Меч галактической империи / Клинок галактический империи

Император прожил двести лет, и полтора века из них провёл в непрерывных странствиях по звёздным системам, сражаясь в бесчисленных битвах. Он повидал редкости, странности, нелепости и чудеса, но ничто прежде не потрясало его так, как сейчас. Он был поражён до глубины души и едва верил собственным ушам. — Создавать человеческие… души?! — Да, — спокойно ответил Силия. — Создать из полного ничто. Неуязвимую и несокрушимую мощь. Силу, подчиняющуюся любому капризу. Жизнь без границ и предела… С тех пор, как несколько столетий назад Юнес встретил меня в Храме Тёмной Звезды, он страстно жаждал обрести именно эту силу. Силия опёрся поясницей о край стола и мягко оттолкнул Генриха, чтобы между ними осталось достаточно места для тихого разговора. Их взгляды встретились, и император почти видел в его зрачках отражение собственного неверящего лица. — Но… как Альянсу удалось такое? Возможна ли вообще подобная технология? — Альянс не добился полного успеха, — голос Силии прозвучал твёрже, категорично опровергая. — Проект Божественный Страж изначально был направлен лишь на совершенствование человеческой генетики. Учёные хотели увеличить количество регенерационных операций, которые способен выдержать организм. Это и впрямь была революция в науке о жизни, ты сам видел. И Эдна, и я, перенёсшие по тридцать таких операций, стали прямыми бенефициарами этого прорыва. Средняя продолжительность жизни в военном ведомстве Альянса действительно выше, чем в Империи. — Но по мере углубления исследований, особенно после моего рождения, учёные Альянса постепенно осознали, что эти наработки можно применить к технологии создания искусственных людей. Чтобы производить боевые машины с выдающимися ментальными способностями и боевыми инстинктами, превосходящими всё известное… Тогдашние исследователи взяли меня за отправную точку и начали разрабатывать «более радикальные» формы искусственных существ. Вплоть до выдвижения гипотезы о создании искусственной души. В сердце Генриха невольно пробежали ледяные мурашки. — Зачем было заходить так далеко? Силия указал на себя. — Естественный эмбрион, вроде меня, хоть и обладает душой, рождённой из материнского чрева, но не полностью послушный. Сильное бунтарство по отношению к парламенту Альянса заложено в этой душе с самого начала. Тогда как в искусственный эмбрион вживлён код абсолютного повиновения, а его генетическая стабильность значительно выше, чем у обычных людей. И если бы удалось наделить такой эмбрион душой… это стало бы чудом, недоступным даже Богу. Эти слова звучали как сказка, полная невероятных фантазий. Император задумчиво прищурился и спустя некоторое время вдруг спросил: — Если верить твоим словам, Альянс должен был вложить в эти исследования колоссальные средства. Вряд ли это делалось лишь ради создания одного-единственного бога войны в твоём лице? Едва слова сорвались с его губ, как Силия покачал головой и усмехнулся. В его выражении сквозила горькая самоирония. — Конечно, не только для этого. Я и сам пришёл к такому выводу. Поэтому четыреста лет назад, после того как получил звание маршала Альянса, я воспользовался своими возможностями, чтобы изучить сверхсекретные архивы тех лет. И обнаружил, что планы Альянса были разработаны с тщательностью, превосходящей все наши представления. Институт наук о жизни даже в сотрудничестве с военным ведомством предложил полную схему клонирования, стремясь использовать меня как прототип для создания целой армии искусственных людей. Зрачки императора резко сузились. Армия, состоящая из Силий! Один-единственный Силия уже заслуживал титула бога войны. Что уж говорить об армии, насчитывающей миллиарды его копий! Если бы эта армия была абсолютно предана и послушна своим создателям, то в случае войны преимущества были бы… — Тогда почему в итоге всё провалилось? — Голос Генриха невольно приобрёл странный оттенок. — Такой тщательный план, колоссальные вложения, даже прототип в твоём лице уже был наготове… — Думаешь, почему я поддерживал семью Консеттлин на протяжении столетий? — перебил его Силия. — Дед Эдны, Сенкель Консеттлин, отец предыдущего председателя Дугласа, был одним из главных инициаторов остановки проекта Божественный Страж. Семья Консеттлин получила прозвище «семьи председателей» именно потому, что Сенкель и Дуглас последовательно избирались на этот пост, удерживая контроль над парламентом Альянса почти пятьсот лет. Среди них дед Сенкель был первым, кто разработал проект Божественный Страж. Именно он позволил своей внучке Эдне и Силии расти вместе с детства как друзьям, назначил его майором Альянса и шаг за шагом продвигал до звания генерала. Сенкеля можно было назвать редким мудрецом в парламенте Альянса. Если бы семья Консетлин продолжала развиваться под его руководством, Силия не отвернулся бы от парламента, высшие чины военного ведомства не подняли бы мятеж, и сегодняшняя карта Галактики выглядела бы совершенно иначе. К сожалению, Сенкель ушёл из жизни в расцвете лет, не успев даже возвести Силию в ранг маршала. Он погиб в результате случая во время дипломатической миссии. Затем его старший сын Дуглас, воспользовавшись славой Силии, взошёл на пост председателя. Эдна и Силия расторгли помолвку. Парламент и военное ведомство рассорились. Произошёл мятеж в крепости Чэньцяо в Близнецах… Цепочка событий толкала историю вперёд, постепенно формируя сегодняшнюю картину раздела Галактики. — Председатель Сенкель при жизни осознал всю чудовищную суть «искусственной души» и приказал научным сотрудникам подготовить серию фальшивых отчётов. Чтобы все поверили, будто я и есть конечный продукт проекта Божественный Страж. А поскольку в юности я проявлял крайнюю непокорность по отношению к парламенту, меня сочли носителем огромной скрытой угрозы. Весь проект Божественный Страж был полностью заморожен, а так называемое «размножение новых людей» объявили завершённым. Силия опустил взгляд, поднёс чашку к губам и отпил глоток уже остывшего чая. — В те времена о секрете знали менее пятидесяти высокопоставленных научных сотрудников. Впоследствии председатель Сенкель уничтожил их всех. А потом и сам Сенкель погиб во взрыве. Так что единственным, кто знал правду, остался я один. Генрих с самого начала чувствовал, что здесь что-то не сходится, и теперь наконец нашёл противоречие. Если Силия, по сути, всё же обычный человек, то почему Дуглас Консеттлин называл его искусственным? Оказывается, ключ к разгадке был здесь! Сенкель Консеттлин действовал с такой беспощадной решимостью, что даже собственный сын ничего не знал! Он понимал чудовищный соблазн этого плана и скрытый за ним ужас. Возможно, не хотел, чтобы семья Консеттлин стала преступником перед историей. Или слишком хорошо знал человеческую природу с её врождённой жадностью к власти. Или просто желал навсегда запечатать этот страшный ящик Пандоры… В итоге этот старик выбрал скрыть всё ото всех, унеся секрет в могилу. А те, кто пал жертвой этого: уничтоженные ведущие учёные и маршал Силия, пятьсот лет нёсший бремя репутации искусственного человека, оказались всего лишь пешками в этой игре, растянувшейся на столетия. — Итак, цель Юнеса — проект Божественный Страж. — Зрачки Генриха слегка расширились, и он произнёс отчётливо, по слогам. — Именно поэтому он не тратил время на другие звёздные системы Империи, а прямо с огромным войском прорвался из пятимерного пространства прямиком в Империю Близнецов. Потому что знал, что секрет проекта Божественный Страж скрыт на планете Белая Цапля… — Это то, за что я не могу простить себя больше всего. Я не только позволил ему овладеть силой, но и пробудил в нём жажду полного обладания ею. — Силия глубоко вздохнул, провёл рукой по вискам. — Но теперь уже поздно что-либо говорить. Генрих отступил на шаг назад. Его взгляд скользнул мимо Силии и невольно устремился в безграничную тьму космоса за его спиной. Сила, подчиняющаяся любому капризу… Несметные сокровища… Сила, способная сделать богом… Юнес был прав. Полностью овладев этой силой, можно создать совершенно новый вид, который свергнет всю человеческую систему! — Чем же это отличается от становления богом?! — Силия, — Генрих слегка задыхался и после краткого колебания произнёс, — ты никогда не задумывался о… — Нет. Голос его был холоден и беспощаден, как скрежет льда о лёд. Император мгновенно почувствовал неладное, опустил взгляд и увидел, что Силия поднял руку, а острые кончики пальцев уже были направлены прямо на его горло. Вся кабина пилота погрузилась в полную тишину, где даже падение иголки отозвалось бы эхом. — Генрих, — спокойно произнёс Силия, — любого, кто позволит себе подобную безумную мысль, я убью. За иллюминатором простирался бесконечный глубокий космос, в миллионах световых лет сияли далёкие скопления звёзд. Имперский флот и Сияющий легион следовали друг за другом на огромном расстоянии, извиваясь, как сверкающая жемчужная нить в космической пустоте. А внутри иллюминатора атмосфера была натянута до предела. Никто не произносил ни слова, никто не шевелился, словно даже воздух полностью застыл. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем раздался хриплый голос Генриха. — …Я понимаю, Силия. Тот встал и шагнул вперёд, заставляя Генриха отступать шаг за шагом, пока его спина не упёрлась в холодную стену кабины. — Теперь ты знаешь, почему я не рассказывал тебе, Генрих. — Он помолчал и тихо добавил: — Пожалуйста, скажи мне, Ваше Величество Император… мы всё ещё на одной стороне? Это был первый раз, когда он обратился к нему как к императору. Пятьдесят лет назад на Красной Земле он сказал: «В моих глазах ты никогда не будешь императором». И с тех пор, через все смятения, разлуки, воскрешения и перерождения, он ни разу не обращался к нему как к «Императору». Казалось, для него Генрих навсегда остался тем, кого он сам взрастил, кто предал Альянс, отрёкшись от семьи и родины, и в итоге нанёс ему смертельный удар. А всё, что стояло за этим противником: могущественная Империя, верховная власть, всё, чему завидует и чего жаждет мир, — никогда по-настоящему не занимало места в его сердце. Без привязанностей, значит, его нельзя было соблазнить. Нечем было покорить. И вот теперь он назвал его императором. Генрих долго и пристально вглядывался в глаза Силии — те глаза, что прошли через пятьсот лет, оставались поразительно молодыми. Резкие брови, глубокий разрез. Свет ламп играл в блестящих зрачках, делая их контрастными, чёрно-белыми, невероятно отчётливыми. Время явило этим глазам всё, что есть в мире: разлуки в пламени войны, страстную и мучительную любовь, соблазны, прекрасные, как рай, и бездны, тёмные, как ад. Годы наделили их тяжёлой мудростью и упрямой стойкостью, так что этот взгляд не задерживался на искушениях и не дрогнул перед угрозами. В них таилась сила, которую ничто не могло поколебать. — …Я понимаю, — наконец прозвучал хриплый голос Генриха. — Да. Мы всё ещё на одной стороне. Силия медленно выдохнул, убрал руку и отступил на полшага. Спустя мгновение он снова протянул руку, похлопал императора по плечу и, наклонившись, коснулся губами его виска. Генрих обнял его и, в свою очередь, прижал к стене. В этом действии чувствовалась разрядка накопленного напряжения. Спина Силии глухо ударилась о стену, но никто из них не обратил на это внимания. Генрих схватил его за подбородок и глубоко впился поцелуем. Их губы и языки сплелись в страстном порыве, оба издали невольный стон. Затем воротник Силии был грубо отдёрнут в сторону, и эмблема с орлом и свитком, символ власти Альянса, с лёгким звоном упала на пол. Белая рубашка соскользнула с плеч, обнажив кожу от спины до талии. — Юнес мог предположить, что ты расскажешь мне об этом? — хрипло спросил Генрих. — Нет, — задыхаясь, ответил Силия. — Он считает, что никто не устоит перед таким искушением. К последним словам Генрих уже не мог сдержаться. Кровь стремительно вскипела в жилах, мощный импульс заставил сосуды налиться в глазах, как у хищника, который неотрывно следит за влажными губами Силии, произносящими слова, за скользящим движением его горла. Затем он резко наклонился и впился зубами. Губы и зубы безжалостно сосали и лизали с такой силой, что во рту появился лёгкий привкус крови, сладкий до одури, от которого по всему телу пробежали электрические разряды. Места, где их груди, животы и даже бёдра соприкасались в плотном объятии, будто пронзало током, намертво примагничивая тела друг к другу. Генрих нетерпеливо стянул с Силии светлые форменные брюки. Ремень поддавался с трудом, и Силия даже протянул руку, чтобы помочь. В этой суматохе брюки вместе с ремнём наконец свалились на пол. Теперь он был почти полностью обнажён. Генрих, не тратя слов, решительно вдавил колено между его бёдер. — Отсюда до крепости ещё два часа… — Тогда тебе лучше поторопиться, — Силия судорожно вдохнул от внезапного вторжения пальцев в его тело и с усилием кивнул в сторону двери. — Твой подчинённый ещё лежит в соседней комнате… ах! Короткий возглас тут же был заглушён грубым поцелуем, запечатавшим его губы. Генрих яростно погрузил свой возбуждённый член глубоко внутрь. Давно пустовавшее отверстие почти конвульсивно приняло его твёрдую и горячую плоть. Всего через несколько движений оно стало совершенно мокрым, жидкость вытекала из места соединения и в интенсивном ритме стекала по бёдрам вниз. — Так что ты ни в коем случае не должен издавать ни звука… — Генрих с усмешкой уставился на плотно сжатые зубы Силии, вбиваясь раз за разом всё глубже и яростнее. — Да, вот так и держись. Чтобы твои развратные стоны никто не услышал… Их обжигающее дыхание переплелось. В кабине пилота слышались лишь непристойные звуки сплетающихся тел. Кульминация наступила быстро под напором этих свирепых толчков. В этот момент Силия в отчаянии издал неудержимый стон, но Генрих тут же запечатал его губы, и все звуки растворились в пламенном поцелуе. — Ты… ты идиот… — спустя некоторое время, еле переводя дух, прошептал Силия. Генрих одной рукой зажал ему рот и, стиснув зубы, прижал к стене, пока последняя капля семени не излилась глубоко внутрь. Только тогда, тяжело дыша, он спросил в ответ: — Твёрдый? Они обнялись и вместе опустились на узкий диван. Из-за спешки Генрих даже не снял большую часть своей одежды, лишь расстегнул молнию на брюках. Но ткань его рубашки была изысканной и мягкой, и Силия, обнажённый, прильнув к нему, не чувствовал дискомфорта. Он просто лежал с закрытыми глазами, слегка задыхаясь, и спустя некоторое время внезапно хрипло проговорил: — Раньше, на совещании… Генрих, всё ещё полный нетерпеливого желания, рассеянно отозвался: — Что? — Ты сказал, что у Храма Тёмной Звезды не так много основных сил. Ты правда так считаешь? Император уже почти забыл об этом. При этих словах его дыхание прервалось, и он покачал головой: — Что за шутки. Храм Тёмной Звезды прошёл боем от границ Империи, как я могу не знать, сколько у них войск? Я имел в виду, что скрытые в звёздной системе Мира-Шипул силы Тёмного флота не так велики. Иначе они давно бы атаковали. Силия резко распахнул глаза. — Скрытые в звёздной системе Шипул силы невелики. Так где же их основные силы? Они долго смотрели друг другу в глаза на близком расстоянии. Никто не произносил ни слова. Спустя некоторое время Генрих задумчиво нахмурился и медленно проговорил: — Да… где же их основные силы… *** Перевод команды Golden Chrysanthemum