Меч галактической империи / Клинок галактический империи

Хотя Силия и заявил о намерении вербовать солдат по всей Галактике, причём подтекст его слов был кристально ясен, император не придал этому особого значения. Он уже давно перестал быть тем молодым монархом, который пятьдесят лет назад, едва взойдя на трон, с опаской вглядывался в любые признаки волнений в соседних свободных системах и автономных доминионах. Тот юноша при каждом дуновении ветра или шелесте травы мгновенно превращался в льва, готового к немедленной обороне. Пятьдесят лет бдительности и самодисциплины на троне закалили его характер, отточили политическое чутье, сделали мышление ясным и чётким. Поэтому, когда Калеан готовился выступить с речью перед всей Галактикой из Нового Кремля, император не стал чинить препятствий. Он лишь распорядился, чтобы военная разведка провела рутинное наблюдение за кулисами. Даже в день выступления он не проявил ни малейшего желания присутствовать лично, продолжая, как всегда, обсуждать в своем кабинете с имперскими генералами различные военные дела, не отступая от привычного распорядка. Лишь когда все текущие вопросы были улажены, император посмотрел на часы, аккуратно закрыл лежащий перед ним документ и спросил: — Речь в зале Красного Лебедя, наверное, уже началась? Исаак взглянул на Аарона, убедившись, что тот не возражает, и ответил: — Должна уже подходить к концу. Император кивнул, лишь сейчас проявив интерес к происходящему, и подозвал к себе Бианя: — Подключи сигнал из студии. Давай посмотрим хотя бы финал. Эта речь транслировалась на всю Галактику, и в разных системах из-за огромных расстояний возникали задержки. Но поскольку трансляция шла через коммуникационные каналы самого имперского дворца, достаточно было подключиться к источнику, чтобы услышать её в реальном времени. Трёхмерная проекция развернулась в просторном кабинете, и перед глазами сановников предстала сцена, за которой следила вся Империя. Калеан в белоснежном военном мундире, этот обычно дерзкий и слегка ленивый генерал-лейтенант сейчас выглядел необычайно собранным. Его тёмные глаза твердо смотрели в пустоту перед собой. А в бесчисленных уголках Галактики в этот миг триллионы людей в домах, транспорте, на площадях, внимали его словам: — Государство падёт, порядок обратится в прах. Ваша спокойная жизнь, ваши семьи, всё будет растоптано под натиском сил с дальних звезд... — Эта битва неизбежна. И Сияющий легион Альянса всегда открыт для свежих сил. Каждое наше малое усилие сольётся в стальную стену, что защитит нас от вторжения и спасет нашу страну... — Час решающей битвы настал. Берите в руки оружие и дайте отпор врагам из-за пределов Млечного Пути! Это не просто оборона государства, это защита вашей собственной жизни! Перед лицом общего врага мы станем несокрушимым целым!.. Калеан опустил голову, опершись рукой на лоб. Спустя несколько секунд он глубоко вздохнул, поднял взгляд, и вдруг фигура Силии возникла на экране позади него. Тот подошёл и похлопал Калеана по плечу: — Спасибо, Анатоли. Дальше я сам. Калеан на секунду удивился, но тут же, не возражая, отошёл, сделав несколько шагов назад. Силия уверенно вышел вперёд, заняв центр кадра. На нём был серебристо-белый парадный мундир с погонами. На стоячем воротнике рубашки красовалась крошечная, с ноготь, эмблема: орёл со свитком, герб Альянса. Носить его дозволялось лишь немногим военным, удостоенным высочайших наград. Серебряные аксельбанты ниспадали с груди до стройной талии, длинные ноги обтягивали идеально отглаженные брюки. Весь его облик напоминал обнажённый клинок, стоявший в центре широкого кадра, его глаза спокойно смотрели вперёд. Сердце Генриха дрогнуло. Какое-то невыразимое словами чувство медленно поднялось из глубин душ, заполняя всё внутри. Это был не просто мундир, а именно парадная форма. В Империи существовали подобные, лишь с более сложной и вычурной отделкой. Ежегодно в торжественные моменты император представал перед подданными в таком роскошном и величественном виде, неизменно удостаиваясь от прессы самых восторженных похвал. Однако сейчас, глядя на Силию через объектив, он мгновенно ощутил в этом человеке неповторимую ауру воина — твёрдость, холодность, суровость, спокойствие... Эта чисто мужская, властная сила исходила от его худощавого тела, пронизывала каждую клеточку и ни на йоту не ослабла из-за перемены пола. В этот момент его трёхмерное изображение предстало перед триллионами жителей космоса. Глубокий взгляд, плотно сжатые губы, каждая прядь волос видна до мельчайших деталей. Когда он заговорил, оптоволоконный сигнал сделал так, что его голос звучал прямо в ушах слушателей: — Я Гэвин Силия, командующий легионом Альянса. Если среди тех, кто сейчас слышит меня, есть бывшие воины Сияющего легиона, вы наверняка знаете мое имя. В имперском кабинете возникло лёгкое движение. Дыхание Генриха на секунду перехватило. Даже спустя столько лет после того, как он покинул Империю, знакомая дрожь, словно электрический разряд, пробежала по костям. — Когда Альянс потерпел поражение, многие из вас решили сложить оружие, сдаться Империи и с тех пор скитаться на её окраинах или в свободных планетных системах. Возможно, вы разочаровались в политике Альянса и, даже влача жалкое существование на кораблях в бескрайнем космосе, не желаете возвращаться к остаткам Сияющего Легиона в Андромеде. — Я понимаю вас. Вы сражались до конца, полностью исполнив долг воина. И всё же мы проиграли. — Нам пришлось оставить Ланьси, Близнецы и бескрайние просторы систем Альянса, отступить в дальний угол космоса на окраине Галактики, стать народом без земли и родины. Но такая бесприютная жизнь не может длиться вечно. Сегодня мы снова стоим на пороге войны, и на этот раз поражение будет стоить нам жизни. Силия замолчал, закрыл глаза и через несколько секунд вновь открыл их: — Перед нами простирается путь в миллиарды световых лет, но у народа Альянса нет ни клочка пространства для жизни. Наши богатства разграблены, свобода отнята, вера и достоинство растоптаны в пыль. Мы провели пятьдесят лет в унижении и страдании, и сегодня жизни всех нас грозит полное уничтожение! — Все бывшие воины Сияющего легиона, все сыны Альянса, рассеянные по космосу! Я призываю вас вернуться и встать плечом к плечу с вашими бывшими товарищами! — Неважно, граждане вы Империи сейчас или скитальцы свободных планет. Если вы когда-то были частью Сияющего легиона, если в ваших жилах текла его кровь, эта кровь никогда не остынет! Голос Силии не был громким, но его пронизывающая сила долго отзывалась в сердце каждого. В кабинете стояла мёртвая тишина. Никто не произносил ни слова, никто не шевелился. Казалось, все застыли на тяжелом, безмолвном полотне. Однако Генрих ясно понимал: в тот миг, когда прозвучали последние слова, по всей Галактике бесчисленные люди отбросили свои дела, вскочили и разразились ликующими криками! Силия тоже знал это. И на этот раз он долго смотрел в объектив, прежде чем медленно спросить: — Я вернулся. А где мои воины? Генрих резко встал и выключил проекцию. В огромном кабинете будто разыгралась немая чёрно-белая драма. После долгого, давящего молчания наконец прозвучал низкий голос императора: — Он хочет вернуть восемь миллионов солдат, рассеявшихся после разгрома Альянса и роспуска легиона. Генерал Исаак удивлённо воскликнул: — Как это возможно? Прошло пятьдесят лет! Многие из них стали гражданами Империи! Несколько генералов в кабинете молчаливо выразили согласие взглядами, но большинство лишь тяжело покачали головами. Генерал Аарон глубоко вздохнул и медленно произнёс: — Это возможно... если призыв исходит от маршала Силии. Особенно учитывая, что обвинения парламента Альянса в «узурпации военной власти» прозвучали совсем недавно. Для тех людей это... как сигнал. — Сигнал о том, что теперь власть в его руках, — спокойно добавил Генрих. — Всякое дело имеет две стороны. Это обвинение, без сомнения, подорвало его статус как духовного лидера. Но для бывших воинов Альянса оно стало гарантией, что они снова могут вручить свои жизни в его руки. Исаак в неверии вскочил: — Но... но он просто сказал это? На территории Империи, открыто подрывая её устои?! Призывая имперских подданных к дезертирству и вступлению в армию Альянса?! Это же просто... Это просто верх наглости, — мысленно закончил за него генерал Аарон. И неудивительно, что Исаак не верил: если бы на такое решился Генрих, это бы никого не удивило. Но Силия? Вести переговоры с Империей и при этом на глазах у всех её жителей нагло переманивать людей, кто мог подумать, что на такое способен не Генрих, а Силия?! Исаак хотел добавить что-то ещё, но его прервали действия императора. Генрих встал, быстро прошёл сквозь толпу генералов и вышел из кабинета, спускаясь по лестнице. — Ваше Величество... — Речь окончена, — сказал генерал Аарон, поднимаясь. Лицо его было мрачным. — Идём в зал вещания. Зал Красного Лебедя в имперском дворце, откуда шли сигналы, покрывавшие почти всю Галактику, представлял собой великолепную студию. Хотя император редко бывал в этом дворце на окраине Империи, в те редкие разы, когда он здесь останавливался, именно отсюда он отдавал приказы столице, Белой Цапле. И когда он одолжил этот зал, наделенный столь глубоким политическим смыслом, Генрих наверняка не ожидал, что Силия устроит ему такой сюрприз. Он превзошёл все ожидания. Император быстрым шагом прошёл по роскошному коридору перед залом. Двери в конце были открыты, персонал сновал туда-сюда, убирая оборудование. Завидев его, все останавливались и кланялись. Но императору было не до ответных приветствий. Он стремительно миновал поворот и вдалеке заметил нескольких дипломатов Альянса у дверей. Затем из зала вышли офицеры, и среди них особенно выделялась фигура Силии в серебристо-белом мундире... Император уже сделал шаг им навстречу, но вдруг его зрачки сузились: Силию поддерживал под руку Калеан! Силия шёл с опущенной головой, его шаги были усталыми. Одной рукой он сжимал виски, чёлка спадала на лицо, скрывая его выражение. Генрих ускорил шаг, расталкивая встречных. Дипломаты Альянса обернулись, увидели его и вздрогнули от неожиданности, но не успели вымолвить ни слова, как император уже встал перед группой офицеров: — Что здесь происходит? Если прислушаться, в голосе императора можно было уловить напряжение. Он инстинктивно скрывал страх, но в конце фразы всё же проглядывало едва заметное волнение. — Ничего серьёзного. Лёгкая гипогликемия, — небрежно ответил Калеан. — Вчера готовились к речи допоздна. У меня самого голова трещит. Он демонстративно потёр виски и повёл Силию дальше. Но когда они поравнялись с императором, Силия внезапно не сдержался. Он резко отвернулся, зажал рот рукой и в мучительном спазме его вырвало содержимым желудка. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum