Неизлечимая болезнь / Хроническая болезнь

Вэнь Инь прожила у родителей три дня. Примерно за неделю до того, как Чу Цюбаю нужно было возвращаться в столицу, они всерьёз взялись за переезд. Ожидая новую жизнь, было неловко продолжать жить с родителями. Дом для семьи купили давно, просторный отдельный особняк в центре Цзянху, на участке больше двух му. Но свадьба случилась слишком поспешно, а ремонт в особняке, считавшийся историческим памятником, был грандиозным проектом, явно не на один месяц. Поэтому Чу Цюбай предложил временно перебраться в его большую квартиру у реки в Танчэне. Танчэнь Биньцзян был проектом, разработанным главной компанией семьи Чу, Юаньнань. Квартиру Чу Цюбая сдали почти одновременно с той, где он часто жил с Чу Цзянлаем, в одном здании, но на разных этажах. Хотя квартира пустовала несколько лет, прислуга регулярно её убирала, и дом был в идеальном порядке, даже полы блестели. В день переезда они просто завезли вещи. Багаж Вэнь Инь заполнил туалетный столик и гардероб в гостевой спальне под завязку. В доме было всё необходимое, только на кухне холодильник стоял пустой. Опасаясь, что прислуга заметит странности в их отношениях, Чу Цюбай нашел предлог сократить уборки до двух раз в неделю, а постоянную домработницу, которая обычно вела его быт в Цзянху, оставил в старом особняке. Поскольку дома не было никакой еды, они, разобрав вещи, решили выйти поужинать. И Чу Цюбай никак не ожидал столкнуться в лифте с Чу Цзянлаем. В последние дни тот был крайне занят на работе, и после свадьбы они не виделись. Стоявшая позади Вэнь Инь всё ещё чувствовала, что взгляд Чу Цзянлая на неё был не слишком дружелюбным, но при ближайшем рассмотрении вроде бы и нет. Чу Цзянлай в деловом костюме тепло поприветствовал их: — Брат Цюбай, какая встреча! — Выражение его лица было непринужденным, естественным. Возможно, из-за перегруженности работой под глазами проступала синева, он выглядел утомленным. Но когда он улыбался, сомкнув губы, легко и дружелюбно, это всё равно было очень ярко и привлекательно. Такая мягкость и красота в Чу Цзянлае были незнакомы Вэнь Инь, но Чу Цюбай знал и когда-то любил это выражение больше всего. От улыбки слегка опущенные от природы уголки глаз Чу Цзянлая загибались ещё сильнее, а во влажных, тёмных зрачках сквозила безобидная чистота. — Ты и госпожа Вэнь... — начал он и вдруг запнулся, осознав оплошность. — Ах, голова дырявая, вечно не могу перестроиться! — Чу Цзянлай говорил негромко, почти бормоча себе под нос. — Не стоит больше звать госпожа Вэнь... — Вы с невесткой собрались поужинать? Его чрезмерно хорошая адаптивность заставила сердце Чу Цюбая сжаться, казалось его разъедала серная кислота. Чу Цюбай стоял у дверей лифта с каменным лицом. Он не знал, как ответить правильно. Трезвая жизнь была слишком сложной, будто он получил задачник по предмету, который никогда не изучал. Каждая задача была ему не по силам, а когда он искал ответы, на страницах, касавшихся Чу Цзянлая, всегда стоял лишь «пропуск». После того как он узнал часть правды, жизнь Чу Цюбая погрузилась в адскую неопределённость. Он был подобен хирургу, вынужденному удалять опухоль без эндоскопа: знал о её существовании смутно, но не находил точного местоположения. — Брат Цюбай? — окликнул его Чу Цзянлай с недоумением. Чу Цюбай очнулся и неопределенно промычал «Мм», что можно было принять за ответ. Такая покорность была тем, чего он так желал, но грудь его необъяснимо наполнилась кислой тоской. Ему было душно, трудно дышать. Он не хотел ступать в это тесное пространство перед собой, не хотел встречаться взглядом с Чу Цзянлаем. — А вы что планируете? — непринужденно спросил Чу Цзянлай. Лифт издал сигнал о слишком долгом ожидании, но Чу Цюбай всё равно не проявлял желания войти. Его колебания поставили Вэнь Инь в тупик, но подсознательное чувство опасности не позволяло ей одной оказаться рядом с Чу Цзянлаем. Она обхватила руку Чу Цюбая и потянула за собой. — Мы просто поедим где-нибудь поблизости. А ты? Куда направляешься? — Вэнь Инь постаралась говорить беззаботно. Взгляд Чу Цзянлая на мгновение задержался на месте, где её рука касалась руки брата, но тут же отвёл его: — В компании срочные дела, нужно съездить. Вэнь Инь предположила, что у Чу Цзянлая действительно возникла неотложная ситуация, потому что как только лифт остановился на минус первом этаже, он нетерпеливо протиснулся мимо Чу Цюбая и первым вышел. Проходя, его кончики пальцев задели тыльную сторону ладони Чу Цюбая. Тот мгновенно, с острой чувствительностью, поднял на него взгляд. Но Чу Цзянлай сделал вид, что ничего не заметил, даже не обернулся и прямо направился прочь, оставив Чу Цюбаю видеть лишь его жёсткую спину. *** Пережёвывая самое знаменитое блюдо сезонного меню, рис с чёрными трюфелями и морскими ежами, Вэнь Инь спросила: — Твой младший брат только что был не в духе? — Нет, — Чу Цюбай покачал головой. Он медленно ел тарталетку с икрой осетра, и выражение его лица было такое, будто он глотал мышьяк. О том, что братья Чу борются за власть, сея раздор в семье, Вэнь Инь была наслышана. Но видя, что Чу Цюбай не желает углубляться, она тактично не стала настаивать. Весь ужин Чу Цюбай явно был не в себе и лишь ближе к концу немного пришёл в норму, договорившись с Вэнь Инь, чтобы она как можно скорее сопроводила его на встречу с адвокатом семейного траста Чу. В народе любят говорить, что «богатство не держится дольше трёх поколений». Передача наследства весьма реальная проблема, с которой сталкиваются состоятельные семьи по всему миру. Основатель семьи Чу, подобно многим, собрал ведущих экспертов в области финансов, права и бухгалтерии, создав семейный офис, предназначенный исключительно для обслуживания интересов клана. Долгое время этот офис занимался управлением и защитой личного имущества Чу. Семья Чу была разветвленной, её масштаб поистине огромен. Чу Чжэньтянь принадлежал к одной из наиболее преуспевающих ветвей в этой структуре. Если отвлечься от его личной жизни, он мог считаться дальновидным главой семьи, который заблаговременно принял рекомендации элиты из семейного офиса. Через тщательно продуманную архитектуру он создал серию трастовых схем, соответствующих его устремлениям, а также составил завещание о распределении имущества. После внезапной смерти Чу Чжэньтяня его предусмотрительность помогла семье в кратчайшие сроки укрепить контроль над компанией, не позволив такому огромному предприятию быть разграбленным или постепенно поглощённым внешними акционерами и топ-менеджментом. — Цюбай, тот траст, распределение которого ты запрашиваешь, имеет не слишком сложную структуру. Его активы в основном состоят из части наличных средств и акций двух непубличных компаний. Адвокат Сун Чэн служил семье Чу уже почти двадцать лет. По сравнению с Чу Цзянлаем, которого привезли в страну и начали воспитывать только в семь-восемь лет, его связь с Чу Цюбаем была гораздо более глубокой и тёплой. Он всегда относился к Чу Цюбаю как к младшему родственнику и прилагал все усилия, чтобы помочь ему. Создавая эти трасты, Чу Чжэньтянь ничего не скрывал от семьи, но Сун Чэн всё равно подробно объяснил Чу Цюбаю ещё раз. — В соответствии с волей учредителя траста, господина Чу Чжэньтяня, часть наличных средств распределяется фиксированно: когда вам двоим исполнилось по шестнадцать лет, каждый месяц часть дивидендов стала перечисляться тебе и Цзянлаю. — Что касается акций компаний, то господин Чу Чжэньтянь выбрал условный способ распределения. Проще говоря, тот из вас с Цзянлаем, кто первым создаст семью и заведёт детей, получит приоритет в выборе одной из двух компаний: Ханьсун или Цяньфан, для управления. Всё, о чем говорил Сун Чэн, Чу Цюбай знал лучше кого бы то ни было. Иначе он не стал бы так поспешно жениться на Вэнь Инь. — В телефонном разговоре ты сказал мне, что хочешь получить все права на Цяньфан, верно? Чу Цюбай под взглядом Сун Чэна кивнул: — Да. Свидетельство о браке и снимок УЗИ я принёс. Сун Чэн принял документы и с нерешительностью взглянул на Вэнь Инь. Та уткнулась в телефон, увлечённо набирая сообщение. Чу Цюбай представил её: — Моя жена, Вэнь Инь. Услышав своё имя, девушка тут же подняла глаза и дружелюбно улыбнулась Сун Чэну, но взгляд её почти мгновенно вернулся к экрану. Было очевидно, что новоявленную хозяйку семьи текущий разговор совершенно не интересует. По сравнению с вопросами наследства её куда больше занимал тот, с кем она сейчас переписывалась. Сун Чэн отметил про себя, что атмосфера между этой парой была спокойной, дружелюбной, но в то же время какой-то странной. Впрочем, он повидал на своём веку самых разных людей и быстро вернул внимание к сути. — Цюбай, то, что я сейчас скажу, пожалуй, будет не слишком справедливо по отношению к Цзянлаю, но по личным соображениям я всё же должен тебя предупредить... — Сун Чэн тщательно подбирал слова. — Цяньфан отличная компания. Она уделяет огромное внимание исследованиям, владеет множеством патентов в отрасли. Сказать, что это плод всей жизни господина Чу Чжэньтяня, будет совершенно справедливо. Глядя на молодого доверителя, Сун Чэн ощущал ту редкую умиротворенность и мягкость, которые нечасто встретишь у наследников гигантских состояний. Несмотря на лицо, отталкивающее холодностью на расстоянии вытянутой руки, Сун Чэн, как адвокат, годами ведавший делами благотворительного фонда Чу Цюбая, лучше других знал, под внешней сдержанностью этот юноша обладал крайне скромными личными запросами, но когда дело касалось помощи другим, он никогда не считал средств, проявляя щедрость. Суммы, которые Чу Цюбай направлял в бедные горные районы, заставили бы у многих отвиснуть челюсть. Назвать его живым бодхисаттвой было бы вполне уместно. Сун Чэн искренне дал совет: — С точки зрения патентного портфеля Цяньфан действительно безупречна. Но если смотреть на потенциальную прибыль и будущий рост, то Ханьсун явно превосходит её в несколько раз. Я надеюсь, ты ещё раз всё взвесишь... — Не нужно, — мягко прервал его Чу Цюбай. — Адвокат Сун, спасибо. Я знаю, ты говоришь это ради моего блага. Лицо его было бледным, из-за недавнего похудения черты заострились, придав облику больше жёсткости и решимости. Но взгляд был уже не таким ярким и живым, каким Сун Чэн видел его в прошлый раз. Напротив, он напоминал два внезапно обмелевших глубоких колодца, излучающих ощущение безлюдной, выжженной усталости. — Мне достаточно, чтобы денег хватало на жизнь. А Цяньфан, это труд всей жизни отца. Я хочу её. У каждого свои устремления: кто-то жаждет славы и богатства, а кто-то превыше всего ценит то, во что вложили душу. Видя, что уговоры бесполезны, Сун Чэн беспомощно вздохнул, достал заранее подготовленные документы и попросил Чу Цюбая подписать их один за другим. На прощание Сун Чэн напомнил ему позаботиться о себе. — Ты сильно похудел с нашей последней встречи. Сын моего старого одноклассника, хирург в передовой клинике. Говорит, работа их изматывает. Но как бы ни был загружен график, здоровьем пренебрегать нельзя. Чу Цюбай кивнул, поблагодарил и крепко пожал руку этому старому советнику, почти двадцать лет отдавшему силы ему и семье Чу, прежде чем попрощаться. По дороге обратно телефон Вэнь Инь вибрировал без остановки. Но каждый раз, даже не взглянув на дисплей, она сбрасывала вызов. Чу Цюбай вёл машину сам. Эта назойливая частота звонков невольно вызвала в памяти один случай. Как-то раз Чу Цзянлай пригласил его после работы в парк аттракционов. А он, пожалев нескольких пациентов из других провинций, специально приехавших в Шанхай и умолявших взять их вне очереди, опоздал. Обеспокоенный, не случилось ли чего на дороге, Чу Цзянлай за полчаса набрал ему больше сотни раз. — Ты понимаешь, насколько это серьёзно, не брать трубку?! Ты меня до смерти напугал! — Чу Цзянлай, стоявший у входа в парк с охапкой воздушных шаров и выглядевший от этого невероятно мило, кипел от злости, будто у него из ушей валил пар, и яростно предупреждал: — Если ещё раз не возьмёшь, я тебя запру! И ты не примешь ни одного пациента! — Ой? Такой грозный? — Чу Цюбай нарочно поддразнил его. — А я не люблю слишком грозных... Поверивший в это, Чу Цзянлай почти сразу смягчился, но в голосе всё ещё бушевала обида: — Больше не позволю тебе ездить одному! Я сам буду забирать! Кто тебе этих пациентов впихнул? Чёрт, так и хочется его прибить! — Ой-ой, всё ещё такой грозный! — Чу Цюбай с улыбкой подошёл и ущипнул его за надутые от злости щёки. — Мм, вижу, этого младшего брата надо списать, поменять на другого. — Поменять? — Тот, кто только что начал оттаивать, мгновенно стал ещё свирепее, прищурился и зловеще спросил: — И как же ты собрался менять? Чу Цюбай, сдерживая смех, таинственно наклонился и украдкой коснулся губами уголка его рта. Не слишком серьёзный ответ расплылся в невнятном бормотании, растворившись во влажном поцелуе. — Сначала так... потом этак... Смотри, подойдёт? Мм... Та связка воздушных шаров в руках Чу Цзянлая и последние остатки рассудка Чу Цюбая одновременно взмыли в небо. Сдержанность, осторожность, самообладание, приличия, все оковы, привычные для Чу Цюбая, тогда исчезли. Остался только этот лихорадочный, обжигающий, невероятно притягательный и страстный поцелуй. Взгляды прохожих приковала к себе та дорогая и пёстрая, плывущая в воздухе гроздь. Среди возгласов удивления Чу Цзянлай яростно ответил на поцелуй, на деле показывая Чу Цюбаю: нет, ни младшего брата, ни возлюбленного поменять нельзя. Кроме Чу Цзянлая, Чу Цюбаю в этой жизни и думать нечего о ком-либо другом. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum