Меч галактической империи / Клинок галактический империи

Впервые за многие годы Генрих увидел на лице Силии выражение чистого, ничем не окрашенного удивления. Не наигранного, лишённого настороженности и враждебности, а того самого, что рождается от искренней неожиданности. Он не ожидал, что я способен на такой ход, — с лёгким торжеством и злорадством подумал Генрих. Разумеется, вооружённый переворот произошёл недавно, и в условиях, когда тыл Альянса ещё не стабилизировался, Силия, прихватив с собой Калеана, Мо Вэня, Абеля и прочих, не мог не предусмотреть, что парламент мог выкинуть какой-нибудь фокус. Да и семья Консеттлин не особенно скрывала свои тёмные делишки с Генрихом. В ситуации, когда переговоры в Новом Кремле зашли в тупик, было вполне логично, что Генрих мог устроить беспорядки в тылу Альянса, поджечь там огонь. Если бы Силия даже этого не просчитал, это означало бы, что император просто оскорбляет его интеллект. Но одно дело просчитать возможность, и совсем другое ожидать, что Генрих действительно на это пойдёт. — Ты полагал, что я сохраню семью Консеттлин как последнюю фигуру на доске и не осмелюсь использовать её до решающего момента? — император рассмеялся, и его ледяные голубые глаза блеснули, словно лезвия. — Ты слишком меня недооценил, Силия. — По твоему разумению, семья Консеттлин — это супербомба, но её можно использовать лишь однажды. После неудачи ты неизбежно воспользуешься моментом, чтобы сокрушить их, вырвать с корнем, и в итоге от них не останется никакой ценности. Поэтому ты считал, что я ни за что не взорву эту бомбу прямо сейчас, а терпеливо дождусь, пока мы с тобой по-настоящему объединимся и начнём атаку на Храм Тёмной Звезды. Когда Альянс выложит все свои ресурсы, а тыл окажется пустым и беззащитным, вот тогда-то и будет идеальный момент для поджога фитиля. Император слегка наклонился вперёд и усмехнулся: — Поэтому ты расслабился, Силия. Весь зал погрузился в мёртвую тишину. На лицах собравшихся читались шок, растерянность, удивление и негодование. Лишь Силия закрыл глаза и издал долгий, усталый вздох. — Если бы ты подождал до того момента, то даже мог бы объединиться с парламентом Альянса и загнать Сияющий легион насмерть на космическом поле боя. Император рассмеялся: — Да. Но я выбрал не делать этого. Ты знаешь, почему? Он замолчал, глядя на бесстрастное лицо Силии — теперь тот снова спрятал ту искру неожиданности. Лицо этого человека, державшего в руках высшую власть Альянса, было абсолютно спокойным, как глубокий омут без малейшей ряби. Но Генрих знал: внутреннее потрясение Силии подобно скрытому подводному течению, невидимому на поверхности, но бурному и долго не утихающему в глубине. — Не знаю, — сказал Силия. — Нет, ты знаешь. Силия опустил ресницы, но ястребиный взгляд императора был неумолимо устремлён на него. Его манера была столь напористой, что её вполне можно было назвать агрессивной. — Ты знаешь, Силия. Но, как это часто бывает в наших разговорах, ты из личных симпатий или антипатий выбираешь не верить. Точно так же, как сейчас ты не веришь, что я на самом деле не желаю гибели Альянсу. Вокруг поднялся гул возмущённых голосов, но император лишь расслабленно откинулся на спинку кресла, приподнял подбородок и устремил на Силию взгляд сверху вниз. — Ты не желаешь гибели Альянсу… — Силия рассмеялся, и в его тоне зазвучала насмешка. Хотя Калеан и остальные из делегации Альянса не проронили ни слова, их взгляды и выражения лиц говорили об одном и том же. Генерал-лейтенант Мо Вэнь даже фыркнул, с громким стуком швырнув ручку на стол, а генерал Абель с холодной улыбкой отвернулся. — Да. Я выбрал этот не самый удачный момент, чтобы разыграть козырную карту в лице семьи Консеттлин, именно для того, чтобы своими действиями продемонстрировать тебе свою искренность. Император полностью игнорировал выражения лиц представителей Альянса. Его тон был твёрдым и суровым, будто тяжёлая скала, давящая на сердце каждого присутствующего. — Поскольку ты не даёшь мне жить спокойно, то и я не дам тебе жить спокойно. Однако я всё же оставляю тебе возможность исправить ситуацию. Всё, что я делаю, направлено на то, чтобы поставить Альянс в такое же уязвимое положение, как