каннибал

Каждое утро, выглядывая из окна своего дома, Чон Чонгук видел один и тот же сюрреалистичный пейзаж, будто время застыло на отметке 1967 года. На почти каждом доме алели красные флаги СССР, а люди, спешащие по своим делам, кутались в поношенные свитера, безуспешно пытаясь согреться в промозглом осеннем воздухе. Молодые парни с гордым видом рассекали на новеньких «Волгах» и «Москвичах», а их девушки, повиснув на руках, восхищённо ахали, ловя завистливые взгляды прохожих. Было странное ощущение, что люди здесь не расцветали весной, а распускались поздно, под аккомпанемент осеннего ветра и багряной листвы. Такой была его реальность, день за днём. Чон Чонгук, молодой и перспективный хирург, сегодня наконец-то был свободен от дежурств. В свои выходные он имел интересную привычку - приходить в краеведческий музей. Но не для того, чтобы в очередной раз взглянуть на пыльные экспонаты, а в надежде завязать знакомство. Каждый раз его внимание приковывал один и тот же молодой человек, появлявшийся в залах с завидной регулярностью. И сегодня Чон решил: хватит наблюдать издалека. Перед уходом он передвинул ползунок настенного календаря, отмечая новую дату, новый возможный поворот в своей размеренной жизни. В музее царила непривычная тишина. Тот самый парень, как всегда, стоял у витрины с археологическими находками, хотя должен был знать каждую из них наизусть. Но он смотрел на осколки керамики и наконечники стрел с таким неподдельным, детским изумлением, будто видел их впервые. Эта искренняя, жадная любознательность и притягивала Гука, как магнит. Молодой человек был одет безупречно, даже по меркам этого застывшего времени: белоснежная рубашка, аккуратно завязанный галстук, идеально отглаженные черные брюки и начищенные до зеркального блеска ботинки. Сердце Чона забилось чаще. Настал момент. — Здравствуй, милый юноша, - произнёс он, подходя с лёгкой, нарочитой нерешительностью. - Я Чон Чонгук. Часто вижу тебя здесь. Не хочешь ли познакомиться? Парень обернулся, и его лицо озарила радостная, открытая улыбка. — Здравствуйте! - его голос прозвучал тепло и звонко. - Конечно, я буду рад! Меня зовут Ким Тэхен! — Ты тоже кореец? Какими судьбами? - приподнял бровь Чон, разыгрывая удивление. — Я приехал из родного города, чтобы изучать культуру этой страны. А вы? — Я здесь по работе. Я хирург. — Занятно... - в глазах Тэхена вспыхнул неподдельный интерес. — Ким Тэхен, не желаешь ли зайти в магазин, взять чего-нибудь выпить, пройти ко мне и провести время в компании прекрасного корейца? - Чон позволил себе лёгкую, заигрывающую улыбку. — Спасибо за предложение! - Тэ рассмеялся. - Конечно, я буду очень рад провести с вами время! — Чудесно. Тогда пройдёмся? — Пройдёмся. Чон повёл его к выходу, в уме уже перебирая ближайшие магазины и ассортимент напитков. Они зашли в небольшой магазин за углом, пахнущий дешёвым одеколоном и солёной рыбой. — Я бы предпочёл взять немного водки, - негромко, но настойчиво предложил Чон. — Водки? - Тэ скептически скривился. - Не слишком ли высокий градус для первого знакомства? — Мне кажется, в самый раз, - парировал Чонгук. - С её помощью уйдёт вся тревога и неловкие паузы. Здесь все так делают. Это же часть местной культуры, как раз для тебя, исследователя. — Вы меня убедили, — сдался Тэхен. - Как скажете. Только стопку, и не больше! Чонгук оплатил покупку, вежливо кивнул продавщице и вышел на улицу, где его уже ждал новый знакомый. — Ну и где же мы будем... «знакомиться»? - с лёгкой иронией в голосе спросил Тэхен. — Я предлагаю свой дом, - ответил Чонгук, глядя ему прямо в глаза. — Дом? Ваш личный? — Да. У меня свой дом. Без соседей, так что нам никто не помешает. — Видимо, врачи и правда хорошо зарабатывают, - присвистнул Тэхен. - Ведите же меня скорее, мне не терпится его увидеть! Улыбка не сходила с лица Чонгука. К счастью, дом был поблизости. Подойдя к калитке, он достал ключи, отпер её и жестом пригласил гостя войти первым. — Какой прелестный дом! - воскликнул Тэхен, переступая порог. - Как вам удалось его купить? — Ох, это дом моих родителей, — ответил Гук, и его голос на мгновение дрогнул. — Вы же говорили, что соседей у вас нет... — Их и правда нет. Мои родители мертвы. — Мне... мне очень жаль, я не знал… — Конечно, не знал, - Чонгук усмехнулся, но в его глазах не было веселья. - Я ведь не говорил. Проходи, Ким Тэхен. Позволю тебе пройти первым. Гость прошёл через калитку на небольшой дворик, где поблёкшая, почти высохшая трава по щиколотку хрустела под ногами. Чонгук закрыл калитку на щеколду и протянул руку, указывая на входную дверь, улыбаясь во всю ширь своего обаяния. Тэхен дождался, пока хозяин отопрёт дверь, и шагнул внутрь. Его встретили восторженные возгласы: «Вау!», «Невероятный интерьер!», хотя обстановка была стандартной для этого времени и места - массивная мебель, ковёр на стене и шторы в крупный цветок. Чонгук, тем временем, прошёл на кухню, достал два стакана и налил в них водки. Получилось, конечно, чуть больше обещанной стопки, но, как он надеялся, Тэхен не станет возражать. — Ким! Проходи в гостиную, присаживайся! Я вернусь через несколько минут! - крикнул он с кухни. — Спасибо! - донёсся в ответ радостный голос. Чонгук наскоро нарезал закуску и вернулся с двумя наполовину полными стаканами и тарелкой. Тэхен сидел в гостиной, всё ещё с восхищением разглядывая обстановку. Чонгук поставил угощение на низкий столик и присел напротив. — Чон Чонгук, у вас очень просторная гостиная! Диван прямо посреди комнаты... А сзади книжный шкаф - вы много читаете? Какая ваша любимая книга? — Да, много, - кивнул Чонгук. - Люблю «Над пропастью во ржи» Сэлинджера. — Не читал... Интересно? — Очень, - ухмыльнулся Чонгук. - Может, выпьем? - перевёл он разговор, жестом указывая на стаканы. - Книги мы успеем обсудить и позже. — С удовольствием. Чонгук опрокинул свою порцию залпом и быстро закусил чёрным хлебом. Тэхен, стараясь не отставать, повторил его движение, но тут же закашлялся, и слезы выступили у него на глазах. — Ким? С тобой всё в порядке? — Да, просто... я редко пью, - просипел старший, пытаясь отдышаться. - И опьянение наступает быстро. — Если станет плохо - скажи, - с лёгкой, почти профессиональной заботой в голосе произнёс Чонгук. - Я ведь врач. Помогу. — Спасибо, - Тэхен слабо улыбнулся. - Надеюсь, не понадобится хирургическое вмешательство... — Тэхен, мне очень интересно узнать о твоих увлечениях. Расскажешь? - плавно вернул беседу в нужное русло Гук. — Увлечения... Я художник. Меня привлекает искусство во всех его проявлениях. — Это прекрасно. Но я ни разу не видел твоих работ. — Я любитель, а не профессионал. У меня нет выставок. Но потом могу показать тебе кое-что. — Я буду рад взглянуть! Они разговаривали ещё долго: о будущем, о книгах, об искусстве, о музыке. И, конечно, продолжали пить. Чонгук, обладавший стальным здоровьем и опытом, почти не пьянел, в то время как Тэхену хватило полутора стаканов, чтобы речь его стала замедленной, а взгляд - влажным и несфокусированным. Из-за этой разницы в восприятии алкоголя их диалог временами терял нить. — Знаешь, мой дорогой друг, - неразборчиво пробормотал Тэхен, облокачиваясь на спинку дивана, - я рад, что мы познакомились... Я даже не знал, что люди из музея могут быть такими интересными... Себя я, например, интересным не считаю... — Ну что ты, - Чонгук усмехнулся, и в его глазах мелькнул холодный, хищный блеск. - Ты очень интересный. Я тоже рад нашей встрече. Творческих людей видно издалека... Слушай, ты не проголодался? — Вроде нет... — А я - очень даже. Чонгук поднялся и направился на кухню, оставив Тэхена в одиночестве. Спустя пару минут он так же бесшумно вернулся. Он подошёл к дивану сзади, глядя на расслабленную фигуру гостя. — Чонгук... - Тэ запрокинул голову, его глаза были закрыты. - Моё тело как зефир... Я давно не чувствовал себя так хорошо... Спасибо тебе... — И больше не почувствуешь, - тихо, но отчётливо произнёс Чонгук. — Что? — Тэхен попытался повернуть голову, но было уже поздно. Быстрым, выверенным движением Чонгук воткнул ему в шею шприц, который держал наготове, и плавно нажал на поршень, вводя прозрачную жидкость. Глаза Тэхена расширились от шока и непонимания, он попытался вдохнуть, но тело его уже обмякло, подчиняясь действию мощного транквилизатора. Последнее, что он увидел, прежде чем сознание покинуло его, была спокойная, почти задумчивая улыбка на лице Чон Чонгука.