Меч галактической империи / Клинок галактический империи

Щёлк. — Галактическая эра, три тысячи четыреста пятьдесят второй год. Имперская крепость Фабрас. Командующий войсками Альянса Анатоли Дон Калеан, пренебрегший служебным долгом и совершивший кражу, по результатам слушаний приговорён к смертной казни. На память оставляем посмертный портрет. Образ Калеана навеки останется в сердцах людей. Щёлк. — Галактическая эра, три тысячи четыреста пятьдесят второй год. Имперская крепость Фабрас. Генерал Имперских войск Андерс Аарон, соучастник преступления, оказавший насильственное сопротивление при задержании, ввиду тяжести вины приговорён к смертной казни с немедленным исполнением. На память оставляем посмертный портрет. Образ генерала Аарона навеки останется в сердцах народа Империи. Щёлк. — Галактическая эра, три тысячи четыреста пятьдесят второй год. Имперская крепость Фабрас. Полковник Имперских войск, «Лицо со шрамом» Исаак. Столкнувшись с преступлением, не только не воспрепятствовал ему, но и способствовал сокрытию улик и попытке побега. Его деяния особенно жестоки и отвратительны, за что приговаривается к смертной казни с немедленным исполнением. На память оставляем посмертный портрет. Образ «Лица со шрамом» Исаака навеки останется в... — Кто такой «Лицо со шрамом»?! — в отчаянии и ярости вырвалось у Исаака. Он дёргался в верёвках. — У меня есть имя, чёрт возьми! И почему я, как соучастник, оказался самым «жестоким и отвратительным»? Предвзятость! Чистейшей воды предвзятость! В конференц-зале на верхнем этаже штабного здания Силия, стоя у председательского места, слегка улыбнулся и неторопливо выключил объектив. — ... останется в сердцах народа Империи. Он захлопнул альбом и махнул рукой. — Генрих, проводи их в последний путь. У дальнего края длинного стола в ряд стояли три стула. На них, крепко-накрепко связанные по рукам и ногам, как три поросёнка, уже натёртые специями и готовые к вертелу, восседали Калеан, Аарон и Исаак. Его Величество Император в тёмно-синем мундире, выглядевший необычайно притягательно, стоял в тени позади Силии. Услышав приказ, он шагнул вперёд, холодно поднял лазерный пистолет, и в его ледяном взгляде трое узников в это мгновение превратились в трупы. — Прощайте, господа. Бах! Калеан повалился. Бах! Аарон повалился. Бах! Исаак попытался было вывернуться, но тщетно, и с трагическим видом рухнул наземь. В конференц-зале повисла тишина. Спустя пять секунд Исаак в бешенстве вскочил на ноги. — Чёрт! Что это такое?! Нельзя же просто палить в людей медицинскими инъекторами! Калеан и Аарон тоже зашевелились, поползли по полу, поднимаясь. Поскольку они были связаны с ног до головы, это напоминало неуклюжие движения двух гусениц. Эти двое давно привыкли к деспотичным выходкам маршала Силии и лишь смотрели на Исаака взглядом, полным снисходительного «малыш, тебе ещё рано». Извиваясь и корчась, они принялись помогать друг другу распутывать путы. — Настоящий мужчина не станет обращать внимания на такие мелочи, — мило улыбаясь, произнёс Силия, убирая альбом. — Но, к слову, вы тоже хороши! Что такого интересного в альбоме, который пролежал пару сотен лет? Господин генерал Аарон, у вас в голове вообще есть понятие о праве на частную жизнь? Аарон ответил с убитым видом: — Я думал, там будут ваши селфи с надутыми губками и гневным взглядом в три четверти... — А ты, Калеан, просто позволил ему смотреть? — Я просто не успел вмешаться! — Калеан тоже выглядел глубоко оскорблённым. — Да я изначально не знал, что это альбом! Узнай я раньше, то нашёл бы укромный уголок и смотрел в одиночку. Разве я позволил бы этому смазливому личику номер два его забрать?! Силия кивнул с улыбкой, но промолчал. Спустя мгновение он повернулся к Исааку: — Тебе есть что сказать? Тот подавленно ответил: — Сейчас я только и хочу знать, что вы сказали по поводу той фотографии Его Величества на последней странице... И ещё — моё имя вовсе не «Лицо со шрамом», господин маршал. Это неуважительно по отношению к подчинённому... В конце концов, я всё-таки генерал-лейтенант Империи, двадцать лет возглавляющий Разведывательное управление. Неужели запомнить имя, для вас это так сложно? — «Генерал-лейтенант Империи», — улыбка Силии стала ещё шире. Он взял лазерный пистолет из рук Генриха, повертел его в пальцах и спросил: — Раз уж вы двадцать лет возглавляете Разведку, может, угадаете, что это такое? Вопрос прозвучал странно. Исаак остолбенел. Аарон тоже остолбенел. Калеан, лучше знавший своего старого начальника, при виде этой улыбки в душе у него вдруг шевельнулось нехорошее предчувствие. — Это... — Неужели нельзя быть чуть более проницательными? — наконец не выдержал Генрих. Его взгляд, устремлённый на подчинённых, выражал крайнее разочарование, будто он смотрел на железо, упорно не желающее стать сталью. — Это новейшая разработка Имперского исследовательского института! Сыворотка правды! Действует бессознательно, человек сам всё выкладывает. Вы даже её распознать не смогли?! Исаак: — ... Аарон: — ............ Калеан: — ............... Бесчисленные табуны лам пронеслись галопом по конференц-залу. Силия же вдруг усмехнулся, улыбка его была откровенно насмешливой и язвительной. — «Селфи с надутыми губками и гневным взглядом в три четверти»... О чём вы только думаете целыми днями, товарищ генерал Империи Аарон? *** Так два генерала, по причине собственной бестолковости навлёкшие на себя императорский гнев, были сосланы на учебный плац пробежать двадцать кругов, привлекая толпы зевак. Калеан же, благодаря сладкому языку, природной смекалке и статусу «родного сына» маршала, всегда пользовался такой благосклонностью, что она, кажется, залезала уже в подмышки*1, и на сей раз избежал кары. Ему всего лишь пришлось провести полдня в кабинете, чертя тактические звёздные карты. Блестящие и переливающиеся звёздные карты в глазах обывателя выглядели красиво, но для тактического эксперта вроде Калеана ежедневное многочасовое созерцание их было тяжкой повинностью, не говоря уже о том, чтобы чертить их собственноручно. Не прошло и получаса, как у него закружилась голова, в глазах помутнело, а в горле подкатила тошнота. Он только подошёл к окну, чтобы подышать воздухом, как, подняв голову, увидел Аарона и Исаака, которые, скинув мундиры и тяжело дыша, выкладывались на кругах плаца. Калеан, задавленный бременем военных обязанностей до состояния, близкого к удушью, при виде этой сцены почувствовал, как в груди вспыхнул гнев, а злость придала смелости. Он швырнул клавиатуру и выкрикнул: — Да лучше бы я эти круги бегал! — Что ты сказал? Калеан дёрнулся, как от удара током, и резко обернулся. В дверях стоял Силия, низко склонившись над документами. Лицо его не выражало ничего. Новоиспечённый командующий мгновенно струсил и робко пробормотал: — Н-ничего... Силия подошёл к столу, бросил папку и спросил: — Закончил? — Е-щё... ещё немного. Координаты в гамма-секторе у звёздной системы Мира-Шипул не откалиброваны. Имперское военное ведомство пообещало прислать данные после обеда. Силия пристально смотрел на трёхмерную карту звёздной системы, парившую над столом. Его вид был строг и требователен, будто у репетитора. Калеан, глядя на него, почувствовал приступ вины. — Погодите, разве вы не должны быть с тем смазливым личиком Генрихом, высчитывать координаты вражеского флота? Как у вас нашлось время прогуляться? Расчёт координат в пятимерном пространстве — задача отнюдь не простая. Помимо Храма Тёмной Звезды, если перебрать весь Альянс и Империю, военных