и Империю. Но я не топчу его до конца, лишая всякой возможности подняться. — Конечно, ты можешь возразить, что я и не смог бы этого сделать. Но моя позиция уже ясна: в тот день в парламенте Альянса мои слова о системе одной страны с двумя режимами не содержали ни единой фальши. Я действительно желаю сохранить искру демократического строя. — Что касается настоящего момента… — император с грацией взмахнул рукой, — ты можешь полностью сосредоточиться на урегулировании проблем в Альянсе. А я тем временем получу шанс переломить неблагоприятную ситуацию на фронте. Затем, когда ты всё обдумаешь, мы сможем сесть и серьёзно обсудить вопрос о сотрудничестве… — Но обрати внимание: не принимай мою уступку за проявление слабости. Поскольку я без малейшего сожаления разыграл карту Консеттлин, это значит, что у меня в запасе ещё целый арсенал средств для противодействия вам. Голос императора был низким и магнетичным. Хотя он не повышал тон, густая аура угрозы ещё долго эхом витала в просторном зале. Спустя время Силия наконец поднялся, отодвинул стул и повернулся к дверям. — Мо Вэнь, немедленно свяжись с гарнизоном на Золотой Воде, подготовьте введение военного положения на всей планете. Калеан, уведоми все радиостанции на территории Альянса, подготовься к совместному со мной обращению ко вселенной. Раздался громкий скрежет нескольких стульев. Генералы Альянса поднялись почти синхронно: — Есть! Угроза императора нависла над каждым подобно холодной тени, каждую минуту и секунду источая холод. Словно в подтверждение его слов, вести, поступавшие из Альянса, становились одна другой хуже. *** На следующий день после отъезда делегации Альянса за пределами атмосферы Золотой Воды внезапно появилась имперская военная эскадра. Замаскировавшись под межзвёздных пиратов, она, воспользовавшись бурей солнечных пятен, устроила масштабные помехи, полностью заблокировав коммуникации космической станции. Тотчас семья Консеттлин, как и было договорено, получила от Империи огромную финансовую поддержку. Незаметно для всех они ввели на планету иностранных наёмников и совместно с более чем двадцатью парламентариями в пурпурном заблокировали здание парламента, перекрыв все внешние каналы связи. Внутренние и внешние связи были прерваны, информация не проходила. Все условия для вооружённого переворота были налицо. Однако лишь на следующий день местный гарнизон Золотой Воды заподозрил неладное и попытался прорваться в здание парламента, но безуспешно. Сорок восемь часов спустя противостояние достигло критической точки. В то утро у здания парламента раздались выстрелы. Генерал-майор Дейв из военного ведомства возглавил штурм здания местным гарнизоном, который вскоре перерос в ожесточённую перестрелку. Несколько часов спустя конфликт вышел из-под контроля. Иностранные наёмники задействовали вооружённые шаттлы, окружив весь правительственный комплекс, и от имени парламента обратились ко всей планете: — Полвека назад маршал Силия, олицетворявший свободу и демократию, окончательно деградировал в амбициозного диктатора, опирающегося на военную силу. Парламент обнародует детали кровавой резни, устроенной военным ведомством несколько дней назад, и призывает весь народ подняться против жестоких репрессий! Взять в руки оружие и мужественно бороться! К этому моменту мятеж длился уже целую неделю. Лишь под совместным натиском нескольких генералов военного ведомства генерал-майору Дейву с отрядом мехов наконец удалось прорвать наземную блокаду. В бескрайнем космосе он отправил сигнал бедствия в Новый Кремль, находившийся за миллионы световых лет. Выслушав подробный доклад, Силия издал долгий вздох облегчения. Возможно, в глазах парламента и семьи Консеттлин у них уже было шесть-семь шансов из десяти на успех. Однако в глазах генералов военного ведомства, профессионалов в ведении войн, ситуация ещё не была столь катастрофичной… Пока Империя втайне не вмешивалась, чтобы мутить воду, проблемы, созданные парламентом, хотя и представляли собой пожар в тылу, всё же оставались только пожаром в тылу. В конце концов, у семьи Консеттлин не было слишком мощного вооружения, и они в основном полагались на иностранных наёмников. А наёмники, даже мотивированные деньгами и способные на кратковременную отвагу, в итоге были всего лишь сбродом… Однако… Силия невольно задумался: почему же Империя больше не мутит воду? В перерывах между напряжённой подготовкой эта мысль, словно коготок котёнка, то и дело царапала его сердце. Всякий раз, когда у него появлялась минута-другая свободного времени, этот маленький коготь мягко высовывался, принося волны лёгкой, колющей боли и смутного беспокойства, часто заставляя его надолго погружаться в раздумья. Как и предвидел Генрих, ответный удар Силии последовал жёстко и стремительно. Утром того дня пришло сообщение, а уже после полудня боевые корабли Сияющего легиона, разбросанные по различным уголкам системы Андромеды, получили приказ на сбор. В полночь того же дня Сияющий легион начал штурм Золотой Воды. Отряд мехов разорвал атмосферу, и в огне, охватившем небо, они окружили весь правительственный комплекс Альянса. В ту же ночь император Близнецов в одиночестве поднялся на верхний этаж Нового Кремля, прошёл по величественным и просторным коридорам и наконец остановился у массивных дверей зала дальней связи. Бескрайнее звёздное море медленно вращалось за прозрачным потолком. Зал сиял огнями. Три массивных оптических компьютерных блока возвышались в центре подобно гигантским световым столбам, а бесчисленные сигналы, приходившие из-за миллионов световых лет, ряд за рядом отображались на огромных световых стенах, тянущихся от пола до потолка. Силия сидел к нему спиной, за пультом управления, одной рукой подпирая лоб. В его ушах были наушники дальней связи. Император понимал, что он слушает боевой канал с Золотой Воды — возможно, действительно решив делегировать полномочия, Силия не командовал этой битвой напрямую. Он позволил Калеану, Мо Вэню и остальным сосредоточиться на командовании на месте, сам же лишь взял наушники и тихо сидел здесь, выслушивая доклады. Его пальто висело на подлокотнике кресла. На нём была белая военная рубашка. Мягкие чёрные волосы отливали в свете ламп, контрастируя с белой, как снег шеей что придавало его облику особую сдержанность. Его плечи были слегка расслаблены, манжеты рубашки небрежно закатаны до локтей. Поскольку левая рука подпирала лоб, это обнажало отрезок руки с тонкими, но отчётливыми мускулами. Император подошёл ближе, и тут же его охватило странное чувство отрешённости. Он внезапно вспомнил давние времена, когда был ещё охранником. Однажды он тоже стоял за спиной маршала Силии, докладывая о военных делах. Тогда Силия тоже стоял к нему спиной у окна, небрежно закатав рукава, одной рукой держа чашку чая, а другую уперев в бок, обнажив крепкие и стройные мускулы. На самом деле маршал Силия обладал светлой кожей и отнюдь не богатырским телосложением. Среди толпы высоких и мощных Альф он мог казаться даже хрупким. Однако когда Генрих смотрел на него, он, сам не зная почему, испытывал инстинктивное мужское благоговение и опаску, даже с примесью лёгкого страха. Тогда он ещё удивлялся: почему он совершенно не ощущает феромонов Альфы от маршала, но всё равно испытывает столь глубокий трепет? Позже он понял, что это чувство не имело отношения к феромонам. Это был чистый авторитет. Сотни лет в огне сражений и свинца, возвышаясь над миллионами солдат. Эта проникающая в кости решимость и власть, давящая самой своей сутью, именно это заставляло мужчин Альф склоняться добровольно. Именно это покорило и внушило ему благоговение. Император остановился, и его кадык дрогнул, когда он сглотнул. Однако спина Силии оставалась неподвижной, будто он был полностью поглощён прослушиванием и даже не заметил присутствия императора. За огромными стеклянными окнами виднелось усыпанное звёздами ночное небо. В зале царила тишина, и лишь отдалённо доносились звуки артиллерийской канонады из наушников, перемежаемые вспышками взрывов. Генрих в этой отрешённости послушал некоторое время и наконец не выдержал, мягко позвав: — Силия… Ответа не последовало. Генрих наклонился, собираясь повторить, но внезапно замер. Силия, подпирая лоб рукой, с крепко закрытыми глазами, сидел в этом холодном и пустом командном зале и в полном одиночестве уснул. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum