Меч галактической империи / Клинок галактический империи

Сон Силии не был ни крепким, ни спокойным. Под глазами залегла лёгкая синева, брови плотно сдвинулись, прочертив между собой тонкую, едва заметную складку. Генрих не шевельнулся, сохраняя эту позу, и просто молча, пристально разглядывал его. В последнее время тот и вправду заметно похудел. Кожа приобрела холодную, почти прозрачную бледность, скулы проступили резче, а длинные ресницы отбрасывали на переносицу чёрную, веерообразную тень. Казалось, даже во сне он таил в себе бесчисленные заботы: уголки губ были плотно сжаты, образуя у рта глубокую складку. Генрих протянул руку, желая осторожно сгладить эту отметину, но кончики пальцев так и не коснулись кожи, остановившись в нерешительности на полпути. — О чём ты думаешь? Император вдруг вспомнил те времена, когда он только создавал империю. Тогда, под всесторонним и безжалостным давлением Альянса, они метались в отчаянных попытках выжить. Само название «Империя» ещё не существовало, Альянс презрительно звал их повстанцами. Не было ни жалования, ни надёжной базы, ни народной поддержки. Каждый день проходил в бегстве и погонях, в страхе остаться голодным, в тревоге заснуть и не проснуться. Однако в те дни он не тревожился так. Оглядываясь назад, казалось, что любые трудности, даже самые грандиозные, они преодолевали вместе, целой группой преданных людей. Если удавалось пережить этот израненный, полный разрушений день, то не стоило и беспокоиться о завтрашнем, которое неизбежно принесёт победу. Генрих неотрывно смотрел на лицо Силии и вдруг осознал между ними коренную разницу: Даже в самые тяжёлые, полные лишений времена он, Генрих, беспокоился исключительно о настоящем. Его заботило лишь текущее состояние Империи и непосредственные, насущные противоречия. Силия же, даже обладая всей полнотой власти и всем, чего только можно пожелать, неизменно тревожился о далёком будущем, простирающемся на столетия вперёд. Именно поэтому он категорически отказывался от отравленных решений насущных проблем Альянса — отвергал союз с Храмом Тёмной Звезды для контратаки на Империю, так же как отвергал систему «одна страна, два режима», чтобы выменять у Империи финансовую помощь. Нельзя было сказать, какой из этих двух подходов был правильным, а какой ошибочным. Это были фундаментальные различия в мышлении правителей. Силия, проживший пятьсот лет, никогда не боявшийся собственной смерти, будто вечно существовавший бок о бок с Альянсом, смотрел на вещи с крайней последовательностью и преемственностью. И на нём лежит обязанность отыскать в нынешнем хаосе тот путь, что окажется наиболее благоприятным для будущего. Мышление же Генриха было совершенно иным. Этот лидер, возникший словно из ниоткуда, сметал препятствия, опрокидывал устоявшиеся политические системы, устанавливал новый порядок и позволил могучей Империи вознестись из небытия в кратчайшие сроки. Он был тем противником, которого Силия абсолютно не мог предугадать и с которым не в силах был справиться до конца. Весь зал погрузился в тишину. Лишь из наушников доносились приглушённые раскаты артиллерийской канонады. Командующие Альянса в боевом канале ожесточённо спорили, бранились, выкрикивали приказы, и всё это тонуло в ещё более оглушительных взрывах. Сияющий Легион уже взял под контроль здание парламента. Оставалось лишь зачистить остатки мятежников и как можно скорее установить строгий надзор над глубоко укоренившимися аристократическими семьями парламента… В более глубоком, стратегическом смысле, возможно, куда более тяжёлая и затяжная битва только начиналась. Но Силия так и не проснулся. В момент окончательной победы он всё ещё оставался погружённым в сон, совершенно не замечая разрозненных выстрелов и торжествующих криков. Пальцы Генриха, так долго медлившие, наконец коснулись уголка губ Силии, пытаясь мягко выровнять эту опущенную, грустную дугу. Но при первом же прикосновении Силия невнятно пробормотал что-то и подсознательно отвернулся, стараясь избежать касания. Генрих упрямо потянулся за ним и нажал ещё пару раз. Тогда Силия наконец сонно и неохотно запротестовал, поворачивая голову и бормоча уже совсем неразборчиво: — Что ты делаешь?.. Генрих не удержался и рассмеялся. Он протянул руки, чтобы обнять его и уложить в более удобную позу, но не успел даже приложить усилие, как Силия уже проснулся, лениво и неторопливо потерев глаза. — …Генрих? Ты что ли? — Ты одолжил мою базу, мой канал связи, а мне даже зайти и проверить, как идёт работа, нельзя? — Император выпрямился, на губах заиграла улыбка: — Хорошо, что я всё же пришёл, а то так и не узнал бы, что ты тут отдыхаешь. Зачем спать в таком месте? Ещё простудишься, что тогда делать будешь? Силия махнул рукой, зевнул, нажал на наушники и послушал некоторое время. Убедившись, что битва в системе Андромеды, за миллионы световых лет отсюда, уже подошла к концу, он снял наушники и небрежно бросил их на пульт управления: — Всё это твоих рук дело. Я ещё даже не свёл с тобой счёты, а ты уже являешься с инспекцией? Генрих парировал: — Это ты сам навёл Храм Тёмной Звезды на территорию Империи. Я ещё даже не свёл с тобой счёты, а ты уже являешься на переговоры? — …Ну ты и дурак, — не выдержал Силия, рассмеявшись. Он повернулся и начал шарить рукой по пульту управления в поисках чего-то. Генрих вовремя налил стакан воды и протянул ему. Силия взглянул, вполне удовлетворённый, и потянулся, чтобы взять стакан, но император ловко обвёл рукой и сам поднёс его прямо к его губам: — На. Маршал Альянса в полной беспомощности покачал головой, но всё же отпил несколько глотков прямо из его рук, после чего махнул рукой, давая понять: достаточно. Генрих и сам прекрасно знал, что тот не испытывал настоящей жажды, поэтому не стал спорить. Он лишь допил воду сам, с того самого места, где пил Силия, облизнул губы и спросил: — Что планируешь делать дальше? — После военной части настанет черёд гражданской. Придётся выступить с обращением ко вселенной. — Ты справишься? — Я и вправду не справлюсь, — даже не стал отрицать Силия. — Но разве не для этого существует помощь от Калеана? Генрих слегка усмехнулся, возможно, после того как на государственном банкете он вдоволь поколотил Калеана, привычный режим сарказма у него сейчас включался не сразу. Он просто уселся на пульт управления: — А после этой речи что планируешь? Действительно полностью уничтожить семью Консеттлин? Их юная госпожа всё ещё ждёт тебя на планете Белая Цапля. Может, сделать доброе дело и отправить её прямиком к тебе в Альянс? — На его лице мелькнула злорадная улыбка. Силия склонил голову набок, разглядывая его долгое время, и наконец уверенно произнёс: — Ты сегодня специально пришёл позлорадствовать. Генрих тут же понимающе подмигнул ему в ответ. — … — Силия в полном замешательстве спросил: — И что во мне такого смешного? Хотя он спросил это совершенно невинным и искренним тоном, император не отказался от своего злорадства. — Хочу посмотреть, как ты руками своих же подчинённых крушишь семью Консеттлин, а потом подумать, как ты будешь объяснять всё это Эдне, своей старой возлюбленной. Если она вдруг разрыдается, как ты её утешать будешь? Или тебе и самому сейчас нелегко? Я пришёл посмотреть, сколько от твоих глубоких чувств к ней ещё осталось… Силия отвернулся в сторону, стараясь не смотреть на него. Император же нарочно наклонился, заслонив собой весь обзор: — Что, старые чувства ещё не угасли? Судя по настойчивости, с которой он это спрашивал, одно только «да» грозило превратить ночь в бесконечное препирательство. Силия вздохнул и казал: —Прошло столько лет … — Столько лет противостояния, а чувства всё ещё не угасли? — Нет, послушай, Генрих, будь она Альфой, её политический талант ничуть не уступал бы твоему… — Значит, это настоящая любовь. Я всего лишь пару раз отомстил, и уже не в милости. А она столько всего вытворяла, а у тебя до сих пор остатки чувств. Це-це-це. — Нет, это совершенно разные вещи! С таким твоим отношением я даже не хочу об этом говорить… — Тебе и не нужно ничего говорить. Я просто пришёл посмотреть представление. Хочешь, я помогу тебе связаться с политической тюрьмой на планете Белая Цапля? Спецсвязь для военных я тебе без вопросов одолжил, поболтать со старой возлюбленной и подавно не проблема… Император расходился всё больше. Силия несколько раз пытался его перебить, но безуспешно. В конце концов, в нём вспыхнуло внезапное раздражение. Он уже собрался уходить, резко взмахнув рукавом, как вдруг раздался громкий звук: — Ууррр… Генрих: — Хм? Силия: — … Император и маршал уставились друг на друга в полном недоумении. Спустя несколько секунд снова прозвучало: — Уууррр! Покрасневший от смущения, маршал отвернулся. Взгляд Генриха скользнул к его животу, и он с улыбкой произнёс: — Ты голоден. Это было поистине странное обстоятельство. Если период жара представлял собой самую постыдную и уязвимую сторону Омеги, то эту сторону Силия давно и без всяких психологических барьеров продемонстрировал Генриху. По логике, между ними уже не должно было оставаться никаких преград. И всё же, когда раздался этот «ууррр», он инстинктивно прикрыл лицо рукой. Атмосфера ссоры мгновенно рассеялась. Генрих разразился громким хохотом, лично позвонил на кухню, чтобы заказать еду, а затем с нескрываемым любопытством начал допрашивать Силию, что тот ел вечером. Узнав, что всего два часа назад маршал поглотил двойную порцию тушёных свиных рёбрышек с молочными фруктами, чем поверг в шок Калеана и остальных, он окончательно не выдержал и расхохотался: — Раньше у тебя аппетит был не такой зверский! Неужели имперская кухня пришлась тебе по вкусу? Если так, просто переходи к нам. В Альянсе, я смотрю, даже поесть досыта не дают, ха-ха-ха… Силия открыл рот, чтобы возразить, но почувствовал такой сильный голод, что он лишь молча уселся в сторонке, копя силы и сосредоточившись исключительно на ожидании еды. В конце концов, это был заказ, сделанный лично императором. Персонал кухни в резиденции действовал с поразительной скоростью, и вскоре два огромных серебряных подноса были доставлены роботом-дворецким. Под крышками обнаружились: большая миска ароматного грибного риса, рыба под апельсиново-травяным соусом, аккуратно уложенные свиные отбивные и салат из свежих сезонных лунных цветов. В довершение всего большая хрустальная ваза, доверху наполненная сверкающими, прозрачными бриллиантовыми фруктами. Край вазы был украшен только что сорванными листьями мяты, и её освежающий аромат мгновенно разлился вокруг. Шеф-повар, видимо, знал, что блюда предназначены не для самого императора, и постарался на славу. Силия, не проронив ни слова, уже успел умять половину миски риса. Невыносимый голод наконец отступил. Он взял ложку, чтобы зачерпнуть зелёного соуса, но император, заметив это, мгновенно остановил его: — Этот соус кислый! Погоди, я разбавлю его для тебя бульоном, потом можно будет есть с рыбой. А то все зубы повыскакивают! Силия сохранил абсолютно невозмутимое выражение лица и под изумлённым взглядом императора спокойно отхлебнул прямо из ложки зелёный соус, после чего заявил: — По-моему, нормально. — … — Генрих схватил его за руку и с полным недоверием лизнул ту же ложку. В следующую секунду император начал плеваться, яростно восклицая: — Ты специально подстроил, чтобы я попробовал?! Силия лениво рассмеялся, откладывая ложку: — Попался. С этими словами он повернулся и отдал приказ роботу-дворецкому: — Отнеси эту вазу с бриллиантовыми фруктами вниз, в командный центр. Калеан и остальные их очень любят, пусть будет им ночным перекусом. Эти отбивные тоже отнеси, но смотри, никакого алкоголя. Робот кивнул и шагнул вперёд, но не успел прикоснуться к подносу, как был остановлен окриком Генриха: — Ты сказал, кому отдать?! — Кал… — Этому ничтожеству Каллеяну? Я его и так еле терплю! Кто посмеет давать ему еду?! Силия: — ………… Робот: — ………… Император Близнецов был неумолим. Он мгновенно притянул поднос к себе на грудь, громко отчитывая робота: — Твои дела здесь закончены! Возвращайся и смажь себе суставы машинным маслом! Тут же он искоса взглянул на Силию, с злорадной ухмылкой взял один фрукт и помахал им перед его лицом: — Я сказал не давать, значит, не давать. Я здесь император, ты это понимаешь? Я на вас двоих давно с раздражением смотрю! Даже за едой о нём думаешь! А ты хоть раз, поев, вспоминал обо мне?! — Это… — Что всё это значит? Он открыл рот, чтобы опровергнуть, но не успел вымолвить и слова, как был прерван императором: — Какие бы ни были между вами «глубокие чувства», передо мной им следует отступить! Разве ты не видел, как я его на государственном банкете отдубасил? Он для меня — ноль! В один прекрасный день, если меня разозлит, я его просто прикончу! Силия одним движением выхватил обратно фрукт и гневно спросил: — Что именно в нём тебя так не устраивает?! Генрих мгновенно перехватил фрукт: — Меня не устраивает в нём всё! То, что он твоя «старая возлюбленная»! Они уставились друг на друга через стол, и их взгляды сверкнули, будто молнии в воздухе. Спустя мгновение Силия внезапно рванулся, чтобы отобрать фрукт, но на этот раз Генрих оказался хитрее. С быстротой, не дав времени на реакцию, он плюнул на фрукт, после чего торжествующе протянул его обратно: — Вот, пожалуйста, забирай! Теперь можешь нести это своему Калеану! — … — В голове Силии пронеслось множество ругательств. Судорожно подёргиваясь, он спросил: — От кого ты вообще услышал, что между мной и Калеаном что-то есть?! — Сам видел! — То, что ты сам видел, ещё ничего не значит! — А почему нет?! Силия резко вскочил, чувствуя, как волна ярости подкатывает к самому сердцу. Он долго смотрел на Генриха, прежде чем спросить: — Если всё, что ты видишь, считать правдой, то что же это за отношения между тобой и Аароном? Не хочешь объяснить? Генрих: — … Тут же император почувствовал, будто молния расколола его надвое, оставив снаружи обугленным, а внутри сырым. Но ещё большее потрясение ожидало его следом. Слова Силии едва успели прозвучать, как возле двери послышался дрожащий, неуверенный голос: — Мар… маршал?! Силия: — ………… Генрих: — ………… Они обернулись и увидели Аарона и Калеана, стоящих плечом к плечу в дверях с огромными стопками документов в руках. Четверо уставились друг на друга. Выражения лиц двух подчинённых одновременно с громким внутренним бах! дали трещину. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum