Меч галактической империи / Клинок галактический империи

— Болен. Сообщение пришло в виде официального звёздного письма. Изысканные формулировки, безупречная вежливость и внизу та самая размашистая подпись Силии в стиле дракона и феникса. Но и император, и самые младшие генералы перечитывали его по три раза, пока наконец не пришли к единому, недвусмысленному выводу: это чистой воды провокация! От Золотой Воды Альянса до Нового Кремля Империи — двенадцать звёздных врат. При максимальной скорости путь занимает всего несколько суток. Всё это время люди проводят внутри альянсовского военного корабля, пьют воду из системы рециркуляции, едят синтезированную пищу. Скажите-ка, где тут можно подхватить эту акклиматизацию? Откуда, чёрт возьми, ей взяться?! — Маршал не желает участвовать в церемонии встречи, — после долгого обсуждения вполголоса имперские генералы наконец покачали головами. — Его отношение к переговорам, судя по всему, будет предельно жёстким. Предлагаем Вашему Величеству рассмотреть возможность пересмотра отдельных пунктов договора. Генералы, сопровождавшие делегацию в Новый Кремль, в большинстве своём были родом из Альянса, те самые товарищи по несчастью, что когда-то отбывали каторгу вместе с Генрихом. К Силии они испытывали сложную смесь любви и ненависти, поэтому по старой памяти продолжали звать его маршалом. Бедняга Калеан, унаследовавший это звание, стал для них объектом бесконечных проклятий, они наверняка прокалывали его куклу вуду. Император держал в руках тонкий лист дипломатического письма; в его глубоких глазах мерцал холодный блеск. Он долго молчал, а потом вдруг коротко рассмеялся: — Не желает участвовать в церемонии встречи… Генералы переглянулись. Самый прямолинейный из них выпалил: — Ну и пусть не приходит! Давно хотел набить морду этой твари Калеану, а то вечно за его спиной маршал стоял да прикрывал. Теперь-то никто не помешает, клянусь, я ему так врежу, что он зубы по всей площади собирать будет! Вокруг тотчас поднялся одобрительный гул: — Верно! Давно пора! — Этот бездельник только и знает, что хвостом вилять! — Набьём, и всем альянсовским заодно, ни одного нормального среди них нет! — Кхм-кхм-кхм! — строгим голосом прервал их старейшина Лонгфелло: — Генерал Дрейси! Генерал Фуллер! Названные чуть отшатнулись, но на лицах их всё равно читалось полнейшее пренебрежение к выговору. Лишь генерал Аарон фыркнул, не сдержав усмешки: — Чего бояться? Калеан — обычный мелкий интриган, больше ни на что не способен. В настоящем бою — просто пушечное мясо… Старейшина Лонгфелло в душе отчаялся: этот «мелкий интриган» благодаря своим «хитростям» пятьдесят лет держал в кулаке всё военное ведомство Альянса, взлетел до небес и стал новым маршалом. Неужели нельзя хоть немного объективнее быть? Но вслух он ничего не сказал, лишь отвернулся, делая вид, что не слышит. Старейшина Лонгфелло возглавлял Совет Старейшин, был в преклонных летах и обладал огромным авторитетом у большинства генералов. Однако перед Аароном, этим королём равного ему ранга, всё-таки чувствовал себя не в своей тарелке. Он лишь отчаянно подмигивал Генриху, намекая, чтобы Его Величество наконец вмешался и призвал всех к порядку. Но Его Величество продолжал разглядывать изысканное письмо. Густые брови его чуть нахмурились, а потом на лице появилась холодная усмешка: — Пушечное мясо, говорите… Старейшина Лонгфелло: — … Перед глазами старца потемнело. Из глубины души поднялось тяжёлое, зловещее предчувствие. *** Флот Альянса прибыл с наступлением ночи. После посадки Силия и впрямь не появился, его сразу увезли на спецмашине во внутренний дворец Нового Кремля «для восстановления сил». Делегация во главе с Калеаном вошла через главные ворота. Издалека было видно, как два ряда почётного караула в парадных мундирах, с золотыми кистями на груди и длинными церемониальными мечами, выстроились от дворцовых дверей вниз по широкой лестнице, через огромный внешний сад и до самых позолоченных бронзовых ворот. Едва нога Калеана и его спутников коснулась красной ковровой дорожки, как с переднего края строя грянули салютные пушки — бум, бум, бум! — и в ночное небо взмыли пятьдесят два золотисто-алых фейерверка, рассыпаясь мириадами ярких искр и подсвечивая величественные очертания дворца. Генералы имперского военного ведомства стояли у самых дверей, все в чёрных имперских мундирах, с гордо поднятой головой и расправленными плечами, выстроившись ровной шеренгой на верхней площадке лестницы. Сам Его Величество Генрих стоял впереди всех, скрестив руки на груди, с надменным, чуть приподнятым лицом, и смотрел вниз. В этот момент Калеан и его люди как раз пересекали огромный дворцовый сад. Подойдя к подножию лестницы, они тоже подняли головы. Взгляды их встретились, и в воздухе будто проскочили тысячи электрических разрядов. Калеан подумал: Чёрт тебя дери! Специально заняли всю верхнюю площадку, чтобы мы стояли на ступень ниже и тянулись к вам пожать руку, да?! Император подумал: Разведка Альянса не подвела. Погоны у Калеана и правда пустые! На подлинно маршальском мундире на груди и на обоих плечах должны быть золотые эмблемы, символизирующие власть над сухопутными войсками, флотом и авиацией. У Силии сверх того была ещё и титановая серебряная шпага, знак высшего маршальского достоинства. У Калеана же лишь одна эмблема на груди, без плечевых знаков и без шпаги. Значит, Силия до сих пор не передал ему полный комплект регалий? Взгляд императора чуть потеплел. Он с безупречной учтивостью протянул руку: — Давно не виделись, господа из Альянса. В этот момент Калеан остановился у самого подножия лестницы. В голове его мгновенно созрел план. Он стоял на месте и, глядя на Генриха через десяток золотых ступеней, улыбнулся самой любезной улыбкой: — И Вы в добром здравии, Ваше Величество император. Его Величество Император: — … Сцена выглядела до абсурда комично: две стороны стояли, разделённые лестницей, одна наверху, другая внизу, и так смотрели друг на друга бесконечно долго, пока Генрих не опустил руку и не спросил с нарочитой небрежностью: — Слышал, маршал Силия нездоров. Надеюсь, ничего серьёзного? Это «маршал» явно относилось к Силии. Калеан, чувствуя себя в зыбком положении новоиспечённого маршала, не мог ни прямо возразить, ни промолчать, не выказав слабость. После нескольких секунд неловкой тишины он повернулся к генерал-лейтенанту Мо Вэню и с серьёзностью произнёс: — Не забудьте передать господину Силии заботу Его Величества. Он наверняка будет очень тронут, узнав, что его бывший начальник охраны до сих пор так о нём печётся. Бывший начальник охраны: — … — Кхе-кхе-кхе-кхе! — После жутковатой тишины старейшина Лонгфелло, не выдержав, громко откашлялся и с широкой улыбкой шагнул вперёд: — Маршал Калеан, вы проделали столь долгий путь, наверняка устали. Прошу, проходите, присоединяйтесь к государственному банкету! *** Хотя имперская сторона не скрывала своей неприязни к Калеану и его свите, сам банкет был безупречным: при подготовке никто не ожидал, что Силия вдруг объявит о болезни. Знай они заранее, Калеану, возможно, досталась бы миска жидкой каши, и на этом всё. Банкет устроили в главном зале дворца, огромном, роскошном помещении. Высокий свод и стены были усыпаны серебристо-белыми ледяными украшениями, мерцавшими в свете люстр. Пол сиял белизной, а в центре возвышался длинный стол, способный вместить всех гостей. На возвышении играл императорский оркестр, а вокруг грациозно сновали придворные дамы в церемониальных нарядах, подавая блюдо за блюдом. Имперцы и альянсовцы расселись по разные стороны стола. Генрих занял место во главе, слева от него — свои, справа — гости. Положение императора было выше всех, так что такая рассадка не выглядела прямым оскорблением. Однако когда Калеан вошёл и окинул взглядом зал, он с удивлением обнаружил, что его посадили на второе место в ряду Альянса. Неудивительно, что Силия так упорно ссылался на болезнь… Калеан чуть прищурился, мысленно отдавая должное проницательности старого маршала. Имперцы действовали по-настоящему коварно: посадить командира легиона выше маршала — это же насколько надо жаждать открытого конфликта… Сам же император вёл себя так, будто ничего необычного не происходило. Он встал во главе стола с бокалом в руке и с улыбкой произнёс: — Чтобы совместно противостоять вторжению сил из внешних систем, господа генералы Альянса проделали путь в десятки тысяч световых лет из галактики Андромеды. За это я выражаю вам искреннюю благодарность! С этими словами он запрокинул голову и осушил бокал. Имперцы и альянсовцы поднялись и чокнулись, хотя чоканье вышло довольно вялым; особенно между Калеаном и сидевшим напротив Аароном. Их кубки даже краями не соприкоснулись. Генрих сделал вид, что ничего не заметил, принял из рук придворной дамы хрустальный бокал и продолжил: — Террористические силы Храма Тёмной Звезды вторглись в нашу Галактику. Только объединившись, мы сможем сохранить мир и безопасность наших государств и народов. Второй тост — за успешные переговоры! Снова раздался ленивый звон. Многие просто подняли бокалы и выпили, не чокаясь. Калеан и Аарон пошли дальше, демонстративно оставив на дне немного вина. Генрих по-прежнему будто ничего не видел. Он взмахом руки подозвал слуг, чтобы подали третий кубок, и с улыбкой поднял его: — Этот тост за здоровье маршала Силии… Не успел он договорить, как раздался дружный, звонкий динь-динь-динь-динь! — наконец-то нашлась тема, которая объединяла всех. Даже Калеан с Аароном, скрепя сердце, нехотя коснулись краями бокалов и тут же отдёрнули руки, осушив вино залпом. После трёх тостов напряжение немного спало. Старец Лонгфелло с воодушевлением пригласил всех садиться и приступать к трапезе. К счастью, присутствовал хотя бы один нейтральный человек, а оркестр играл с особым рвением, поэтому внешне всё выглядело более-менее гармонично. Несколько старших офицеров даже сумели выдавить улыбки и обменяться парой ничего не значащих фраз, правда, тем для разговора между Империей и Альянсом, чья взаимная ненависть была глубже океана, оставалось катастрофически мало. В итоге обсуждали блюда, музыку и вымышленную болезнь Силии, а через десяток минут исчерпали весь запас слов, выгребая их из самых дальних уголков памяти. Генрих молча склонился над бокалом. Аарон вяло ковырял стейк. Калеан, помолчав ещё немного, наконец выдавил: — Банкет поистине великолепен. Ваша страна удивительно радушна и гостеприимна… Аарон внезапно вскинул голову. Ни по лицу, ни по голосу невозможно было скрыть оттенок «наконец-то дождались»: — А знаешь, почему? Калеан: — …Потому что ваша страна радушна и гостеприимна? — Нет! — отрезал Аарон с уверенностью. В тот же миг старейшина Лонгфелло поперхнулся вином и брызнул им во все стороны. Но генерал Аарон даже не взглянул в его сторону. Он лишь смотрел на Калеана с серьёзностью и произнёс: — Потому что сегодня День основания армии нашей Империи. Калеан: — … Кого ты пытаешься обмануть?! Ваша имперская военная история сплошь вымышлена, все победы притянуты за уши, и я ни разу не слышал, чтобы у вас вообще был праздник под названием «День основания армии»! В душе Калеана пронеслась тысяча взбешённых лам. Долгое время он молчал, лишь уголок рта нервно дёргался. Наконец он выдавил: — И… что дальше? — А то, что день особенный, — загадочно улыбнулся Аарон, повернулся к Генриху и громко спросил: — Ваше Величество, не показать ли нашим гостям из Альянса, прибывшим из такого далека, традицию празднования Дня основания армии Империи? Император тут же отставил бокал, промокнул губы салфеткой, наклонился к слуге и тихо, чтобы слышал только он один, спросил: — Маршал всё ещё в своих покоях? Слуга едва заметно кивнул: — Да, отдыхает, не выходил. Император удовлетворённо кивнул, выпрямился, посмотрел на совершенно озадаченного Калеана, невольно улыбнулся ему самой дружелюбной улыбкой, а затем повернулся к Аарону и произнёс всего одно слово: — Хорошо. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum