Неизлечимая болезнь / Хроническая болезнь

Распоряжение о переводе Чу Цюбая прошло по «зелёному каналу» с головокружительной скоростью. Чэнь Хэ лично сопроводил его в больницу, чтобы собрать вещи. По идее, Чу Цюбаю следовало остаться ещё на месяц, для завершения дел и передачи обязанностей. Но Чу Цзянлай не желал ждать ни дня, ни часа, ни секунды. В обмен на ускорение он пожертвовал больнице комплект оборудования для цифровой субтракционной ангиографии*1, поставив условие: уволить Чу Цюбая в течение двух суток. Чэнь Хэ тут же велел распечатать договор о пожертвовании и потребовал личной подписи Чу Цзянлая. Тот развалился в офисном кресле, вертя в пальцах перьевую ручку «Монблан», подарок Чэнь Жуйчжи, и с аппетитом льва, готового к трапезе, широко улыбнулся: — Ладно. Добавь к этому ещё один комплект полностью цифрового транслятора... Чу Цзянлай, подмахнув бумаги, швырнул обратно восьмизначный контракт и холодно спросил: — Сколько ты ему платишь в год? Чэнь Хэ с хитрой ухмылкой назвал сумму, которой едва хватило бы на одно обследование на только что выпрошенной ангиографической установке. Чувствуя себя в полной безопасности, он самодовольно помахал перед носом Чу Цзянлая пальцем: — Не жадничай. Пожертвуй ещё один комплект, и он уйдёт с тобой сегодня же. Стиснув зубы, Чу Цзянлай развел руками, забрал контракт обратно и предупредил: — Ты сам это сказал. Если задержится хоть на день, сдеру с тебя шкуру. Чэнь Хэ с удовольствием подмигнул: — Договорились. А в душе подумал: пусть этот наглец пока что важничает. Как только они вернутся в Цзянху, ещё неизвестно, с кого первого шкуру сдерут. *** Чу Цюбай не хотел возвращаться в Цзянху. По первоначальному плану он собирался оставаться в Пекине до конца праздника Весны, дождаться завершения перераспределения акций в Цяньфан, а уж потом переводиться в Цзянху и открыто объявить, что давно развёлся с Вэнь Инь. Но Чу Цзянлай смешал все карты одним решительным ударом. Сидя в бизнес-джете по пути в Цзянху, Чу Цюбай получил сообщение от Вэнь Инь. Она спрашивала, не может ли он прислать скан свидетельства о разводе. Посмотрев на Чу Цзянлая, который отдыхал с закрытыми глазами, Чу Цюбай ответил: «Могу». А после пары секунд добавил: «Вроде бы скана нет. Оригинал лежит в кабинете, в правом верхнем ящике письменного стола. Если неудобно сканировать самой, я как вернусь, отсканирую и пришлю». Вэнь Инь ответила мгновенно. Спасибо! И сразу же. Ты просто чудо! Обожаю тебя до беспамятства! Чу Цюбай не смог сдержать улыбку и тихо рассмеялся. Похоже, у Чу Цзянлая на висках тоже росли глаза, потому что он тут же наклонился и заглянул в экран: — С кем это ты переписываешься? Что там такого смешного? Чу Цюбай мгновенно заблокировал экран, но тот уже успел прочитать одну строчку. Ты просто чудо! Обожаю тебя до беспамятства! Лицо Чу Цзянлая из солнечного стало пасмурным. Он откинулся в кресле, закрыл глаза и язвительно сказал: — Какая же она сентиментальная. Хотя сам он говорил Чу Цюбаю куда более сентиментальные слова и совершал более сентиментальные поступки, это не мешало ему с полным правом критиковать Вэнь Инь: — Поскорее бы ты с ней развелся. Видеть её не могу, раздражает. Чу Цюбай промолчал. Раскрыл сборник избранных мест из «Алмазной сутры» и принялся читать. Дойдя до «Все одарённое формой есть иллюзия», он вдруг услышал голос соседа: — Кто такой Гу Минлян? Сердце, только что умиротворенное сутрой, заколотилось с новой силой. Паника в груди металась, как сорвавшаяся с привязи лошадь. Чу Цюбай побледнел, и поднял на Чу Цзянлая безмолвный взгляд. Тот, подложив руку под голову, терпеливо смотрел в ответ, как снисходительный экзаменатор, дающий шанс списать правильный ответ откуда угодно. Но Чу Цюбай никогда не списывал. Он не умел. Чу Цзянлай снисходительно улыбнулся. Чу Цюбай и не подозревал, насколько он беспомощен во лжи. В его душе явно таились секреты, которые он отчаянно пытался скрыть, поэтому он отвел глаза и солгал: — Не знаю. Брат разблокировал телефон, открыл видео и поставил на паузу. Протянул устройство. Чу Цюбай колебался, не желая брать. Тогда тот подвинул яркий экран ещё ближе, ободряюще сказав: — Смотри. После нажатия на воспроизведение серая, не слишком чёткая картинка ожила. Похоже, это был фрагмент записи с камеры наблюдения. Безмолвный поток времени был ускорен в монтаже, отчего события сменяли друг друга резко. Чу Цюбаю понадобилось три минуты, чтобы просмотреть ключевые моменты с 2:17 до 3:05 ночи. Гу Минлян крепко обнимал Вэнь Инь перед её машиной. Она не сопротивлялась. Они простояли в объятиях семь-восемь минут, затем открыли дверь и вместе сели на заднее сиденье. Из машины вышли лишь спустя двадцать с лишним минут. Чу Цюбай молча досмотрел этот никогда не виданный им ранее эпизод до конца. Судя по обстановке, это был подземный паркинг отеля в день их свадьбы. Чу Цзянлай ехидно спросил: — Человек, который назначает свидание невесте в свадебную ночь и допускает такую... близость, разве не заслуживает приглашения на банкет? Говоря это, он усмехнулся: — Почему же я не видел его на свадьбе? У Чу Цзянлая был особый талант делать даже шутки пугающими. С улыбкой он продолжил: — Парень лицом незнакомый. К счастью, у мамы в Цзянху много связей. Может, попросить её порасспрашивать? Не бойфренд ли это моей «невестки»? Вся кровь прилила к голове Чу Цюбая, руки и ноги похолодели. Он услышал, как сам, удивительно спокойно, возражает: — Всего лишь видео. Что оно доказывает? Взгляд Чу Цзянлая на мгновение потемнел. Он выхватил телефон, снова открыл фотографию: Вэнь Инь с безупречным полным макияжем выходит из ресторана под руку с Гу Минляном. На снимке у неё слегка выпирал живот, явный признак того, что фото сделано недавно. — Просто дружеская встреча. Просто идут под руку. Чу Цюбай прошёлся по фото беглым взглядом: — Вэнь Инь вышла за меня замуж, а не продалась в рабство. У неё есть свобода выбирать друзей. Чу Цзянлай расстегнул ремень безопасности, упёрся руками в подлокотники и мрачно уставился на него: — Я всего лишь встретился с парой девушек в Северной Америке, и сразу стал преступником. А Вэнь Инь может разгуливать под руку с незнакомым мужчиной, и ты так великодушен... Чу Цюбай, даже если в животе у этой женщины не твой ребенок, тебе всё равно? Чу Цюбай запрокинул голову и усмехнулся ему в лицо: — Да. Потому что я люблю её. Дыхание Чу Цзянлая стало тяжёлым. Его лицо, искажённое сдерживаемой яростью, заставляло сердце Чу Цюбая колотиться сильнее, чем турбулентность за бортом. Стюардесса заметившая его расстёгнутый ремень, нерешительно замерла в проход и мягко напомнила: — Господин Чу, мы попали в зону турбулентности. Пожалуйста, вернитесь на место и пристегните ремни. Чу Цзянлай, наклонившись, продолжил смотреть на Чу Цюбая, не двигаясь. Стюардесса хотела повторить просьбу, но почувствовав напряжённую атмосферу, после нескольких секунд, с неловкой улыбкой ретировалась в служебное помещение. Турбулентность усилилась. Шампанское в ведёрке со льдом застучало о края, булькая и позванивая. Чу Цюбай нахмурился: — Вернись и сядь как положено. Но Чу Цзянлай не шелохнулся. Чу Цюбай быстро расстегнул свой ремень, силой оттолкнул его и попытался встать сам, но в сильной тряске потерял равновесие и покачнулся. Ухватившись за спинку кресла, Чу Цзянлай одной рукой схватил его за запястье и прижал обратно к сиденью, прорычав: — Пристегнись. Чу Цюбай холодно усмехнулся: — Не надо. Когда тряска станет сильнее, ты на меня упадёшь. Пристёгнут я или нет, разницы никакой. Эти слова попали точно в цель. Упрямый Чу Цзянлай, с почерневшим лицом, вернулся на свое место и потянулся к ремню Чу Цюбая, но был резко оттолкнут. — Я сам! Займись собой! Разговор не клеился. Чу Цюбай до самого конца игнорировал его, надел маску для сна, его сжатые губы были прямой холодной линией. Непонятно, спал он или просто отгораживался. Чу Цзянлай протянул руку, желая потрогать его мочку уха, но тот уклонился. Сдёрнув маску, Чу Цюбай раздражённо уставился на него: — Что тебе нужно? — Ничего. Просто потрогать. Чу Цзянлай сказал правду. Чу Цюбай снова натянул маску и буркнул: — Ты уже достал меня, или нет? — Я и правда достал, — послушно согласился Чу Цзянлай. Но потрогать ему очень хотелось, поэтому он упрямо протянул руку снова, коснулся тыльной стороны ладони, лежавшей у соседа на животе, и примирительно спросил: — Брат Цюбай, ты сердишься? Чу Цюбай был скуп на прикосновения, будто от удара током отдёрнул руку и неискренне ответил: — Нет. Затем отвернулся, всем видом показывая, что разговор окончен. Опять из-за Вэнь Инь. Чу Цзянлай в душе мысленно изрезал Вэнь Инь на тысячу кусков. Когда гнев немного улёгся, он снова подвинулся ближе и терпеливо продолжил уговаривать: — Брат Цюбай, не сердись. — Ладно, полети со мной в Нью-Йорк. Я соберу всех: и друзей, и тех девушек, пусть всё подтвердят... — Не нужно подтверждений. Мне они не нужны. — Не будь таким. Чу Цзянлай наклонился к его уху и прошептал: — Я знаю, виноват. Не надо было тайком ужинать с другими. Прости меня. — Брат Цюбай, я виноват. Как мне исправиться, научи. Нельзя же сразу приговаривать к смерти, дай шанс? По сравнению с Вэнь Инь ты ведь любишь меня больше, да? Почему её простить можешь, а меня нет? Этот человек у его уха специально задавал вопросы, на которые знал ответы. Зная, что его любят больше, он вёл себя без страха. Он всегда был умен, и глуп лишь в одном: некоторые ошибки именно из-за глубины чувств непростительны. *** От аэропорта до дома Чу Цзянлай безуспешно пытался его разговорить. Но уговорить Чу Цюбая было нелегко. Чем ближе они подъезжали к дому, тем скупее он становился на слова. В ночной тьме Танчэн Биньцзян вздымался к небесам. Огни в стеклянных фасадах сияли ослепительно, как утопия, к которой все стремятся. И лишь Чу Цюбай испытывал перед ней холодный страх. Отказавшись от приглашения Чу Цзянлая «зайти на чай и заодно проведать Сяо Чу», Чу Цюбай вернулся домой один. В прихожей горел свет, но Вэнь Инь не было. Чу Цюбай взглянул на часы: уже за полночь. Куда могла податься беременная женщина в такой час? Он размышлял, стоит ли, как друг, позвонить Вэнь Инь. Не успев принять решение, услышал звонок в дверь. Круглая, чуть пополневшая мордочка Сяо Чу увеличилась на экране видеодомофона. Как кот-инструмент, его вытащили посреди ночи из тёплой постели, похитили и принудили к сотрудничеству. Сейчас он с крайне недовольным видом уткнулся носом в камеру домофона нижнего соседа. Чувствуя, что его кошачье достоинство оскорблено, Сяо Чу ругался и жаловался, от злости даже усы подрагивали. Чу Цюбай вздохнул, приоткрыл дверь на щёлочку и спросил беспокойного соседа: — Что ещё? Чу Цзянлай дружелюбно улыбнулся, поднял котёнка, выглядевшего так, будто жизнь потеряла всякий смысл, и с полным правом заявил: — Сяо Чу не может уснуть. Хочет спуститься в гости и прогуляться. Чу Цюбай едва не сломался от такой наглой бессмыслицы. Он остолбенел, а затем твёрдо отказал: — Неудобно. Вэнь Инь уже спит. Чу Цзянлай бросил взгляд на полку для обуви и хитро заметил: — Её тапочки на месте. Ясно, что её нет дома. Чу Цюбай не стал спорить, но всё равно не открывал дверь шире, продолжая общаться через щель: — Уже очень поздно. Я хочу спать. Красная Шапочка не хотела впускать Волка, но тот не сдавался: — Всего-то половина первого. Чу Цзянлай поднял переднюю лапку кота и, пользуясь тем, что котёнку не нужно держать слово, нагло солгал: — Сяо Чу обещает, побудет до часу и уйдёт. Глядя на бедного белого кота за дверью, который зевал без остановки, Чу Цюбай сжалился, ослабил нажим на дверь и погладил его по голове: — Отведи его лучше поскорее спать. Не мучай сразу после перелёта. Чу Цзянлай воспользовался моментом, распахнул дверь, толкнул его бедром и, точно настоящий бандит, ворвался в квартиру: — Кого я и вправду хочу помучить, так это тебя. Позволишь, брат Цюбай? Сноски: *1. Цифровая субтракционная ангиография (ЦСА) — высокоточный и дорогостоящий метод рентгенологической диагностики сосудов, «золотой стандарт» в сосудистой хирургии и неврологии. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum