каннибал

— Сладкий, пожалуйста, быстро в комнату, — тихим, но твёрдым голосом приказал Чонгук, его взгляд стал остекленевшим и отстранённым. — И не высовывайся. Тэхен молча кивнул, его сердце забилось с такой силой, что отдавалось в висках. Он резко развернул кресло и, стараясь не производить лишнего шума, покатился в спальню, плотно прикрыв за собой дверь. За тонкой деревянной преградой он слышал, как Чонгук медленными, уверенными шагами направился к входной двери. Скрип замка прозвучал как выстрел в тишине дома. Чонгук распахнул дверь. На пороге, залитый холодным светом осеннего дня, стоял молодой милиционер в аккуратной форме, его лицо было серьезным и непроницаемым. — Здравствуйте, товарищ Чон Чонгук? — его голос был ровным, без эмоций. — Здравствуйте, товарищ милиционер, — Чонгук ответил с идеальной, почти механической вежливостью, на его губах играла лёгкая, ничего не значащая улыбка. — Верно, это я. Чем обязан? — Я занимаюсь делом о пропаже людей, — милиционер сделал небольшую паузу, изучая лицо Чонгука. — Пройдёмте в отделение. Вы подозреваетесь в убийстве. Причём не в одном. Делать было нечего. Любое сопротивление, малейшая попытка возразить лишь подлили бы масла в огонь. Чонгук молча кивнул, накинул пальто и вышел за порог, бросив последний беглый взгляд на дверь в спальню.

***

Пока Чонгука не было, в дом вошли несколько сотрудников органов. Их шаги эхом разносились по пустым комнатам. Когда они распахнули дверь в спальню, их взорам предстал Тэхен, сидевший в кресле и безучастно смотревший в одну точку, будто отрешённый от реальности. — Здравствуйте, — начал старший из милиционеров, его голос прозвучал громко в тишине. — Вы проживаете здесь? — Да, — Ким поднял на него взгляд, голос его был удивительно спокоен и ровен. — Я живу здесь. — Вам придется отправиться в отделение. Будем допрашивать вас вместе с Чон Чонгуком. Тэхен молча поднялся, опираясь на костыли. Его тоже увезли в участок.

***

При обыске подвала милиционеров встретила леденящая душу картина. Следы крови, инструменты, специфический запах — всё говорило само за себя. Но больше всего их внимание привлекла большая бочка в углу. Из любопытства, смешанного с ужасом, они вскрыли её. Тяжёлый, сладковато-гнилостный запах разложившейся плоти ударил в нос. Внутри, в мутной жидкости, лежала груда человеческих голов с застывшими масками ужаса на лицах. Милиционеры поспешно задокументировали находку. Теперь у них не оставалось сомнений.

***

На допросе Чонгук вёл себя странно спокойно. Он не отрицал, не оправдывался. — Да, — сказал он, глядя следователю прямо в глаза, — я убил. И я ел.

***

В серой, холодной камере Чонгук прислонился к стене и посмотрел на Кима. — Выдал меня? — спросил он без упрёка, скорее с лёгкой усталой иронией. — Ну, что я тебя удерживал против воли… — Нет, — Ким покачал головой, его глаза были чисты и искренни. — Я сам хотел и хочу оставаться с тобой. — Серьёзно? — Чонгук тихо усмехнулся. — Я хотел тебя съесть. Ты и правда очень странный. Именно за это ты мне и нравишься. Очень сильно. Если бы не это всё… я бы точно построил с тобой семью. — Семья с каннибалом? — Тэхен задумался, на его губах дрогнула улыбка. — Звучит странно… Я тоже странный. Мы оба такие. С отклонениями. — Верно подмечено, сладкий, — прошептал Чонгук и нежно поцеловал его в щёку.

***

Они провели ночь в камере, но тюремные стены не стали для них преградой. Они обнимались, как два одиноких корабля в бушующем море, целовались, шептали друг другу бессвязные слова о чём-то далёком и прекрасном. Вместе им было хорошо — неважно где. Со смертным приговором не стали тянуть. Чонгука расстреляли ровно через час после оглашения приговора. Ему не дали шанса — ни на последнее слово, ни на прощание. Он даже не успел обернуться, чтобы в последний раз взглянуть на Тэхена. Он унёс с собой всё, что хотел сказать — все невысказанные слова, все неосуществлённые поцелуи, все несделанные объятия. Единственное, что терзало его в последние мгновения, — мысль о Тэхене.

***

Тэхен, узнав о смерти Чонгука, словно окаменел. Справиться с горем оказалось непосильной ношей. Вернувшись в тот самый, теперь навеки проклятый дом, он спустился в подвал — место, где началась и оборвалась их странная, уродливая, но единственная любовь. Воздух всё ещё пах смертью и тоской. Бедный Ким не выдержал тяжести утраты. Острое лезвие блеснуло в тусклом свете, и тёплая алая струйка побежала по его запястьям, сливаясь с тенями, оставшимися от прошлого. Он ушёл туда, где, как он надеялся, его снова будут ждать тёплые руки и тихий голос, шепчущий: «Верно подмечено, сладкий.»

***

В психиатрической клинике время текло иначе. Белые стены, запах дезинфекции и приглушённые голоса стали новой реальностью Тэхена. Его признали невменяемым - жертвой, получившей глубокую психологическую травму. Принудительное лечение должно было помочь ему забыть. Но Тэхен не хотел забывать. В палате, куда его определили, было скудно: кровать, тумбочка, зарешеченное окно. — Ты всегда был таким непослушным, - раздался знакомый голос из угла комнаты. Тэхен медленно повернул голову. В полумраке, прислонившись к стене, стоял Чонгук. Он выглядел точно так же - тот же намёк на улыбку в уголках губ, тот же пронзительный взгляд. — Я знал, что ты не мог просто так исчезнуть, - прошептал Тэхен, ощущая, как сжимается горло. — Исчезнуть? - Чонгук мягко рассмеялся. - Мы же договаривались. Я хочу с тобой семью. Да, именно с каннибалом, как ты шутил. Он сделал шаг вперёд, и лунный свет, падающий из окна, озарил его лицо. — Они говорят, что ты мёртв, - голос Тэ дрогнул. - Что тебя расстреляли. — А ты веришь всему, что говорят? - Чонгук приблизился и коснулся его щеки. Пальцы были холодными, но такими знакомыми. - Я ведь гурман. Знаю, как выжить. — Я бы последовал за тобой тогда, в подвале, но… — Но тебя спасли, - закончил за него Чонгук. - Неправильно спасли. Мы должны были быть вместе. Он наклонился и поцеловал Тэ. Губы были такими же твёрдыми и требовательными, как тогда, на кухне, среди запаха жареного мяса и крови. — Я люблю тебя, - выдохнул Ким, вцепившись в его рубашку, боясь, что видение исчезнет. - Даже если это ненормально. Даже если ты… — Каннибал? - Чонгук усмехнулся. - А ты - мой сообщник. Мы идеально подходим друг другу. Они разговаривали всю ночь. Чонгук рассказывал, как сбежал, как инсценировал свою смерть, как искал его. Тэхен верил каждому слову. Это было так же естественно, как дышать.

***

Утро пришло с жестокой реальностью. Дверь палаты открылась, и вошла медсестра. — С кем вы разговаривали? - спросила она, глядя на Тэхена, сидящего в одиночестве на кровати. Ким обернулся к углу, но он был пуст. На полу не было следов, на подоконнике - отпечатков пальцев. Только в памяти оставался вкус поцелуя и холод прикосновения. — С собой, - тихо ответил Тэхен, понимая правду. Правду, которая была больнее любого лезвия. Чонгук был мёртв. Его не было. И никогда больше не будет. Только разум, отказываясь смириться с потерей, продолжал творить жестокие, прекрасные миражи. Ким снова закрыл глаза, пытаясь вернуть тот миг, ту иллюзию. Но теперь его окружала только тишина - безмолвная, безжалостная и бесконечно одинокая. Лечение только начиналось, и самой страшной частью его было не избавление от кошмаров, а осознание, что единственное, что делало его жизнь выносимой, было всего лишь игрой больного сознания.