Меч галактической империи / Клинок галактический империи

Тьма. Полная, беспросветная. — Эй!.. Есть здесь кто-нибудь? — Кто-нибудь!.. Силию захлестнула растерянность, дыхание сперло. Он беспомощно водил взглядом по непроглядному мраку, в котором не было видно даже собственной вытянутой руки. Потом, осторожно ощупывая пространство перед собой, начал двигаться. Шёл долго, пока впереди не забрезжила тусклая точка света. Что это? Он заспешил. Сначала просто ускорил шаг, потом, сам не заметив как, засеменил, спотыкаясь и пошатываясь. Золотистая точка света разгоралась, становилась всё ярче, и вдруг пространство перед ним растворилось, и он с размаху плюхнулся… в воду. Тёплая, лазурная, чистейшая жидкость, как материнские воды. Силия рефлекторно рванулся вверх, к поверхности, но тут же мир вокруг с хлюпающим звуком раскололся. — Появился! — пронзительно крикнул кто-то, полный воодушевления. — Образец номер один! Медицинская группа, к работе! Полное сканирование тела, немедленно! Вокруг засуетились десятки людей, затопали ноги, зазвучали отрывистые команды. У Силии закружилась голова. Он в смятении зажмурился, потом снова открыл глаза, и тут рядом услышал звонкий голос: — Ты уже вышел? Он поднял голову. Мокрые пряди падали на глаза. Сквозь водяную пелену он разглядел маленькую девочку в пышном платьице, присевшую перед ним на корточки. — Как тебя зовут? — спросила она. Силия открыл рот, но горло не издало ни звука. — Отойди, Эдна, — строго сказал пожилой мужчина, поднимая девочку. Сам он остался стоять, долго и пристально разглядывая его сверху вниз. Наконец прозвучал низкий голос: — Его зовут Гэвин. — Гэвин Силия. На языке древней Земли это значит «белый ястреб». Бог войны. *** Полгода спустя. Поля мяты купались в ослепительном солнце. Небо уходило в бесконечную лазурь. Высоко в вышине, подобно ястребам, кружили несколько серебристо-белых мехов. Маленький Гэвин сидел на краю поля. Из лаборатории вышли несколько сотрудников. Заметив его издалека, они тут же свернули в сторону, сделав большой крюк. Гэвин опустил голову, но уже через мгновение снова украдкой поднял глаза к небу. Мехи парили в вышине. Он невольно сглотнул и потянулся к ним рукой… Вот бы и у меня такой был… Вот бы и мне так летать… Мысль завладела им целиком, настолько, что он даже не сразу осознал, мехи начали падать. Серебристые тени в его зрачках стремительно росли, приближались. Одновременно нарастал гул моторов, и падающие с ускорением машины прочертили в воздухе несколько ослепительных трасс. Сотрудники вдалеке вдруг пришли в смятение. Они разом обернулись и бросились к нему бегом. — Прекрати! — донеслись отчаянные крики. — Ловите этого монстра! — Быстрее, кто-нибудь!.. Гэвин в ужасе обернулся, но не успел даже подняться, как чья-то тяжелая рука со всей силы врезала ему по лицу! От оглушительной пощечины у него потемнело в глазах. Сознание на мгновенье уплыло. В этот самый момент мехи пронеслись над самой землёй, чтобы затем, описав безумно рискованную петлю, с рёвом взмыть обратно вверх. — Да что ты творишь, чёрт возьми! — налетели на него сотрудники. Оглушённый, Гэвин пробормотал: — Я… Мужчина снова занёс руку, но коллеги дружно оттащили его. Взгляды, устремлённые на мальчика, были полны неприкрытой настороженности и брезгливости. Гэвин беспомощно открыл рот, пытаясь что-то объяснить, но под этим градом взглядов слова застряли в горле. На глаза навернулись предательские слёзы. Он всхлипнул и в отчаянии опустил голову. *** — Они говорят, ты монстр, — маленькая Эдна, склонив голову набок, стояла перед капсулой. — А что такое «монстр»? Гэвин покраснел до корней волос и ещё ниже ушёл под воду. В её отражении он видел большие, совершенно невинные глаза девочки. — Я же с тобой разговариваю! — Эдна упёрлась локтями в край ёмкости, и встала на цыпочки. — Где твои папа и мама? Ты родился из пробирки? Мне с тобой играть не велят… Ты что, набедокурил и взрослых рассердил? — … — Почему молчишь? Ты умеешь говорить? — … В комнате повисла тишина. Двое детей смотрели друг на друга сквозь толщу воды. Вдруг Эдна рассмеялась и принялась тыкать в стекло своим тонким беленьким пальчиком: — Маленький немой! Ты маленький немой! — Я… я не… — Не немой? Тогда почему не играешь со мной? Чего в воде сидишь? Гэвин смущённо моргнул. Он и сам не знал, почему должен проводить в капсуле столько времени. Но без этого ему становилось как-то не по себе. Зелёные глазки Эдны были круглыми и ясными, как сверкающие драгоценные камни. Глядя на них, Гэвин почувствовал восхищение и тоску. Осторожно, с опаской, он высунул голову из воды и выбрался наружу. Плеск! Высококонцентрированная питательная жидкость хлынула на пол, оставив синие подтёки. Но дети не обратили на это внимания. Гэвин неловко спрыгнул на кафель, Эдна вытерла ему лицо подолом своего белоснежного платьица, а потом они взялись за руки и побежали из лаборатории, на залитые солнцем поля мяты. Воздух был пьянящим и сладким. Над краем поля, колыхая потоком ветра мириады цветочков, стремительно пронеслись яркие колибри. Эдна сплела из собранных Гэвином цветов венок, надела его на голову и закружилась: — Красиво? А, Гэвин? Красиво? Гэвин энергично закивал, и маленькое сердце его переполнилось безудержной радостью. В тот день они играли на краю поля очень долго, так долго, что Гэвин в конце концов почувствовал себя нехорошо. Вечернее солнце растеклось по горизонту золотым озером, Эдна была раскрасневшейся и весёлой, а его накрывала волна странной усталости. Она просачивалась из самой глубины костей, и каждая из них ныла ледяной болью. Ему отчаянно хотелось вернуться и лечь в капсулу, чтобы густая синяя жидкость снова обняла его тело. Но Эдна не предлагала идти назад, да и он сам боялся произнести это вслух. Ощущение, что ты не один, было таким прекрасным, что он готов был терпеть нарастающую боль и этот неприятный холод внутри. Но боль вскоре стала невыносимой. Солнце коснулось горизонта, и мгновенное переплетение света и теней послужило сигналом. В тот момент Эдна со смехом бросила ему цветочный венок. Гэвин протянул руку, чтобы поймать его, и вдруг сердце его сжалось в спазме! Он не успел издать ни звука. Тело предательски подкосилось, он упал сначала на колени, а затем, с глухим стуком на землю. — …Гэвин? Гэвин! Очнись! — Эдна присела рядом, толкнула его, увидела синеющее лицо и в ужасе разрыдалась да побежала к исследовательскому институту: — Дедушка! Дедушка! Помогите! Кто-нибудь, скорее!.. Гэвин лежал лицом вниз на холодной земле, из последних сил пытаясь разглядеть её удаляющуюся фигурку. Но мир перед глазами расплывался в мутное пятно. *** В ту ночь институт не гасил огней. Учёные повысили концентрацию питательного раствора до четырёхсот процентов. Бессчётные люди не сомкнули глаз до самого утра, и лишь на рассвете пришло сообщение: образец номер один снова дышит. Лаборатория взорвалась аплодисментами, все встали, празднуя успех. А Гэвин в огромной капсуле лишь слабо приоткрыл глаза и смотрел на это празднество с пустым, безразличным взглядом. Он не знал, какая бездна скрывалась за этим инцидентом, и не подозревал, что лишь чудом балансировал на самой грани между жизнью и смертью. Все причастные получили суровые взыскания, а многие и вовсе исчезли из поля зрения Гэвина. Его собственное положение слегка улучшилось. Самое заметное изменение заключалось в том, что теперь его регулярно отправляли к психологам. Но это мало занимало Гэвина. Больше всего на свете он ждал прихода Эдны. У этой девочки была очаровательная улыбка и живая энергия. Она была для него словно прекрасный сон, воплощение желаний, которые он сам не мог понять, но мечтал о них. Так продолжалось до самого конца детства. А в четырнадцать лет Эдна пережила первый в жизни период жара. *** В узком переулке гулко отдавался топот ног. Гэвин тащил за собой Эдну, резко сворачивая за угол. В нескольких метрах позади, тяжело дыша, неслись несколько Альф, издавая грубые, дикие крики. А хаотичные тени их искажались, сплетаясь в одну массу. — Я больше не могу, Гэвин… Оставь меня, беги один… — Заткнись! Беги! В этот момент раздался яростный рёв, и Альфа, бежавший впереди, прыгнул на них! Эдна вскрикнула, все трое рухнули на землю. Гэвин мгновенно вскочил, резко оттолкнув девочку за спину: — Не оглядывайся! Беги! Но Эдна уже не могла бежать. Она опустилась на колени и зарыдала в полном отчаянии. Аромат омега-феромонов сводил Альф с ума. С пронзительными воплями они бросились вперёд. В тот миг Гэвин увидел их лица, искажённые звериной похотью, с налитыми кровью глазами, как стая неудержимых хищников. Когда страх достиг предела, Гэвин тут же успокоился. Он стиснул зубы, и какая-то чужая, но до боли знакомая сила с рёвом проснулась в крови, заставляя протянутую руку дрожать от напряжения. — Фе… Феникс… — его голос прозвучал слабо и неуверенно, срываясь на хрип в конце. — Феникс! Когда слова сорвались с губ, кулон на его груди сам собой взмыл в воздух и взорвался ослепительным серебряным сиянием! Эдна вскрикнула, и её голос был полон боли: — Гэвин!! *** Когда на место наконец прибыла парламентская охрана, Гэвин всё ещё стоял перед Эдной в защитной позе. Его армейский нож был залит кровью с рукояти до острия. Несколько Альф корчились и стонали в пыли переулка. Гэвин, тяжело дыша, смотрел на них сверху вниз. Несколько капель крови медленно стекали по его бледному лицу, а взгляд был холодным. Охранники инстинктивно отступили на шаг, но опомнившись, бросились вперёд: — Госпожа Эдна! С громким лязгом Гэвин швырнул нож на землю и, шатаясь, побрёл к стене и сел. Это был первый раз, когда Гэвин применил силу против людей. Событие стало сигналом, открывшим шлюзы. На волю вырвалась та часть его души, что была полна гнева, обиды, тоски и ярости. Годы отчуждения и пронизывающего одиночества наконец исказили его натуру. Осознав, что обладает настоящей силой, он немедленно выставил против мира свои острые шипы. *** На посадочной площадке базы «Белая Цапля» лил проливной дождь. Эдна стояла с лицом, залитым слезами: — Ты правда должен уйти? Её голос был хриплым от слёз. Гэвин небрежно махнул рукой, закинул рюкзак за плечо и направился к одинокому космическому кораблю вдалеке. — Почему ты должен уходить? Если они тебя не любят, у тебя же есть я! Если ты уйдёшь, что же будет со мной, Гэвин?! Но упрямая фигура юноши даже не замедлила шага. Он шёл к кораблю и на ходу сорвал что-то с шеи. Не оборачиваясь, он швырнул это в её сторону. В сплошной завесе дождя блеснула серебряная вспышка. Эдна поймала предмет и удивилась, забыв о слезах: — Это… Феникс? — Мне больше не нужны вещи Альянса, — холодный голос Гэвина прорезал шум ливня. — В такой огромной вселенной найдётся место, которое меня примет. Прощай, Эдна. — Куда ты?! Куда ты летишь?! В ответ она услышала лишь шум заливающего весь мир дождя. Гэвин подошёл к кораблю, нырнул в открытый люк и исчез из виду. Эдна не знала, что на этой маленькой посудине Гэвин действительно улетит за пределы Млечного Пути, добравшись до одной из миллиардов планет в далёкой звёздной системе. Из-за аварии ему пришлось совершить вынужденную посадку на незнакомой планете. Его спасли несколько людей в чёрных доспехах и длинных мантиях, со скрытыми масками лицами. Он последовал за этими воинами к укреплённой базе и узнал, что место, куда он попал, называется… …Храм воинов Тёмной Звезды. Это место, которое годы спустя обретёт дурную славу по всей Вселенной, но тогда ещё оставалось никому не известным штабом первой космической террористической организации. Оно же стало отправной точкой блистательной жизни Гэвина Силии. В официальной биографии Альянса его личная история начинается с ученичества у «Пустынного Святого» Уолтона. После убийства Уолтона он вернулся в Альянс, поднявшись от майора до маршала, чтобы в конце концов завершить свою полную битв карьеру на Красной Земле. А люди, встреченные им в юности в Храме Тёмной Звезды, события, которые он пережил, включая всю запутанную, кровавую паутину ненависти между ним и воином Юнесом, навсегда останутся миру неизвестны. Даже самые близкие ему при жизни Эдна и Калеан, а также галактический император Генрих, позднее обрёкший его на гибель, узнали об этом лишь полвека спустя после его смерти, выудив тот далёкий эпизод из самых глубин его памяти… — Ты… потрясающий. Могу я узнать твоё имя? Небо полыхало, словно грандиозный фейерверк. Юный ученик внизу, под высокой платформой, изо всех сил запрокинул голову. В его глазах читалось неудержимое потрясение и восхищение. — Я… Силия… — Спустя сотни лет на планете Призрачной Пустоты Силия лежал на полу кабины пилота и хрипло проговорил: — А тебя как зовут? Неподалёку, на ледяной обшивке меха Гидры, обезглавленный труп медленно приподнялся. Пространство разорвалось чёрной щелью на уровне шеи, и гравитация притянула откатившуюся голову прямо к ней. — Меня зовут… Юнес… Все сцены слились с той, что произошла сотни лет назад под звёздным небом. Время сомкнулось в кольцо, начало и конец совпали, а вся война, полная огня, ненависти, кровавой тоски и страсти посередине, исчезла без следа. — Меня зовут Юнес, — смущённо произнёс тогда тот ученик и протянул руку, полный ожидания. Юный Гэвин спрыгнул с высокой платформы вниз, и их руки крепко сжались в рукопожатии. — Валери Юнес. Старейшина сказал, что отныне мы напарники. На равнине же, спустя сотни лет, окровавленная голова Юнеса была втянута пространственной трещиной прямо к шее, идеально совпала со срезом и срослась без единого шва. Юнес закатил глаза, показав белки, а затем, как робот, со скрипом повернул голову. На его лице, окоченевшем от смерти, застыла жуткая улыбка. Он протянул руку. Длинный клинок, ранее отлетевший за спину, сам взвился в воздух, разрезал пространство и вернулся ему в ладонь. Неподалёку Освальд, ничего не подозревая, опирался на камень, тяжело дыша и в полном изнеможении размышляя о сложившейся ситуации. Юнес мёртв, но и старейшина Мандетилас тоже. Как теперь отчитываться перед старейшинами? В этот момент он поднял взгляд и заметил вдалеке чёрную мантию Мандетиласа. В уме его появилась идея, и он шагнул вперёд, чтобы подобрать её. Но когда он поднялся, сердце его пронзила ледяная боль. — … — Освальд в полном неверии опустил взгляд. Его зрачки задрожали от крайнего потрясения, и когда он открыл рот, кровь хлынула из уголков губ: — …Юнес?! Юнес выдернул клинок из его спины, и из груди Освальда брызнул огромный фонтан крови. Тот с глухим стуком упал на колени. — Идиот, — равнодушно произнёс Юнес, — Ты никогда не был достоин стать моим противником. Глаза Освальда расширились до предела, полные ярости, но у него не осталось сил даже обернуться. Он тяжело рухнул на пустынную равнину Призрачной Пустоты, тело его несколько раз судорожно дёрнулось в последней, отчаянной попытке сопротивления, а затем резко обмякло. Он застыл с открытыми глазами, прекратив дышать. Юнес холодно наблюдал, как тот испускает дух, и лишь затем подошёл ближе. Двумя точными ударами клинка он рассёк чёрные доспехи, снял нагрудник, наплечники, поножи и шлем и швырнул их прочь. Затем одним яростным ударом пронзил голову трупа насквозь, с такой силой, что череп тут же раскололся надвое. — Ты больше не вернёшься, — безразлично констатировал Юнес, резко повернул голову и уставился на неподвижного Красного Питона меха на пустоши. Его взгляд устремился вверх, к маленькому люку кабины пилота. — Силия… — Он рассмеялся и вдруг выкрикнул во весь голос: — Силия-а-а! Ветер Пустоты налетел с воем, и бесчисленные осколки воспоминаний накрыли его с головой. — …В один прекрасный день я вернусь. В своём истинном облике Гэвина Силии. А до тех пор… прошу хранить моё самое ценное наследие. Всё я поручаю вам. Вертелось время, сменялись созвездия. Пятьдесят лет назад маршал Силия стоял под бесконечным звёздным небом, и ветер Призрачной Пустоты нежно перебирал пряди его волос. — Зачем же, человеческий маршал? Когда человек умирает, это как будто угасает лампа. Твоя душа полностью и без остатка вернётся в глубины Вселенной. Что же такого ты хочешь оставить после себя? Силия задумался. В тот миг перед его внутренним взором промелькнули бесчисленные далёкие образы: одни уже стёртые и неясные, другие яркие. Эти нахлынувшие воспоминания быстро оседали в глубинах разума, и в конце концов застыла лишь одна сцена. Планета. Дождливая ночь. Гэвин прятался за огромным обнажённым утёсом, его мантия воина промокла насквозь. Холодный ветер с воем нёсся с далёкой равнины, молнии, точно стая змей, разрывали небо, освещая его напряжённое, бледное лицо. Раскат грома и шаги раздались одновременно. Уолтон подошёл к Гэвину сзади и с вздохом похлопал его по плечу: — Не жди больше. Он, наверное, не придёт. — Но я же оставил записку… — Он её увидел. И не донёс на тебя. Разве этого мало? У каждого свой путь. Юнес просто выбрал противоположный твоему. — … — Ты прождал целую ночь. Пошли, патруль скоро будет! Гэвин, дрожа, поднялся на ноги. Шаг за шагом, оборачиваясь через каждые три, он смотрел на тот утёс. Но Юнес так и не появился. Проливной ливень смыл всё, что произошло в ту ночь. Когда они взошли на корабль и покинули планету, Гэвин разрыдался. Он знал, это прощание навсегда. С того дня их пути окончательно разошлись, уведя в прямо противоположные стороны. Крайний свет и абсолютная тьма. И больше нет дороги, по которой можно было бы вернуться назад. — Я… — Силия шевельнул губами, желая что-то сказать, но в конце концов проглотил слова. Ветер Призрачной Пустоты пронёсся мимо его уха, казалось, нежно ожидая чего-то. Через некоторое время Силия снова открыл рот и прошептал: — После моей смерти секрет проекта Божественный Страж Альянса может быть потерян навсегда… Технология, в которую столько людей вложили сердце и душу, не должна исчезнуть вместе с падением Альянса. Возможно, однажды она принесёт пользу большему числу людей… Если в будущем новые гости высадятся на Призрачной Пустоте, пожалуйста, скажите им: ядро проекта Божественный Страж находится на Белой Цапле, в той лаборатории, где я родился. Там скрыто чудо, способное прорвать пределы человеческой силы… Шум ветра записал каждое слово, похоронив секрет Силии в глубинах пустынной равнины. Всего через три месяца после этого разговора Силия погиб на Красной Земле. Генрих взошёл на престол и стал императором. Альянс пал, и Империя Близнецов сделалась новым гегемоном галактики. Белая Цапля была объявлена столицей империи. С тех пор власть и богатство сосредоточились там в невиданной степени. Всего за несколько лет мир перевернулся. То самое поле мяты, где родился Силия, давно было стёрто пламенем войны. Последний его след исчез в послевоенном восстановлении, погребённый под проспектами процветающего города. Никто не подозревал, какой глубокий секрет покоится у них под ногами. Никто — даже Храм Тёмной Звезды, так упорно его искавший. Точно так же, как Юнес ничего не знал о той дождливой ночи. И о всей ночи отчаянного ожидания. Всё было погребено на тяжёлых страницах истории, со временем обратилось в прах и пепел и в ветре унеслось ввысь, к небесам. *** — Силия… — Голос Юнеса затих, превратившись в конце в едва слышный шёпот. Жители Пустоты с воем разлетелись, стремительно рассеиваясь во все стороны. Рука Юнеса, сжимавшая рукоять клинка, побелела от напряжения, но он не мог остановить яростную дрожь, сотрясавшую всё его тело. Он закрыл глаза и опустился на колени. — Я этого не видел… Я всегда думал… — Слишком поздно, Юнес. — Неизвестно когда Силия вышел из кабины. Бледный, он опёрся на край люка и с вздохом покачал головой: — Сотни лет пролетели в мгновенье ока. Ты всё ещё думаешь, мы можем вернуться в те времена? Уже слишком поздно… Юнес внезапно закричал хриплым голосом: — Из-за той ночи?! Из-за того, что я не пришёл?! — Нет. Ты знаешь, корень не в этом. — Силия помолчал немного и медленно произнёс: — Мы всё равно пришли бы к тому, чтобы стать заклятыми врагами. Независимо от того, что произошло бы между этими событиями, исход не изменился бы. Они смотрели друг на друга в упор. Глаза Юнеса покраснели, а лицо Силии несло усталую маску. Генрих спрыгнул из кабины, его недоумённый взгляд переходил с одного на другого. Густые брови нахмурились. На этот раз он не увидел воспоминания, показанные жителями Пустоты. Возможно, потому что его ментальный порог немного снизился, с момента последней метки прошло время. А возможно, из-за высокой плотности электромагнитного ветра на Призрачной Пустоте, который его ментальный порог не преодолел. Но даже если он ничего не увидел, содержание вряд ли сильно отличалось от прежнего. Почему же реакция Юнеса была такой… странной? Генрих мысленно перебрал всё, что видел когда-то, но не нашёл ничего, что могло бы так глубоко ранить. Его брови сдвинулись ещё сильнее. — …Я не увидел записку… — Юнес, тяжело дыша, покачал головой: — Куда ты её положил? Силия спокойно ответил: — Я уже забыл. Но это не главное. — Нет! Куда ты её положил?! — Правда забыл. Губы Юнеса дрогнули. Он спросил с отчаянием: — Ты правда ждал меня целую ночь?! Силия помолчал полминуты и кивнул. Холодный ветер пронёсся по пустоши, унося с собой смех жителей Пустоты вдаль. Силия, опираясь на люк, медленно сполз вниз. — Я хотел тогда попросить учителя взять тебя с собой. Он согласился. Так что… Но я всегда был благодарен тебе за то, что ты не донёс. Правда. Я не знал, что ты не увидел ту записку. Юнес хрипло произнёс: — Даже если бы увидел, я не донёс бы на тебя. Силия не стал ни соглашаться, ни спорить: — Правда? Тогда почему ты потом убил Уолтона? Юнес замолчал. Его покрасневшие глаза уставились вдаль, в песчаную мглу. Через некоторое время он поднялся на ноги: —Ты прав. Всё уже невозможно исправить. Его движение заставило Генриха прищуриться. Император мгновенно поднял клинок и сделал два шага, закрывая Силию. Но Юнес никак не отреагировал. Он даже улыбнулся, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость: — Я уже получил то, что хотел, Гэвин. Я знаю, где скрывается тот секрет. Этот идиот Освальд и Мандетилас сами навлекли на себя погибель, и теперь никто не сможет меня сдержать. Как ты думаешь, что я буду делать дальше? Взгляд Силии дрогнул. И он внезапно понял, что произошло на самом деле. Вот оно как… Вот оно как! Предательство на Призрачной Пустоте, прибытие Юнеса, заранее подготовленные для показа воспоминания … Все факторы сложились. Это и вправду было делом его рук, Гэвина Силии! Хотя на этом пути возникло множество помех, конечный результат по странному стечению обстоятельств пришёл именно к этому. В те времена, перед самой смертью, он действительно заложил для Альянса план, рассчитанный на столетие вперёд! Дыхание Силии слегка участилось, но в шуме ветра никто этого не заметил. Через некоторое время он открыл рот, и его голос прозвучал спокойно: — Делай то, что хочешь. Разве я сейчас в силах тебя остановить? Юнес внезапно разразился смехом. Трудно было описать, сколько разных, противоречивых эмоций сплелось в этом хохоте. Горькая, невыразимая утрата. Сожаление, которое невозможно вернуть. Ликующая радость от исполнения желания. Амбициозное, полное уверенности честолюбие… Всё это вырвалось наружу. Он хохотал так неудержимо, что потерял всякий контроль, и даже в уголках его глаз блеснули едва заметные слёзы: — Я так и знал, что ты скажешь именно это, Гэвин! Ты просто эгоист! Ты просто… — Юнес, тыча пальцем в Силию, покачал головой и не мог вымолвить ни слова. Силия лишь холодно посмотрел на него в ответ. — Что ж… Увидимся позже. — Юнес с огромным трудом подавил смех, и выпрямился во весь рост. — Надеюсь, этот день не окажется слишком далёким. Возможно, у нас ещё появится повод для сотрудничества. — Я так не думаю, — категорично отрезал Силия. Юнес ничего не ответил, лишь посмотрел на него с двусмысленной улыбкой. Затем в воздухе с сухим треском разорвалась чёрная трещина длиной в несколько метров. Он отступил назад, поставив одну ногу в разрыв. Генрих, сжимая клинок, рванулся было вперёд, но Силия одним резким движением схватил его за руку и удержал на месте. — Ты... — Пусть уходит, — тихо произнёс Силия. — Потом объясню. Улыбка на лице Юнеса стала ещё глубже, и когда его взгляд скользнул по императору, в нём мелькнула скрытая нотка торжества. Затем чёрная дыра расширилась, пространственная трещина поглотила его фигуру целиком и бесшумно, та растворилась в пустоте. — Почему ты позволил ему уйти? — спросил Генрих. Силия поднял голову и взглянул на него. В его глазах мелькнуло что-то трудноописуемое. — Когда прибудет Девятый флот? — …Если бы не Сияющий легион, перекрывший маршрут, они были бы здесь уже давно. А что? Силия сначала ничего не ответил, казалось, ему было трудно подобрать слова. Они смотрели друг на друга несколько секунд в полной тишине, и затем лицо Генриха внезапно исказилось: — Ты… Ты что, собираешься… Он одним движением притянул Силию к себе, склонился к его затылку и несколько раз жадно втянул воздух. Потом сглотнул и выдохнул: — Ты… Ты что, вот-вот войдёшь в период жара?! *** Перевод команды Golden Chrysanthemum