специалистов, разбирающихся в этой области, наберётся едва ли десяток. Силия, выходец из Храма Тёмной Звезды, был экспертом в пространственной тактике. Генрих же, хоть и не обладал систематическими теоретическими познаниями, благодаря многолетнему командованию армией тоже кое в чём разбирался и мог ассистировать Силии в расчётах. — Практически закончили, — в голосе Силии сквозила усталость. — Это недалеко от места последнего боя в системе Шипул. Примерно в двадцати восьми астрономических единицах от эпицентра. Калеан удивился: — Так близко? Почему же тогда Юнес, выходя из пятимерного пространства, не вывел основные силы? У флота Храма Тёмной Звезды были проблемы с уменьшением размерности? Все, кто командовал флотами и водил корабли в прыжок, были знакомы с этой темой. Строго говоря, флот в процессе прыжка также проходит через уменьшение размерности. Однако космическая эра человечества насчитывала уже три тысячи лет, а теория групповых прыжков созрела тысячу лет назад. И плавное уменьшение размерности из пятого измерения всегда оставалось одной из важнейших проблем для военачальников. — Если бы речь шла об Империи или Альянсе, при таком массовом уменьшении размерности флота могли возникнуть сложности. Но я сомневаюсь, что у Храма Тёмной Звезды с этим проблемы. — Не поднимая головы, Силия взял квантовую ручку и нанёс несколько линий на звёздную карту, начерченную Калеаном. — Единственное объяснение, что Юнес просто не хочет, чтобы его основные силы столкнулись с нами так рано. — Он нас боится? Силия покачал головой. — Хочет сохранить силы для удара по планете Белая Цапля? — Возможно. В его тоне слышалась неуверенность. Калеан нахмурился: — У вас есть другая версия? Даже если флот Храма Тёмной Звезды избежит столкновения с нами в системе Мира-Шипул, при прорыве через крепость Фабрас жестокой битвы всё равно не миновать. Копить силы для атаки на Белую Цаплю — это же... Он хотел сказать «чистейший бред», но слова застряли на губах, когда он услышал спокойный голос Силии: — Возможно, они ищут способ обойти крепость. Калеан остолбенел. — Разве такое возможно? Силия не взглянул на него и не ответил. Он низко склонил голову, глядя на медленно вращающуюся перед ним трёхмерную звёздную карту. Обширная и сияющая система Близнецов отражалась в глубине его глаз, а ещё дальше скопление M35 походило на гигантский водоворот из света и тени, затягивающий в бескрайние космические дали. — В космосе всегда таится слишком много возможностей... — не отрывая взгляда от карты, тихо проговорил Силия. — Возможно, они тоже ждут, когда откроется одна из них. *** В то же время, на планете Золотая Вода в созвездии Андромеды. Дугласа Консеттлина в наручниках вывели из шаттла двое солдат и поставили на пыльную песчаную дюну. Вдали простиралась бескрайняя пустошь. Ветер дул с небес на землю, вздымая клубы песчаной пыли и с воем унося к горизонту. Золотисто-красное солнце, словно огромный раскалённый диск, медленно клонилось к закату, окрашивая линию песка и неба в ярко-багровый цвет, будто поток крови. Дуглас прищурился в этом ветру и взглянул на фигуру, стоявшую поодаль неподвижно, как скала. — Генерал-лейтенант Мо Вэнь. Мо Вэнь, закутанный в военный плащ, стоял, не выражая ни единой эмоции на слегка смуглом лице. Он поднял руку, и в его ладони сверкнул яркий свет — это был высокочастотный импульсный пистолет. — Это то место, где вы решили привести приговор в исполнение? — голос Дугласа был спокоен, будто он говорил о предстоящем обеде. Он даже улыбнулся. — Я полагал, вы поступите по-обывательски: запихнёте меня в криогенную капсулу и выстрелите в космос... Видимо, Силия в душе всё же романтик. Мо Вэнь ответил ледяным тоном: — Маршал сказал, что семья Консеттлин и так потратила достаточно государственных средств. Нет нужды растрачивать на вас ещё одну криогенную капсулу. Хотя эти слова плохо сочетались с образом Силии как человека мягкого и терпимого, они были выдержаны в его духе. Неожиданно Дуглас не разозлился. Напротив, он лишь улыбнулся и покачал головой. — Для меня это уже не имеет значения. Каким бы почётом и влиянием ни пользовался человек при жизни, после смерти горсти жёлтой земли достаточно, чтобы покрыть это тело... А вот вы, те, кто убивает меня, куда вы поведёте Альянс? — Мы последуем за маршалом. — И этого достаточно? Откуда такая уверенность, что Силия всегда прав? Мо Вэнь открыл рот, чтобы возразить, но Дуглас с улыбкой прервал его: — Следовать за Силией — это всего лишь инерция. Подобно тому, как Империя следует за императором, а тёмные воины — за Храмом Тёмной Звезды. Вы верите, что избранный вами лидер непогрешим, лишь потому что закрыли глаза, ленитесь думать и слепо движетесь в одном направлении... Так же и Силия совершил множество непоправимых ошибок. Но все они были временно скрыты лишь потому, что вам лень было открыть глаза и увидеть правду. — Никто не застрахован от ошибок, но это всё равно лучше, чем преступления семьи Консеттлин! — резко выкрикнул Мо Вэнь. — Даже сейчас упираешься, председатель Консеттлин?! — Ты говоришь, что семья Консеттлин растратила огромные богатства государства, но ты не знаешь, как Силия когда-то спрятал величайшее сокровище Альянса и отдал его в чужие руки! Как забавны вы, невежественные муравьи, всё ещё полагающие, что идёте верной дорогой, не ведая, что в итоге будете выброшены на свалку истории! — Дуглас вдруг разразился громким, горьким смехом. — Крах Империи близок, и конец Альянса тоже не за горами! Мо Вэнь в ярости рявкнул: — Заткнись! Вихрь песка и ветра пронёсся мимо, остудив его раскалённую гневом голову. Мо Вэнь, слегка задыхаясь, смотрел на старика перед собой. Спустя мгновение, когда он заговорил вновь, его голос звучал уже предельно ровно: — Время пришло, председатель Консеттлин. У вас есть последние слова? Дуглас взглянул на него с сожалением, будто искренне скорбя о глупости этого генерала, и после долгого молчания произнёс с самоиронией: — Полагаю, Силия не соизволит увидеть меня в последний раз? — Маршал Силия выполняет важную миссию в космосе и не может вернуться, чтобы проводить вас. Однако, выражая вам уважение, он лично поручил мне привести приговор в исполнение. — Какой лицемерный ответ... — улыбка Дугласа стала ещё саркастичнее. — Хотя, возможно, так даже лучше. В конце концов, это не значит, что у нас не будет возможности встретиться вновь... Эти слова, слетевшие с уст обречённого, прозвучали как самое настоящее проклятие. В сердце Мо Вэня вспыхнула ярость, и ему пришлось приложить усилие, чтобы подавить её, прежде чем он произнёс ледяным тоном: — Вы в самом деле так думаете? Хорошо. Раз вам больше нечего сказать, приговор будет приведён в исполнение. В ответ Дуглас лишь многозначительно улыбнулся. Но в этой вечной, неизменной пыли и песке его улыбка казалась такой размытой и неясной, что почти мгновенно развеялась порывом ветра, так быстро, словно это была лишь игра воображения Мо Вэня. *** На песчаной дюне резко хлопнул выстрел, за которым последовал глухой звук падения тяжёлого тела. Спустя мгновение солдаты, ожидавшие в стороне, быстрым шагом приблизились, чтобы убрать тело Дугласа. В соответствии с его последней волей, его поместили в глубокий контейнер, который под действием гравитационного устройства немедленно начал погружение в зыбучие пески. Тысячи тонн жёлтого песка накроют его сверху, навеки заточив этого старика, который при жизни повелевал ветрами и дождями, и наслаждался безграничной славой, в бездонной пропасти, где света нет. За несколько столетий, что семья Консеттлин обладала огромной властью, ни один из её членов не удостоился столь «особой» казни. Да и за всю тысячелетнюю историю Альянса подобные случаи были крайне редки. Мо Вэнь спокойно наблюдал, как грунтовый контейнер исчезает в жёлтом песке у него под ногами, и вдруг вспомнил, как полвека назад маршал Силия погиб на Красной Земле и точно так же, вместе с обломками Феникса, погрузился в глубины пустыни... Хотя сцены были схожи, та трагедия и безысходная скорбь резко контрастировали с нынешним абсурдным погребальным ритуалом. — Генерал-лейтенант, — к нему подошёл солдат и отдал честь. Позади раздался нарастающий гул и вихрь от несущих винтов. Вооружённый шаттл шёл на посадку. Генерал Мо Вэнь обернулся, прищурился, глядя на медленно опускающуюся машину, и коротко бросил: — Пошли. — Возвращаемся в крепость Фабрас? — Да. И установите связь с маршалом. Доложите, что приговор в отношении председателя Консеттлина приведён в исполнение... *** Вооружённый шаттл с генералом Мо Вэнем и его сопровождением на борту постепенно набрал высоту и вскоре превратился в крошечную чёрную точку в небесной вышине. Ветер и песок над пустошью продолжали бушевать, неумолимо накатывая от линии горизонта и вновь закручиваясь вихрем вдаль. По мере того, как солнце клонилось к закату, из нор в тенистых местах повылезали песчаные хорьки и суслики. Их жёлто-коричневая шёрстка сливалась с фоном пустыни, и они стремительно неслись к подземным источникам под дюнами, собираясь группами по три-пять особей, чтобы утолить жажду. Вихри на поверхности песков понемногу улеглись, и свежий слой песка быстро покрыл всё сверху, беззвучно стирая следы недавних событий. Безбрежная пустошь погрузилась в полное безмолвие. Неизвестно, сколько времени прошло, когда из глубин земли вдруг донёсся лёгкий толчок. Песчаный хорёк настороженно дёрнулся и быстро огляделся. — Писк-писк-писк... — суслики в панике переглянулись. В этот миг, когда воздух застыл в напряжённой тишине, основание дюны внезапно содрогнулось! Жёлтый песок пополз вниз, мелкие зверьки мгновенно развернулись и бросились врассыпную, в одно мгновение растворившись без следа! Вслед за этим вся дюна обрушилась внутрь, подняв гигантское облако пыли, и среди нарастающего гула из песка внезапно вырвалась рука! — Хах... — Фигура Дугласа, закутанная в чёрный плащ, выбралась из жёлтого песка. Пыль осыпалась с него при каждом неуверенном движении, а чёрное пулевое отверстие во лбу по мере этих движений стало постепенно затягиваться само собой! — Силия... — Дуглас, лёжа на земле, хрипло рассмеялся. — Силия-а! Тут же его лицо резко изменилось: кожа побледнела, морщины разгладились, а зрачки внезапно налились кроваво-красным. Одновременно все кости в его теле с хрустом удлинились, и он за мгновение вырос на несколько сантиметров! Он больше не был похож на Дугласа Консеттлина — на песке лежал никто иной, как Юнес! Чёрный истребитель-призрак снизился с небес и с рёвом опустился на песчаную дюну, с грохотом придавив огромную массу зыбучего песка. Несколько воинов в чёрных доспехах быстро выскочили из распахнутого шлюза и, поспешно подбежав, помогли Юнесу подняться. — Господин, что дальше... Юнес махнул рукой, отстраняя их, и широкими шагами направился к кабине. В проёме двери сидел старик с измождённым и бессильным лицом — это и был настоящий Дуглас Консеттлин. В глазах бывшего председателя Альянса читалась глубокая тревога. Увидев Юнеса, он тут же встал. — Господин Юнес... Сноски: *1 Дословный перевод китайской идиомы «偏心偏到咯吱窩裡去了» — «быть настолько предвзятым, что предвзятость залезла в подмышки». Означает высшую степень необъективности и безграничное потворство по отношению к любимчику. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum