каннибал

Пять лет. Пять лет с того дня, как Тэхён выписался из больницы. Ему сказали «ремиссия», но не сказали «победа». Он вышел другим - не излеченным, а замороженным. Его тело было хрупким сосудом, в котором болезнь лишь дремала, а душа застряла в тот миг, когда Чонгук исчез. На свежей могиле на кладбище установили гранитный камень с его именем. Для всего мира Чон Чонгук был мертв. Но для Тэхёна эта могила была просто куском камня. Он не верил. Не мог и не хотел. Он помнил их последний разговор, ту самую ночь. Чонгук не мог просто так взять и умереть. Он исчез. Исчез, чтобы его не видели, не нашли, не смогли удержать. И Тэхён начал свои поиски. Сначала это было тихое, почти безумное бдение в старом доме Чонгука. Он прислушивался к скрипу половиц, вглядывался в тени в коридоре, ловя знакомый силуэт. — Чонгук-а? - его голос, хриплый от болезни, разбивался о тишину. В ответ - лишь гул холодильника и отдалённый гул города за окном. Потом он пошёл по улицам. Он обошел все места. Тэхен показывал мятую фотографию Чонгука прохожим со словами: — Вы не видели этого парня? Высокий, с тёмными глазами, вроде серьёзный, но улыбка… у него особенная улыбка. Люди, конечно, видели Чонгука. И каждый раз на Тэхена кричали, грозились побить за то, что тот пытается потрошить память о каннибале. Но Тэхён только качал головой, его глаза горели лихорадочным, нездоровым блеском. «Это ошибка. Он не там. Он ждёт меня». Годы текли, как тяжёлая, мутная вода. Болезнь возвращалась - тихо, исподволь. Лекарства помогали всё меньше, оставляя после себя лишь вату в голове и тошноту в желудке. Но он не сдавался. Он ездил в другие города, в горные деревушки, на побережье - везде, где, как ему чудилось, мог спрятаться Чонгук. Он был тенью, преследующей другую тень. Он вышел из дома в старой, потрёпанной куртке Чонгука. Он шёл пешком, опираясь на палку, пока не упёрся в ворота заброшенного храма. Место было тихим и пустынным. Стены осыпались, крыша протекала, и сквозь дыры в куполе пробивались лучи заходящего солнца. Тэхён опустился на груду кирпичей, измождённый. Воздух свистел в его лёгких. Вдруг, в краешке зрения, он уловил движение. Он медленно повернул голову. В проёме разрушенной арки стоял он. Чонгук. Такой же, каким Тэхён помнил его - молодой, сильный. Его лицо не было ни печальным, ни улыбающимся. Оно было спокойным. — Тэ, — сказал Чонкуг. Голос был точь-в-точь как настоящий, он вибрировал в самой сердцевине Тэхёна. Тэхён не удивился. Он лишь слабо улыбнулся, чувствуя, как по его щекам текут слёзы. — Я знал… Я знал, что ты не там, под камнем. — Ты искал меня, - констатировал Чонгук. Он не двигался с места. — Всё время. Пять лет. Я искал тебя повсюду - Голос Тэхёна дрожал. Призрак молчал секунду, его тёмные глаза казались бездонными. — Ты устал, Тэ. Это была не упрёк, а констатация факта. Простая и безжалостная правда. — Я умираю без тебя, Чонгук-а,- прошептал Тэхён. — Ты боишься? - спросил Чонгук. Тэ покачал головой, вытирая лицо рукавом куртки. — Нет. Я просто… Я так устал искать. Я хочу отдохнуть. Он посмотрел на Гука, вглядываясь в смутные, но такие любимые черты. — Ты… ты настоящий? Или я снова схожу с ума? Чонгук не ответил на вопрос. Вместо этого он сделал едва заметный шаг вперёд и мягко спросил: — Хочешь ко мне? Эти слова повисли в холодном воздухе храма. Они были не о смерти. Они были о прекращении поиска. О воссоединении. О конце одиночества. Тэхён закрыл глаза. Вся его боль, всё отчаяние, вся бесконечная усталость пяти лет кристаллизовались в одном-единственном, ясном, как горный родник, желании. — Да. - выдохнул он. Это было самое лёгкое и самое правдивое слово в его жизни. - Очень хочу. Когда Тэхен открыл глаза, арка была пуста. Но он не почувствовал ни страха, ни разочарования. Напротив, его наполнила странная, безмятежная уверенность. Он знал, что делать. С трудом поднявшись, он нашёл в углу обрывок старого, обветшавшего каната, оставшегося, видимо, от колокола. Его руки почти не дрожали. В его движениях была не спешка отчаяния, а методичность человека, нашедшего, наконец, верный путь. Он не думал о боли. Он думал о том, что больше не будет просыпаться один. Больше не будет всматриваться в чужие лица. Больше не будет чувствовать, как жизнь медленно и неумолимо покидает его. Последнее, что он видел перед тем, как сознание поглотила тьма, был не призрак, а луч заходящего солнца, падающий сквозь разбитую крышу. Он был тёплым. И Тэхён шёл навстречу этому свету, навстречу тому, кто, наконец-то, перестал быть призраком и снова стал его Чонгуком.