё проходит. Подобное состояние Беты считают величайшим унижением. А для Силии, который долгие годы доминировал над множеством Альф в военном ведомстве, это было особенно невыносимо. С определённой точки зрения, хотя феромоны Омеги и вызвали его возбуждение, но по-настоящему заставили его желать быть «помеченным», именно Генрих, тот самый подчинённый, которого он так глубоко опасался. Его авторитет и достоинство, которые веками никто не смел оспаривать, с того момента оказались бесповоротно подорваны этим молодым охранником. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum